[Aragorn8819]

https://proza.ru/pics/2025/03/03/1475.jpg?2750
Шанна вела свою гнедую кобылу Калур по обледенелым камням узкой тропы, сокол Чаи сидела на запястье хозяйки, а недавно подстреленный молодой олень был надёжно привязан к седлу перед нею. Свет заходящего солнца окрасил плащ девушки в багряные цвета, что сверкали подобно пламени на фоне черных остовов деревьев и высоких снежных сугробов.
Оленёнок станет хорошим подарком семье, которая найдя полузамёрзшую одинокую странницу во время неистовой снежной бури, приютила и выходила ее. Шанна звонко рассмеялась, вспомнив, как удивился маленький Томей, когда она вышла из дома тем памятным утром, обутая в сапоги до бедра и зашнуровывая свою красную кожаную тунику поверх тонкой позолоченной кольчуги.
Ее смех был прерван отчаянным криком.
Калур встала на дыбы, вскинув голову, когда Шанна резко натянула поводья. Она вновь услышала пронзительный крик, заглушенный гортанными воплями, с каждой секундой становящимися все громче и громче.
Шанна погнала кобылу по тропе, посадив сокола на плечо и одним плавным движением обнажив меч. Когда она достигла долины, то остановилась у ивовой рощи. Крики смолкли. Стояла зловещая, гробовая тишина. Казалось, ничто не шевелилось в подлунном мире, кроме сизого дымка, мирно подымавшегося из трубы небольшого коттеджа к бледным зимним небесам. Шанна ударила плоской стороной клинка по гладкому боку Калур и направила ее галопом к дому.
Джеред, хозяин коттеджа, лежал на снегу перед распахнутой дверью. Рядом с мужчиной на коленях стояла Маргаи - его тихо причитающая жена. Платье молодой женщины было разорвано, полные обнажённые груди слегка подрагивали.
Соскочив с лошади, Шанна подбежала к ним. Несмотря на довольно серьёзную рану на виске, мужчина был жив. Его широкая грудь подымалась и опускалась в такт тяжёлому, хриплому дыханию. Удостоверившись, что с Джередом все будет в порядке, девушка повернулась к его жене. Глаза Маргаи закатились. Казалось, несчастная женщина пребывает в каком-то исступлении. Она не шелохнулась даже тогда, когда Шанна осторожно дотронулась до ее плеча.
- Маргаи, послушай меня! Они изнасиловали тебя? Перестань причитать и скажи мне, что случилось! - Шанна легонько ударила женщину по залитой слезами щеке.
Внезапно Маргаи истерично рассмеялась. Женщину отчаянно трясло, а смех становился все громче, пока девушка вновь не отвесила ей звонкую пощёчину.
- Изнасилование? - прошептала Маргаи, когда к ней вернулось дыхание. - Если бы это было только оно… Ха! Слуги Матери никого не насилуют - Богиня уже давно отобрала у них мужское ество. Нет... - она покачала головой, и голос ее вновь сорвался. - Они… они забрали моего сына! - более не в силах сдерживаться, она уткнулась в плечо Шанны, содрогаясь от беззвучных рыданий.
Позади них зашевелился Джеред.
- ... надо идти за ними! - прохрипел он, силясь подняться на ноги.
Его жена вскрикнула, схватив мужа за руку.
- Неужели я потеряю и тебя?
Шанна решительно встала, стряхивая налипший на плащ снег.
- Сперва-наперво мы все направимся в дом, пока окончательно не замёрзли. Никто никуда не пойдёт до тех пор, пока вы не расскажете мне, что здесь происходит!
Поддерживая хозяев, она помогла им дойти до дома. Как только они очутились под крышей коттеджа, Маргаи тут же принялась обрабатывать раны мужа. Через несколько минут она опустила губку, прижав голову Джереда к своей груди.
- Нашего ребёнка больше нет... - сказала Маргаи каким-то мёртвым голосом - и, если ты пойдёшь за ними, они убьют и тебя. Помнишь Норгала Эйрансона? Он так и не вернулся, а его жена и дочери умерли от голода на улицах Фендора! - Несчастная женщина зарыдала, укачивая своего мужа, словно тот был ее маленьким ребёнком.
- Мой сын… - прошептал Джеред, не сделав, правда, и попытки вырваться из объятий жены.
- Кто и зачем забрал мальчика? - повторила Шанна. Она уселась напротив хозяев, накинув на спинку своего стула мокрый от снега плащ.
- Жрицы Темной Матери...- невнятно пробубнил мужчина. - Каждый год они забирают одного из наших сыновей. Они говорят, что Богиня должна получить кровь девственного мужчины взамен женской крови, что ежемесячно проливается для обновления этого мира. Без этого, говорят они, не родит ни одна овца или корова, земля не принесёт ни плода, ни зерна, а мужское семя не приживётся в женском чреве. Так повелось от начала времён.
