[Зогар Саг]

Машина «Джека» — безликий черный седан, какие выдают правительственным агентам — бесшумно катилась по улицам Нового Орлеана, увозя Джоанну от свежей могилы брата. Она молчала, глядя в окно на проплывающие мимо дома, на людей, живущих своей жизнью, не подозревающих о том, что рядом с ними, в тенях переулков, шевелится нечто древнее и голодное. Внутри нее не было слез, только выжженная дотла пустота, которая медленно наполнялась холодной, густой яростью.
Месть. Слово пульсировало в висках, отбивая глухой ритм в такт биению сердца.
— Мы поедем в контору? — наконец спросила она, не поворачивая головы. Голос был хриплым, чужим.
— Не совсем, — ответил «Джек». — Временная штаб-квартира. Безопасное место. Нам ни к чему светиться в местном отделении, пока мы не поймем, с чем имеем дело. Эстель была не дура. Если она пропала, значит, у противника могут быть глаза и уши повсюду.
Он говорил ровно и спокойно, словно обсуждал прогноз погоды, а не смерть ее брата и охоту на потусторонних тварей. Эта его невозмутимость одновременно и бесила, и придавала сил. Он был скалой, о которую можно было опереться, но Джоанна помнила, что под скалами часто гнездятся змеи.
Квартира оказалась на верхнем этаже современного жилого комплекса с видом на Миссисипи — стерильное, лишенное индивидуальности помещение с дешевой мебелью и панорамными окнами. Полная противоположность ее собственным берлогам — хаотичной, полной жизни норе в гетто и мистическому, пропитанному ароматами и страстью святилищу Эрзули.
— Вот, — «Джек» щелкнул замком небольшого металлического кейса, который принес с собой. — Все, что у нас есть. Полное досье Эстель по делу Канаана. Ее последние отчеты, фотографии, допросы. Изучай. Я пока закажу еду.
Джоанна кивнула, усаживаясь за стеклянный стол. Она открыла первую же папку. На нее смотрели лица мертвецов. Те самые фотографии, что «Джек» показывал ей на ноутбуке, теперь лежали перед ней в осязаемом, бумажном виде. Изуродованные тела молодых людей, застывшие в немых криках. Она перебирала их, пока не наткнулась на Джуди. Историю первой жертвы заброшенного поместья рассказал ей «Джек» еще в ту ночь в стрип-клубе. Рядом лежала фотография разрубленной головы Ника. Полицейский отчет был сух и лаконичен: «...тело обнаружено в ста футах от заброшенного поместья Блассенвиль. Причина смерти — удар тяжелым рубящим предметом... тело девушки, Джудит Миллер, не найдено».
Джоанна листала дальше, вчитываясь в пометки, сделанные аккуратным почерком Эстель. Имена, даты, места. Все они складывались в жуткую мозаику, центром которой был этот проклятый Канаан. А потом она увидела то, что заставило ее замереть. На полях одного из отчетов, рядом с упоминанием поместья Блассенвиль, Эстель нарисовала небольшой, едва заметный символ. Спираль, закручивающаяся внутрь, с тремя лучами, исходящими из центра. Джоанна видела этот знак раньше. В кошмарах. И в том жутком видении, что обрушилось на нее в салоне тетушки Фионы. Этот символ пульсировал в самой сердцевине того чудовища, в которое превратилась Эстель.
— Нашла что-то? — «Джек» поставил на стол коробки с китайской едой.
— Возможно, — Джоанна указала на символ. — Ты знаешь, что это?
Агент наклонился, его лицо на мгновение оказалось совсем рядом, и Джоанна уловила его запах — смесь дорогого одеколона, пороха и чего-то еще, неуловимо-хищного.
— Нет, — он покачал головой. — Похоже на какой-то племенной узор. Или оккультный знак. Эстель не дала никаких пояснений?
— Никаких. Просто нарисовала и все.
