История Нового Света в Хайборийской эре — это летопись трех великих теней, каждая из которых пыталась высечь искру жизни из остывающего камня погибших цивилизаций. Вот история трех лидеров, чьи судьбы сплелись в кровавый узел на просторах Северного материка.
I. Нальгор Пожиратель: Бич Холодных Берегов
После того как Великий Катаклизм поднял дно океана, превратив острова пиктов в горные хребты нового материка, часть племен оказалась отрезана от своих сородичей на востоке (в Турии). Эти пикты устремились на крайний север, спасаясь от землетрясений и извержений. Там, в царстве вечного льда и бесконечной ночи, они столкнулись с аборигенами этих мест — инутами.
Инуты были новым народом в сравнении с пиктами или атлантами, само их происхождение терялось во тьме веков. Это были низкорослые, бочкообразные люди с кожей цвета старой меди и глазами-щелками, способными видеть в метели. Они не знали металлов, но их костяные гарпуны пробивали шкуру полярного кита, а их шаманы умели договариваться с ветрами.
Первые века были веками взаимного истребления. Но пикты, обладавшие уникальной способностью к адаптации, начали перенимать навыки инутов, а инуты — пиктскую жажду экспансии. Со временем произошло и физическое слияние. Новая раса, которую атланты позже назовут скрелинг-пиктами, была физиологическим чудом. Они были шире любого человека в плечах, с короткими, мощными конечностями, почти лишенными чувствительности к боли и холоду. Их кровь была гуще, а под кожей рос слой жира, позволявший им спать прямо на снегу. От пиктов они сохранили традицию покрывать всё тело татуировками, но вместо синих узоров они использовали черную сажу и кровь моржей, превращая свои тела в карты кошмаров.
Их вел Нальгор. Говорили, что в его жилах течет не кровь, а ледяной ихор Великого Итакуа. Его тело было покрыто ритуальными шрамами, в которые втерли сажу и костяную пыль, а плащ был сшит из скальпов атлантских женщин.
История Нальгора Пожирателя и его народа — это летопись деградации, доведенной до совершенства, и триумфа чистой, незамутненной моралью воли к разрушению. Это рассказ о том, как холод Севера выжег в человеке всё, кроме аппетита и ярости.
Нальгор не был рожден вождем. Он «вырезал» себе путь к власти из тел своих братьев. Легенда гласит, что он родился в самый разгар великого бурана, и его первый вдох был наполнен ледяной крошкой. Внешне он был страшен: при росте чуть выше пяти футов он весил как два взрослых мужчины. Его лицо было сплошным месивом из шрамов и татуировок, изображающих щупальца полярных кракенов, а на плечах он всегда носил шкуру огромного белого медведя, голову которого использовал как шлем.
Нальгор презирал красоту, поэзию и архитектуру. Для него вещь имела ценность, только если ею можно было использовать или съесть. Особенно съесть - хотя свое прозвище он получил не за аппетит, а за веру в то, что, съедая сердце врага, он поглощает его память и силу. К зрелости Нальгор, по слухам активно распространяемых им самим, обладал знаниями сотен убитых им вождей и шаманов. И, возможно, что-то из этого и впрямь оказалось правдой. Он обладал сверхъестественной интуицией, мог чувствовать приближение вражеского флота за дни до его появления и предугадывать засады в лесах, просто прислушиваясь к вибрации земли.
Однако Нальгор не был и просто тупым захватчиком. одержимым лишь набегами и грабежом. Он верил еще и в то, что именно ему предстоит стать тем, кто наконец завершит многовековую вражду пиктов и атлантов, ненависть к которым была буквально выжжена в его костном мозге. Несмотря на свою инутскую кровь, Нальгор хранил, как величайшую святыню, память и о тех временах когда его предки на заре времен сражались с атлантами, еще до того, как Атлантида подняла свои шпили к облакам.