- В жизни не слыхала подобной чепухи! - две пары глаз изумлённо расширились, когда Шанна продолжила. - Я родилась на границе, в Шартейне. Наш народ был религиозен, как и любой другой в тех краях, и в поисках своего брата я объездила больше земель и городов, чем могу назвать. Во всех этих местах звери преспокойно себе размножаются, пища обильно прорастает из земли, а дети весело играют у дверей своих домов. И для этого… не нужно приносить в жертву невинных людей!
- И то верно… Признаться, я ничего не слышал о похожих на здешние обычаи, когда ездил в Фендор… - медленно произнёс Джеред, - но, в конце концов, мы и сами не любим зазря болтать об этом. Неужели только в наших горах Мать требует такого жертвоприношения?
Маргаи молча смотрела на Шанну и в ее глазах росла надежда. Внезапно воительница поняла, чего хочет от неё эта женщина.
Маргаи не скрывала своего неодобрения, когда Шанна надевала мужской наряд. Она вполне резонно заметила, что платье будет выгодно подчёркивать высокую грудь и тонкую талию девушки, умело скрывая такие недостатки, как широкие плечи и точёные мускулистые ноги. Но сейчас взгляд Маргаи был прикован к сильным рукам воительницы. Блеск рукояти меча зловеще отразился в ее глазах.
Боль в мышцах напомнила Шанне о недавней болезни, а пустой желудок настойчиво требовал мяса убитого ею животного. Но воспоминание о крови оленёнка, недавно окрасившей снег, трансформировалось в жуткое видение красной крови Томея, хлынувшей из-под жертвенного ножа. Томей… Девушка угрюмо нахмурилась. Именно этот бойкий мальчуган нашёл ее без сознания в тот памятный день. Шанна потёрла запястье, словно долг обрёл физические формы и тяжело вздохнула.
- В какую сторону они направились?

XXX

Последний свет короткого зимнего дня угас. Теперь только ледяные звезды и неверное сияние растущей луны указывали Шанне дорогу. Это был древний путь, прямой и почти ровный. Там, где это было необходимо, он был искусно прорублен в каменной породе. Девушка непроизвольно содрогнулась. В тусклом свете минеральные пятна на камнях казались темными потоками свежо пролитой крови. Следы полудюжины лошадей намертво вмёрзли в сугроб на дороге - похитители Томея не пытались скрыть свой путь.
Легким движением ног, Шанна подгоняла кобылу вперёд. Она плотно закуталась в свой плащ. С наступлением темноты ударил мороз. К нему добавился лёгкий ветерок, и деревья, высившиеся по обе стороны от дороги, тревожно зашептались в ночи. Шанне стало казаться, что дробный перестук копыт Калур чересчур громок для этого ледяного безмолвия. А порождённое ими эхо навевало тревожные мысли. Наверняка кто-нибудь услышит эти громовые раскаты... Порой ветер доносил до ее ушей неясные голоса... среди черных остовов деревьев мелькали смутные тени...
В Храме, подобном тому, который ей описал Джеред, наверняка были Хранители. . . При этой мысли короткие волоски зашевелились на загривке у Шанны, и кобыла, почувствовав страх хозяйки, тряхнула головой и тревожно заржала.
- Ну, девочка, не бойся... - прошептала Шанна в самое ухо Калур. - Это всего лишь моё глупое воображение, а ночь... - она огляделась вокруг, и тёмные фигуры снова превратились в силуэты елей и сосен. Шёпот утих. Воительница тихо рассмеялась. - Нас, поклоняющихся вечному огню Йрайны, не должны беспокоить тени! - Девушка дала лошади шенкеля, и та поскакала вперёд.
Через несколько часов они взобрались на последний холм. Внизу через тускло освещённую равнину вилась белая дорога, обрывавшаяся у каменной насыпи, окружённой со всех сторон высокими черными елями. У массивных деревянных ворот, словно падающие звезды, неверно мерцали факелы. Тут-то Шанна и услыхала пульсирующий звук большого гонга, настолько слабый, что, возможно, это ее уши звенели от холода.
Гнедая кобыла забила копытом, радуясь скорому окончанию пути. Но Шанна сдержала Калур, пока не нашла просвет в деревьях. Она погнала ее вверх по берегу и вперёд, прикрывая голову от колючих ветвей, что подобна жадным пальцам старались задержать ее и стащить с седла. Эта дикая скачка продолжалась до тех пор, пока девушка не нашла подходящую поляну, надёжно укрытую со всех сторон.