Они ели молча. Джоанна ковыряла палочками лапшу, но кусок не лез в горло. Образ растерзанного тела Джоша стоял перед глазами. Ярость внутри нее требовала выхода, действия.
— Мы поедем в Канаан, — сказала она, отодвигая коробку. — Думаю, уже на днях.
— Хорошо, — легко согласился «Джек». — Но прежде, думаю, нам стоит нанести один визит здесь, в городе.
— Кому?
— Майклу Робинсону. Главарь «Шакалов». Эстель упоминала его в своем последнем донесении. Она считала, что убийства в Новом Орлеане, похожие на те, что были в Канаане — его рук дело. Возможно, он — связующее звено.
Джоанна криво усмехнулась.
— Майки-Шакал… — протянула она. — Он не просто бандит, Джек. Он бокор. Черный колдун. И очень сильный. С ним нужно быть осторожнее.
— Поэтому я и беру тебя, — улыбнулся «Джек». — Ты ведь у нас тоже не простая девушка.
В его глазах плясали знакомые бесенята, и Джоанна вдруг почувствовала, как между ними снова пробежала искра того первобытного влечения, что свело их в первую ночь. Но сейчас оно было другим — острым, опасным, как лезвие ножа.
— Сначала мне нужно подготовиться, — сказала она, поднимаясь. — Я вернусь в свою квартиру. Одна.
— Джо…
— Я сказала, одна, — отрезала она. — У меня свои ритуалы. Тебе лучше их не видеть. Встретимся здесь через три часа. И будь готов. Ночь будет долгой.
В своей квартире, в святилище Эрзули, Джоанна первым делом зажгла свечи. Не две, как обычно, а три. Черную — в память о Джоше, чтобы Барон Самеди, владыка кладбищ, сопроводил его душу и даровал ей покой. Красную — для Огуна, бога войны и железа, моля его о силе и ярости в предстоящей битве. И белую — для Дамбаллы, Великого Змея, прося его о мудрости, чтобы не сгинуть во тьме.
Она разделась донага, ее смуглое тело в мерцающем свете свечей казалось высеченным из эбенового дерева. Она натерлась маслом, смешанным с травами и ромом, чувствуя, как кожа горит, а кровь быстрее бежит по жилам. Встав перед картиной с двумя ликами богини, она начала ритуал.
Это был не танец — это была молитва, выраженная телом. Она двигалась плавно и неистово, ее бедра качались в ритме, который слышала только она. Она взывала к лоа, ее гортанный шепот переходил в крик, она говорила на языке, которого не знала в обычной жизни — древнем языке ее предков из Дагомеи. Она просила защиты для Танеши и Роба, проклинала убийц своего брата, умоляла дать ей знак.
В какой-то момент комната словно растворилась. Она снова была там, во сне, на берегу лесного ручья. Но теперь она видела все отчетливее. Головы, поднимавшиеся из воды, не были человеческими. У них были рыбьи глаза без век и перепончатые жабры на шеях. А то, что она приняла за белый круглый предмет, оказалось головой. Бледной, обескровленной головой Эстель, с пустыми глазницами и зашитым колючей проволокой ртом. Голова глухо стукалась о корни деревьев, и из ее рта доносилось невнятное, булькающее бормотание.
Джоанна очнулась на полу, вся в поту, тяжело дыша. В ушах все еще стоял этот жуткий звук. Она поднялась, чувствуя, как по телу разливается ледяная решимость. Теперь она знала. Эстель была не просто пешкой. Она была жертвой. И ключом ко всему.
Она оделась во все черное: обтягивающие кожаные штаны, короткую куртку, тяжелые ботинки. За пояс заткнула нож, в наплечную кобуру вложила новый, полностью заряженный револьвер. Серебряные пули, которые дал ей «Джек», приятно холодили ладонь. Последний раз взглянув на лики Эрзули, она прошептала:
— Я верну ее. Или умру.