В тени ледяных пещер шаманы Нальгора впадали в транс, выбивая ритм на барабанах из кожи кита. В этом ритме Нальгор слышал не просто звук, а рокот волн у берегов затерянных Пиктских островов. В его памяти жили картины десятков тысяч лет, о временах, когда атланты и пикты были двумя дикими племенами, чью свирепую распрю не могло притушить даже лежащее между ними море. Тогда атланты были такими же варварами — косматыми, свирепыми охотниками, которые поклонялись Крому и считали доблестью вырезать целую деревню ради мешка кремня. Вражда между ними была чистой, первобытной и абсолютной. Пикты помнили каждый набег атлантов на свои остров, каждую украденную женщину и каждый сожженный алтарь.
Но затем случилось то, что сделано вражду между ними еще более глубокой: атланты «предали» свое варварство. Они начали строить города, ковать металл и изучать звезды, отворачиваясь от суровой правды меча ради лживой мудрости цивилизации. Для предков Нальгора это было высшим падением. В глазах пиктов атланты стали дезертирами с поля вечной битвы жизни, трусами, спрятавшимися за стенами. Нальгор смотрел на изящные колонны атлантских колоний с такой же гадливостью, с какой волк смотрит на золоченую клетку. Его ненависть питалась ощущением исторического реванша.
— Вы забыли свой род, — рычал Нальгор, глядя на захваченного атлантского лорда. — Вы променяли шкуры на шелк, а каменные палицы на зеркала. Но под твоими шелками и украшениями всё еще прячется варвар, чьи кишки мои предки наматывали на копья у берегов Валузии. И я достану его из тебя - вырежу и сожру вместе с твоей печенью.
Когда ледники начали наползать на тундру, Нальгор объявил «Великую Охоту на Юг». Его народ, численность которого из-за невероятной плодовитости достигла сотен тысяч, пришел в движение.
Их путь лежал через леса, в землях которые мы сегодня знаем как Новую Англию. Здесь располагались колонии беженцев-атлантов. Это были поселения людей, пытавшихся сохранить остатки своей высокой культуры: изящные деревянные и каменные виллы, обсерватории и библиотеки. Они считали пришедших с севера дикарей просто досадной помехой.
Нальгор не использовал правильные строи. Его орда нападала ночью, выходя из леса тысячами теней. Скрелинг-пикты использовали «дымное колдовство» — они поджигали сырой мох и торф, нагоняя на поселения атлантов густую вонючую мглу, в которой ничего не было видно. В этом тумане и начиналась резня.
Нальгор не просто убивал. В захваченных городах он приказывал сжигать библиотеки, используя свитки для растопки костров, на которых жарили мясо. Он планомерно уничтожал всё, что напоминало о цивилизации.
— Камень должен быть диким, — говорил он, разбивая мраморные статуи богов Атлантиды.
Нальгор считал атлантов «больными». Их высокий рост и правильные черты лица казались ему признаком вырождения и слабости. Его скрелинг-пикты были приземистыми, уродливыми и функциональными — идеальными машинами для убийства, в то время как атланты казались ему хрупкими цветами, выросшими на навозе.
Нальгор приказывал не просто убивать атлантов, но и переплавлять их золото в простые наконечники для стрел. Он верил, что драгоценные камни и металлы — это проклятие, которое заставляет сердце человека становиться мягким. Уничтожая культуру атлантов, он «спасал» мир от заразы цивилизации. Любимым ритуалом Нальгора было разрушение атлантских святилищ. Он заставлял плененных атлантских жрецов собственноручно разбивать статуи своих богов, приговаривая: «Камень не слышит твой плач. Твои боги умерли в тот день, когда ты надел первую сандалию».
Когда Нальгор ворвался в Новый Посейдонис, он не искал сокровищ в сокровищницах. Он пошел прямиком в залы, где хранились родовые архивы и генеалогические древа атлантов. Он велел свалить свитки в кучу и справить на них нужду своим воинам, прежде чем поджечь их.