Там она спешилась и приготовилась к последней части пути, привязав плащ к седлу, но закинув лук и колчан за спину. На мгновение воительница заколебалась, когда разнузданная кобыла ткнулась носом ей в грудь. Однако решительности Шанне было не занимать. В последний раз погладив шелковистую шею Калур и повторив наказ ждать ее здесь, Шанна поудобнее усадив сокола на плечо, скрылась среди деревьев.

XXX

Святилище ждало ее - зловещее и громадное, словно безобразный горбатый тролль, притаившийся во тьме. Шанна двигалась через редеющий подлесок крадучись, потирала щеку, по которой безжалостно хлестнула острая ветка. Чаи нервно переминалась на ее плече, и девушка успокаивающе погладила сокола по перьям, пристально изучая открытое пространство, где неспешно двигались таинственные тени, а рваные облака наползали на серебристый диск молодой луны.
Вновь раскатисто загудел гонг. Шанна старалась постоянно держаться в тени, бесшумно скользя по равнине, словно лиходейский призрак, спешащий на ведьмовской шабаш. Вот она замерла на миг, очутившись подле частокола из живых деревьев. Здесь нужно было быть особо осторожной! Стараясь раствориться в густом полумраке, воительница двинулась вдоль стены. Вскоре ей улыбнулась удача. Отломившаяся ветка образовала узкую щель, в которую мог проскользнуть стройный и ловкий человек. За живым частоколом возвышались стены самого Храма. Чёрный провал двери был подобен распахнутой пасти неведомого чудовища. Упрямо сжав зубы, Шанна шагнула вперёд.
Из тьмы вынырнула человеческая фигура, и девушка явственно различила мерцание обнажённого клинка. По жилам Шанны прокатилось радостное возбуждение, и ее собственный меч с тихим шелестом покинул смазанные маслом ножны. За первой фигурой появилась вторая, третья!.. Они приближались к ней в гробовом молчании.
Шанна позволила Чаи переместиться с плеча на запястье. Слегка присев, воительница приняла боевую стойку. Ее глаза сузились, сердце бешено колотилось в груди. Когда первый из мужчин оказался рядом, девушка метнула сокола прямо ему в лицо.
Ее противник непроизвольно отшатнулся, отбиваясь от острых когтей Чаи, что уже вспороли ему щеку. Шанна метнулась вперёд, держа меч наготове. Удар снизу пришёлся следующему мужчине чуть ниже плеча. Девушка двигалась так быстро, что он даже не понял, когда она очутилась рядом.
Пальцы стражника разжались и меч с ледяным звоном ударился о камни белой дороги, ведущей к святилищу. Шанна резко развернулась, позволив инерции своего тела вырвать застрявший в теле клинок. Она сделала это, как раз вовремя, в последний миг умудрившись парировать вражью атаку. Сталь встретилась со сталью, высекая ослепительные искры. Выпад третьего из мужчин был так силен, что у воительницы заныли зубы.
Долгие часы тренировок с братом под суровым надзором мастера клинка подарили Шанне почти мгновенную реакцию. Ловкость была ее главной силой как бойца; она моментально уходила в сторону, ловко проникая под защиту противника. Меч третьего стражника ударил в то самое место, где ещё мгновение назад находилась ее голова.
Атака Шанны была неожиданной и стремительной. Изумлённые стражники попятились назад, переходя в глухую оборону. Девушка, выставив перед собой клинок, двинулась за ними. Теперь они находились во тьме дверного проёма.
Тихо ступая по каменным плитам, Шанна напряжённо вслушивалась, не раздастся ли скрип кожи, звяканье кольчуги или свист опускающегося меча.
Чаи пронзительно закричала, и первый из стражников бросился на птицу. Сокол не мог долго удерживать его - Шанна знала, что должна быстро покончить со своим противником, иначе мужчины объединятся против неё. Но вместо того, чтобы двигаться, воительница замерла на месте, проецируя своё сознание во тьму, словно могла увидеть искру жизни своего врага.
Она почувствовала движение и взметнула меч вверх. Шанне пришлось вжаться в стену, когда клинок с тошнотворным звуком вонзился в живую плоть. Девушка покачнулась на пятках, меч пройдя насквозь заметно потяжелел. Увлекая клинок за собой, мужчина безвольно опустился на пол. Шанна поставив ногу ему на грудь, резким движением выдернула меч.
Чаи перестав полосовать когтями своего врага, тяжело перелетела на ближайшее к храму дерево. Надрывно дыша, воительница бросилась к мужчине и, прежде чем тот успел развернуться ей навстречу, с размаху ударила острием меча в основание его шеи. На искалеченном лице стражника дико сверкнули глаза, когда он почувствовал тёплую кровь своих товарищей на клинке неведомого противника.
- Ты… ты не можешь войти... - прохрипел он, давясь кровью. - Это место… Ее… той, чьё имя мы не называем, и ни один мужчина не может войти в храм и… остаться в живых!..