Для него эта война была не за территорию, а за право быть истинным человеком. Он считал, что за тысячелетия цивилизации атланты потеряли душу, и теперь он, Нальгор, возвращает их к единственной реальности, которую они заслуживают — к боли и смерти.
Эта ненависть была настолько глубокой, что даже после полной победы, когда над восточным побережьем не осталось ни одного целого дома атлантов, Нальгор продолжал искать их следы. Он верил, что пока жив хоть один человек, помнящий формулы атлантской магии или чертежи их сводов, мир находится в опасности.
Атлантских женщин он отдавал своим воинам. Он хотел, чтобы в его народе появилась «тонкая искра» атлантского разума, но только для того, чтобы сделать своих будущих воинов еще более коварными. Мужчин-атлантов ждала иная участь. Тех, кто был особенно силен, съедали в ходе ритуальных пиров. Остальных заставляли работать на износ, строя огромные погребальные курганы для павших пиктов, а затем убивали и зарывали в основание этих же курганов.
За десять лет Нальгор полностью стер атлантское присутствие на восточном побережье. Поселения превратились в заросшие сорняками руины, а те атланты, что выжили, сошли с ума от ужаса, став рабами-собаками в лагерях пиктов.
Нальгор Пожиратель был не просто завоевателем. Он был эхом Катаклизма, живым напоминанием о том, что природа всегда возвращается, чтобы сожрать тех, кто возомнил себя богами. Он закрыл счет, начатый еще в каменном веке, и кровь атлантов, стекавшая в холодный океан, была для него лишь финальной точкой в споре, который длился вечность.
Добавлено через 5 минут
II. Принц Элат: Последний Великий Атлант
Если Нальгор был воплощением разрушительной энтропии, то принц Элат стал последним бастионом угасающего света. В нем, как в зеркале, отражалось всё величие и вся трагедия Атлантиды — цивилизации, которая достигла звездных высот лишь для того, чтобы рухнуть в грязь под копыта дикарей.
Элат был живым прообразом будущих королей-варваров. Это был мужчина огромного роста, чье тело напоминало статую, высеченную из темного гранита. У него были иссиня-черные, жесткие волосы, которые он перехватывал серебряным обручем, и кожа, опаленная солнцем и солью до цвета старой меди. Но самым поразительным в его облике были глаза — ярко-голубые, льдистые, обладавшие тем самым «вулканическим» взором, который на другом берегу великого Океана заставит королей Хайбории дрожать перед Конаном.
Он носил доспехи из черного орихалка — легендарного атлантского сплава, который был легче и прочнее стали. Его меч, «Звездная Молния», был выкован из упавшего метеорита и светился призрачным светом в присутствии враждебной магии.
Элат не питал иллюзий. Он знал, что Атлантида мертва, а её выжившие колонии — лишь искры в наступающей ночи. Однако Элат обладал тем несокрушимым упорством, которое стало родовой чертой киммерийцев. Когда стены городов рушились, а союзники бежали, он оставался на посту, считая, что долг атланта — защищать Разум до последнего вздоха. В нем сочетались глубокая печаль ученого, теряющего знания предков, и неистовая, почти звериная ярость бойца. В бою он превращался в вихрь из стали, чей боевой клич — «Атлан! Атлан!» — заставлял скрелинг-пиктов пятиться.
Завоевания и Оборона: Железная Линия
Когда орды Нальгора начали пожирать восточное побережье, Элат провозгласил себя Регентом Нового Посейдониса. Он понимал, что атлантов слишком мало, чтобы победить в открытом поле, поэтому он создал «Железную Линию».
Это была цепь фортов, воздвигнутых на стратегических высотах Новой Атлантиды. В этих цитаделях атланты использовали такие достижения своей науки как:
·Солнечные линзы: Огромные зеркала из полированного кристалла, которые фокусировали свет и превращали в пепел целые отряды пиктов на расстоянии полета стрелы.