Шанна неожиданно рассмеялась и сорвала с головы кольчужную мисюрку . Распущенные черные волосы шелковистым водопадом рассыпались по спине.
- Но я не мужчина... - мягко заметила она.
- Значит, ты демон! - яростно крикнул стражник. Словно обретя второе дыхание, он схватился за свой пояс, и Шанна явственно различила холодный блеск стали в его руке. Инстинктивно она опустила меч. Тело под ней дёрнулось, выгнулось в страшной агонии, а затем обмякло, затихнув навсегда.
Несколько ударов сердца Шанна стояла совершенно неподвижно. Затем вытерла лезвие своего меча о плащ поверженного врага. Убрав клинок в ножны, девушка тяжело вздохнула. Возбуждение боя спало, и страшная усталость навалилась на неё, склоняя простоять так целую вечность. Однако медлить было нельзя. Жизнь Томея висела на волоске. Аккуратно уложив волосы, Шанна надёжно закрепила их кольчужной шапочкой.
Дверь в храм была прямо перед ней, зияя угольной тьмой, словно сама пасть ночи. И в этой тьме глухо бил барабан, подобно сердцу неведомого чудовища. Шанна свистнула Чаи, наказав ей оставаться снаружи и охранять, затем, положив руку на рукоять меча, вошла внутрь.

XXX

Каменный пол прохода был отшлифован за многие годы бесчисленным количеством ног. Шанна пробиралась в кромешной тьме, следуя за ритмичными ударами барабана, пока не увидела слабый свет масляной лампы, висевшей на стене. За ней, в колеблющемся неверном свете, виднелся ряд дверных проёмов в потемневшем от времени дереве.
В храме Богини стражи-евнухи обитали в отдельной казарме. Эти же двери должны были вести в кельи жриц. Впрочем, Шанна не испытывала особого желания открыть одну из них и убедиться в этом воочию.
Свет лампы позолотил резьбу на стенах. Воительница замерла, разглядывая россыпь цветов, рисунок которых притягивал взгляд к густым теням, наполовину скрывавшим фигуру девы, чьи пышные волосы украшал цветочный венок.
- Кира… - заметно смягчившись, прошептала Шанна. - Значит, это храм Богини во всех ее проявлениях. Или был им когда-то… - добавила она более угрюмо, вспомнив, что, хотя боги могут жить вечно, представления людей о них часто меняются.
Гонг прозвенел, теперь уже гораздо громче. Ноздри Шанны раздулись, втягивая приторно-сладкий дым лампад и курильниц. Голова пошла кругом, и девушка отвернулась от стены с резьбой и двинулась дальше. Проход выходил на галерею, огибающую большой куполообразный зал. Опустившись на колени, Шанна подползла к балюстраде из чёрного мрамора, украшенной филигранной отделкой.
Внизу, на полу из полированного порфира, окрашенного в алый цвет заката, танцовщицы исполняли некое ритуальное действо, притопывая и раскачиваясь в разные стороны. Их черные одеяния развевались вокруг них, подобно крылам хищных птиц, когда они танцевали. Воительница попыталась сосчитать танцовщиц, но каждый раз их ритмичное вращение сбивало ее столку. Зажмурившись, она решительно тряхнула головой.
Шанна до сих пор не увидела Томея.
За колоннами из чёрного дерева играли невидимые музыканты. Тонко стонали флейты. Над глухим барабанным боем зубодробительно звенели тарелки. Мягко колыхались между колоннами парчовые занавеси, когда мимо них проносились кружащиеся танцовщицы.
Как далеко зашла церемония? Сможет ли она найти Томея до того, как его приведут сюда, или ей придётся вырывать его из рук жриц с боем? Шанна присела за балюстрадой, пристально разглядывая зал внизу.
Ей показалось, что танец убыстрился. От тел танцоров исходил сильный, как мускус, запах - запах женщин. Он был сладким, словно они пользовались духами из лампадного масла. Танцовщицы все кружились и кружились… В целях самозащиты, воительница вновь прикрыла глаза. Неожиданно танцовщицы остановились, музыка смолкла. Затем они запели.
Слова этой песни были взяты не из языка Империи; их формы были сложными, произношение странным, и пелись они без всякого выражения, как будто те, кто исполнял эту причудливую литанию, сами не знали ее смысла. И все же некоторые слова Шанна узнала. Эти фразы пришли к ней из детских воспоминаний о гимнах и уроках древнего языка.
Они воспевали юную Киру, чей смех подобен цветам по весне, и желанную Итарру, чьё страстное пламя воспламеняет сердца мужчин, приводя их на ложе женщины.
И Шанна, слушая эту древнюю литанию, чувствовала, как в Храме становится жарче. Волны обволакивающего тепла исходили от потрескивающих факелов, неистовых танцоров, возбуждающей песни. Учащённо дыша девушка завозилась с застёжками на шее. Тяжёлая позолоченная кольчуга сжимала ей груди; соски напряглись от воспоминаний о былой страсти.
Жрицы медленно раскачивались, словно пребывая в некоем религиозном трансе, их гипнотическая песня заставляла Шанну дышать ей в такт. Дева, Госпожа, Мать - всех их восхваляли этой ночью. Лишь о Сайбел ещё не пели...
Воительница, скрытая тенями, раскачивалась вместе с ними, ощущая каждой жилкой своего возбуждённого тела пульсацию, познавая тайну крови. Они пели правду! Шанна всегда знала, жизнь ее матери медленно угасала с рождением детей. И, помогая дворцовым повитухам, она сама не раз видела, как ярко вспыхивает лоно, когда ребёнок появляется на свет. Как же она могла забыть, что каждый месяц ее собственная кровь тычет в ответ на призрачный свет таинственной луны?
- За пролитую кровь вновь надлежит платить кровью!
Шанна ухватилась за балюстраду, поранив пальцы о резной камень. Клянусь Святым Огнем Йрайны, подумала она, через мгновение я бы тоже запела!
В песне возникло колебание. Торжественно загрохотали барабаны, жрицы издали резкий пронзительный крик. Дверь за колоннами широко распахнулась; четыре женщины в красных одеяниях внесли мальчика.
Томей был обнажён, его кожа казалась очень бледной под нарисованными каббалистическими узорами. Он выглядел моложе своих тринадцати лет. Шанна так и не смогла разглядеть его глаз.
Девушка напрягла застывшие мышцы, приготовившись к любому развитию событий. С тихим шелестом раздвинулись тяжёлые шёлковые портьеры, скрывавшие нишу на другом конце зала, и жрицы торжественно водрузили факелы по обеим ее сторонам. В нише был установлен помост из чёрного камня, а на нем - белый алтарь, на вершине которого виднелись характерные пятна, которые Шанна смогла разглядеть даже на таком расстоянии. Девушка судорожно сглотнула… За алтарём возвышалась статуя самой Темной Матери - Сайбел!
Шанна с трудом оторвала взгляд от клубящихся теней. Встав на ноги, она, бесшумно ступая на носках, устремилась по галерее к ведущей вниз лестнице. Давление в воздухе казалось почти осязаемым, словно она двигалась по воде. Ее ноги предательски скользили.
Злорадно загудел бронзовый гонг. Вновь ликующе загремели барабаны. Жрицы теперь кружились как безумные, в фанатичном неистовстве разрывая на себе одежды. Их белые руки мелькали в воздухе. Шанна различила блеск пота на обнажённых грудях.
- Сайбел! - кричали они. - Приди же к нам, Сайбел!
Шанна мельком увидела вспышку драгоценных камней в глазах богини. Огромные груди свисали к самому пупку, Темная Мать возвышаясь над алтарём, опиралась руками на массивные бедра. Расщелина под ее животом поглощала всякий свет.

Во тьме посеяно семя жизни!
Во тьму искра жизни уйдёт!
То, что Великая Мать принесла в муках
По Своей воле Она заберёт.
И к смерти, и к жизни, Она - единственная дверь...

- Нет! - воскликнула Шанна из Шартейна.
На помосте стояла жрица с каменным ножом в руке. В кайму ее чёрного платья было вплетено ярое золото. Музыка стихла, лишь барабаны продолжали греметь. Спустившись с лестницы, Шанна уверенно вступила на красный пол, не сводя глаз со жрицы. Ритмичный бой барабанов пульсировали в жилах воительницы.
- Кто осмелился войти в Храм, ступая, как женщина, но с оружием мужчины в руке?
Голос верховной жрицы был холодным и чётким. Женщины в красных одеяниях деловито положили мальчика на алтарь и принялись связывать его.
- Встречала ли ты волчицу или львицу? - Шанна уже натягивала лук. Быстро выхватив стрелу из колчана, она наложила ее на тетиву, целясь в грудь верховной жрицы. - Это мои зубы и когти.
Жрица вызывающе рассмеялась:
- Неужели ты посмеешь украсть добычу Матери из Ее собственного храма?
Шанна покачала головой, предчувствуя неладное.
- Она уже получила в жертву трёх индивидов, некогда бывших мужчинами. Мальчик - мой, - девушка с изумлением услышала, с какой непоколебимостью прозвучал ее ответ. Ощущение давления в воздухе усилилось.
Жрица резко взмахнула рукой, в неверном свете факелов тускло блеснул нож. Шанна одним плавным движением спустила тетиву. Стрела с мерзким чавкающим звуком вонзилась в мясистую часть предплечья женщины, когда нож начал опускаться. В наступившей после этого потрясённой тишине пальцы жрицы медленно разжались, и каменный клинок ударившись о полированный пол разбился на множество острых осколков.
Жрица пошатнулась, прислонившись спиной к колонне. Она, не отрываясь смотрела на Шанну. Сквозь стиснутые вокруг стрелы пальцы хлынула тёмная кровь.
- Над Богиней не насмехаются! - прошипела верховная жрица. - Она может проклясть...
Танцовщицы расступились, и настороженная Шанна медленно направилась к алтарю. Верховная жрица могла сыпать угрозами сколько пожелает, но никто из здесь присутствующих не осмелится противостоять ей сейчас. Закинув лук за спину, девушка выхватила меч их ножен.
Аромат здесь был тяжелее. Шанна замерла, когда странная пелена застила ей зрение. Сквозь призрачные тени, окутывавшие жертвенный алтарь, ей почудилось, что драгоценные глаза богини светятся потусторонним огнём. Девушка содрогнулась, почувствовав, как мороз ледяными иголками пробежал по ее спине. Она вспомнила почти забытое с детства чувство мистического Присутствия, которое иногда охватывало ее во время ритуалов, посвящённых другим богам.
Но Шанна все равно шагнула вперёд, хотя воздух буквально давил на неё, а в животе и за веками болело. Она задрожала, покрывшись ледяным потом, неожиданно осознав, Тёмная Мать здесь! Ноги больше не подчинялись воительнице, они понесли ее по полу, вверх по ступеням помоста, пока она не очутилась лицом к лицу со жрицей. Их разделял лишь окровавленный алтарь.
- Веришь ли ты в Тёмную Мать, дитя?
Шанна тупо уставилась на неё.
- Да... - наконец прошептала она, с трудом ворочая языком.
Танцовщицы молча смотрели на неё, их тела были совершенно неподвижны. Скосив глаза, Шанна увидела обнажённую ногу Томея. Кожа была серой, совершенно бескровной, словно мальчик уже умер.
- Признаешь ли ты необходимость в Богине и ее силе? - снова зазвучал мягкий голос жрицы.
Шанна только теперь осознала, как же она устала. Длинный, полный тревог и насилия день, бесконечная, изматывающая дорога… Как легко было бы погрузиться в эту благоухающую тьму и, наконец-то, позабыть обо всем. И, возможно, будет лучше позволить мальчику умереть, ибо какой мужчина сможет снова быть счастливым, узрев хоть на миг прекрасную Богиню?
Томей зашевелился, и она взглянула на него. Его глаза смотрели прямо на неё, такие же огромные и непонимающие, как и у убитого ею оленёнка.
- Шанна... - прошептал он, сглотнув.
Меч Шанны дрожал в ее руке, тревожно вспыхивая, когда на него падал свет от факелов.
Словно из ниоткуда, в ее сознании всплыли старые-престарые слова, клятва, которую она дала на клинке перед священным огнём Йрайны. «Я не перестану придерживаться правды, вершить правосудие над врагами, быть верной друзьям…»
Клинок Шанны рассёк путы, связывающие ноги Томея.
- Шанна...
Воительница ужаснулась, поняв, что мальчик ненароком назвал жрице ее имя.
- Шанна, послушай меня! Прежде чем действовать, оцени разумность своего поступка. Ты молода и горда, и у тебя ещё не было детей... - Женщина склонилась над напряжённым телом мальчика, ее черные глаза пылали. - И если ты сейчас обманешь Богиню, то никогда не познаешь радости материнства!
Ни один младенец не будет сосать твою грудь. Ни одна жизнь не зародится в твоём чреве. Ты будешь жить пустой и бесплодной, пока другие женщины будет смотреть и радоваться, как растут, играя их дети. А когда мужчина, которого ты полюбишь, захочет наследника, он уйдёт в объятия другой женщины. В назначенный час, когда тебе самой придётся отправиться во тьму, от тебя ничего не останется в этом мире!
Жрица выдернула стрелу из своего плеча.
Шанна молчала. Образы из далёкого прошлого нахлынули на неё. Она вспомнила пустые покои отцовского дома, своё заброшенное наследство, вспомнила бахвальство самоуверенной девчонки, утверждавшей, что искусство фехтования и кровавые битвы сделают ее ещё храбрее, когда настанет час сразиться за рождение своего первенца… Тогда она смеялась в лицо своим сверстникам, заявляя, что ни один мужчина не отважится на этот величайший из женских подвигов. Но потом… она поклялась найти своего брата. Его дети должны унаследовать их фамильные земли.
Девушка с трудом разлепила пересохшие губы.
- Что мне делать с ребёнком на дороге, по которой я должна идти? - спросила она через мгновение у пустоты. Лезвие ее меча с лёгкостью рассекло верёвки, удерживающие левую руку мальчика.
Шанна пошатнулась, схватившись за край алтаря, внизу живота нарастала тупая ноющая боль. Меч задрожал в ее руке, когда девушка, интуитивно сжавшись, осознала свою неминуемую потерю.
Томей придушенно всхлипнул.
«… быть верной друзьям».
У Шанны пересохло в горле от волнения.
- Я возьму живого ребёнка и не буду проливать слезы за нарождённым! – хрипло воскликнула она, разрубая последние путы.
Танцовщицы закричали. В ярости жрица вскинула руки, и кровь брызнула на камень.
- Сайбел! Сайбел!
Трижды угрюмо прозвенел медный гонг и пол ощутимо задрожал. Разнородная музыка тщетно пыталась подхватить бешённый бой барабанов, скатившись до крещендо безумного воя. Стараясь не обращать внимания на творящееся вокруг светопреставление, Шанна схватив Томея, потащила его прочь от жуткого алтаря. Вокруг статуи богини начала сгущаться багровая тьма, а от большого купола вниз устремились вязкие, призрачные тени. Мальчик всхлипывал от боли – кровообращение восстанавливалось в его одеревеневших конечностях. Но воительница не слышала его плача, в каком-то фанатичном исступлении таща Томея вниз по ступеням помоста.
- Над Богиней не смеются! - завизжала жрица.
Вновь принявшие кружиться танцовщицы, стали приближаться к Шанне.
- Сайбел! Сайбел! Сайбел! - со злорадством скандировали они.
- Йрайна! Я чту твой закон! - словно в ответ выкрикнула Шанна.
На мгновение наступила гробовая тишина, а затем девушка почувствовала, как чистое пламя богини запылало в ее жилах. Она бросилась к факелу, горевшему рядом с альковом. Враги Шанны испуганна попятились, когда она встретила их с высоко поднятым огнём в руках.
- Клянусь Богиней, которой вы поклоняетесь, узнаете ли вы Ее в иных ипостасях?
- Шанна? Твои глаза… - прошептал испуганный Томей. На его мертвенно-бледное лицо падал оранжевый отсвет факела.
Она почти не видела мальчика. Пламя ослепило ее, но тяжесть, приковавшая воительницу к полу, чудесным образом исчезла. Танцовщицы испуганно прятали глаза, вжимаясь в стены, когда Шанна и Томей устремились вперёд. Сухо трещащий факел в руке девушки разбрасывал вокруг себя золотистые искры, поджигая тяжёлые портьеры одну за другой.
Когда же беглецы, проделав почти идеальный круг, вновь достигли помоста, Шанна резко остановилась. Ее высокая грудь судорожно вздымалась. В воздухе витал тяжёлый аромат благовоний, смешивающийся с едким запахом горящего дерева и палёных гобеленов.
- Узрите же свет Йрайны, королевы небесного огня!
Шанна жестом указала на пылающие портьеры. Продолжая гореть, они с тихим шелестом падали на каменный пол, открывая находящиеся за ними альковы. Жадное пламя лизало позолоченные постаменты, озаряя статуи разных ипостасей Богини - Киры, увенчанной венком из цветов, Артамизы в короне-полумесяце, Серы, держащей сноп пшеницы, Алены со шлемом и копьём. Но ярче всех сияла серебристая фигура Йрайны - Владычицы Звезд.
- От Неё исходят страсти сердца и разума, от Неё любовь, которая является очищающим огнём, от Неё Свет, когда тьма угрожает поглотить всякую надежду! - торжественно продекламировала Шанна.
Волшебное сияние из алькова Йрайны било по теням вокруг Сайбел, заставляя их пятиться назад - во тьму. Словно разлетающиеся искры костра, кричащие танцовщицы бросились к огромной двери. Навалившись на неё, они в отчаянии забили по ней кулаками. С тихим скрипом дверь распахнулась, выпуская обезумевших от страха жриц на волю. Свежий воздух хлынувший в спёртое помещение Храма, заставил пламя подскочить едва ли не до потолка. Злорадно взревев, оно ухватилось своими огненными щупальцами за опоры галереи.
Верховная жрица все ещё цеплялась за алтарь, выкрикивая проклятия. Но когда она взглянула на Шанну, то замолчала, с ненавистью пожирая ее глазами.
- Ты уже прокляла меня, ведьма, - мягко, почти ласково заметила девушка. - Возможно, мне стоит благословить тебя?
- Смерть пришла с тобой... - прокаркала старуха, - отныне смерть всегда будет следовать по твоим стопам. Пускай твоя госпожа и победила в этот раз, моё проклятие осталось.
Шанна указала факелом на распахнутую дверь:
- Выходи, пока не обрушился потолок.
Верховная жрица отрицательно покачала головой.
- Моя клятве госпоже остаётся в силе. Я не нарушу ее.
Прежде чем Шанна смогла до неё дотянуться, она поклонилась статуи Сайбел и шагнула в объятия Тени.
Раздался глухой взрыв и на девушку обрушилась волна тяжёлого приторного аромата - подобно мягкому крылу коснулась Тьма щеки Шанны. Воительнице показалось, что в ее теле дёрнулся каждый нерв, отвечая на эту злую ласку и на мгновение она вновь ощутила присутствие неведомого в этом горящем зале. Выругавшись, Шанна ткнула факелом в драпировки вокруг алтаря. Прижимая к себе Томея, она попятилась назад, не отводя взора от драгоценных глаз Сайбел, затем размахнувшись, метнула горящий факел в самое сердце Тьмы, туда, где исчезла жрица.
Окровавленный алтарь охватила волна пламени. Томей яростно дёргал Шанну за рукав, стараясь вывести ее из ступора. Теперь пылала не только главная дверь, но и часть галереи.
Практически неся мальчика, Шанна помчалась вверх по лестнице и дальше по галерее. Она втащила Томея в давешний полутёмный проход, когда пол под их ногами заметно задрожал. Позади беглецов раздался оглушительный треск и клубы едкого серого дыма заволокли все помещение.
Мальчик судорожно закашлялся. Скрипнув зубами, Шанна потащила его к восточной двери.
Когда Шанна и Томей очутились на улице их приветствовала Чаи, покинувшая своё убежище в ельнике. Издав хриплый приветственный крик и сделав над беглецами несколько кругов, сокол помчалась в сторону лесной поляны, где ее хозяйка оставила кобылу.
Томей задрожал, морозный воздух зимней ночи немилосердно кусал его обнажённую кожу. Воительница, найдя самого младшего из убитых ею стражников, принялась деловито стягивать с него одежду. Мальчик замялся, увидав окровавленные трупы, но после взгляда на лицо Шанны предпочёл за лучшее молча одеться.
В отличии от Томея, девушка не чувствовала холода. Ее тело все ещё помнило жар горящего Храма.
Когда Томей оделся, Шанна повела его в сторону леса. Она буквально несла его на себе, обессиленный мальчуган часто валился в снег. Томея била дрожь от усталости, когда они, наконец, добрались до Калур. Только тогда, услышав тихое ржание кобылы и тревожный крик сокола, Шанну охватил озноб. Напряжение последних часов обрушилось на неё подобно водопаду из гигантских камней. Шея и плечи отчаянно ныли, а за глазными яблоками подымалась тупая боль. Томей оказался намного тяжелее, чем она сперва предполагала… Была и ещё одна боль, о которой девушка старалась не думать. Боль в чреве напоминала ей о цене, которую ей пришлось заплатила за спасение деревенского мальчика. Тихо застонав, Шанна ухватилась за луку седла.
- Шанна, ты в порядке? - прошептал испуганный Томей. - Где мы? Мы собираемся вернуться домой?
Девушка не ответила, прижимаясь лбом к гладкой шелковистой коже, вдыхая тёплый и родной запах лошади. Она должна двигаться. Если они останутся здесь, мороз и усталость примут их в свои объятия, менее страшные, чем объятия Тени, но столь же смертоносные.
- Йрайна... - прошептала она одними губами, но нашла лишь остатки собственных сил. Оба лика Богини отвернулись от неё. Шанна осталась совсем одна, со своим долгом, который ей ещё предстояло выполнить.
Напрягшись, она подсадила Томея в седло, подтянулась за ним сама и обернула их обоих своим тяжёлым плащом. Чаи крепко вцепилась когтями в толстую подкладку седла.
Не нуждаясь в понукании, кобыла затрусила через лес, безошибочно выбирая правильный путь. Когда ее копыта, наконец, застучали по камню, Шанна обернулась и посмотрела назад.
Луна зашла, и небо окрасилось в сумрачно-красный цвет далёкого пожарища. Останки Храма были скрыты от глаз деревьями, но переменчивый ветерок порою доносил намёк на тяжёлый сладкий запах.
Почти на рефлексе пятки Шанны ударили в бока Калур. Кобыла рванулась вперёд, а затем перешла на равномерный бег. Воительница устремила взгляд на несколько звёзд, все ещё сверкавших на востоке, где небо вскоре посветлеет над черепичной крышей дома Томея.
Мальчик погрузился в тяжёлый сон. Она чувствовала тепло его тела у своей груди и щекотание волос под подбородком. Шанна крепче прижалась к нему и, убаюканная мерным перестуком копыт Калур, тихо запела старую колыбельную песенку.
Через мгновение она остановилась, затем вновь продолжила петь, в то время как холодный ветер пытался высушить ее слезы.
Пер. с англ. С. Коростылёв

Diana L. Paxson «The Dark Mother», 1979