·Алхимический огонь: Сифоны, извергающие липкое зеленое пламя, которое не гасло даже в воде болот.
·Звуковые трубы: Механизмы, издававшие низкочастотный гул, сводивший с ума врагов.
Поначалу «Железная Линия» казалась неприступной. Элат лично возглавлял вылазки тяжелой атлантской кавалерии — закованных в орихалк всадников, которые врезались в толпы скрелингов, словно боги войны. Он отвоевал северные долины и на время остановил продвижение Нальгора, дав надежду беженцам.
Падение и Перерождение: Рождение варвара
Трагедия Элата заключалась в том, что Нальгор воевал не только телами, но и климатом. Шаманы пиктов и инутов вызвали вечные туманы и аномальные бураны, которые лишили атлантов их главного оружия — солнечного света. Зеркала стали бесполезны. Механизмы начали ржаветь и выходить из строя в малярийной сырости, которую нагнали дикари.
Элат видел, как его люди постепенно сходят с ума. Лишенные своих лабораторий и библиотек, атланты начали забывать формулы и чертежи. Чтобы выжить в лесах, им пришлось сбросить тяжелые панцири и взять в руки грубые топоры.
В последней битве у Башен Безмолвия принц Элат совершил нечто, что навсегда изменило судьбу его народа. Поняв, что высокая магия бессильна против первобытного ужаса, он приказал сжечь последние свитки знаний, чтобы они не достались Нальгору, и повел своих воинов в атаку... голыми по пояс, раскрасив тела кровью павших товарищей.
В ту ночь атланты перестали быть цивилизованным народом. Они сражались с такой дикостью, что даже скрелинг-пикты содрогнулись. Элат лично сошелся в поединке с Нальгором среди пылающих руин обсерватории. Говорят, что их битва длилась несколько часов, и хотя Нальгору удалось нанеси смертельную рану принцу, глава скрелинг-пиктов дорого отдал за эту победу.. Но хотя Элат и погиб, но его ярость выжила. Те атланты, что смогли вырваться из окружения и уйти в горы на запад, окончательно утратили знания о металлах и письме. Они стали дикими охотниками, угрюмыми и беспощадными. В их глазах всё еще горел холодный голубой огонь Элата, а их черные волосы напоминали о тени павших башен Посейдониса.
Добавлено через 4 минуты
III.Шул-Так: Ткач Теней
Если Нальгор был первобытной бурей, а Элат — угасающим пламенем старой чести, то Шул-Так был ядом, текущим в жилах самого мира. Он не просто строил империю; он плел паутину из крови и древних проклятий, превращая джунгли Майяпана в алтарь для своего возвышения.
Шул-Так был чистокровным лемурийцем, потомком тех немногих мореходов Востока, что предпочли рискнуть и уйти в неведомый Запад, лишь бы не стать рабами кхарийцев. В его облике не было киммерийской массивности или дикарской грубости скрелингов: он был высок, тонок и жилист, словно натянутая тетива. Его кожа имела оттенок потемневшей бронзы с легким желтоватым отливом, а иссиня-черные волосы, всегда гладко зачесанные назад, доходили до пояса. Но взор его был невыносим: узкие, миндалевидные глаза цвета мутной серы казались лишенными век. Когда он смотрел на человека, тому чудилось, будто по его коже ползают холодные насекомые. Он носил одеяния из перьев священного кецаля и тончайшего шелка, спасенного из затонувших сундуков Лемурии. На его груди покоился обсидиановый диск — «Зеркало Ночи», которое, по слухам, могло показывать будущее, если его омыть кровью новорожденного.
Шул-Так презирал честный бой, считая его уделом глупцов. Он был величайшим стратегом «длинной игры», когда победа достигается не мечом, а вовремя шепнутым словом или каплей яда в кубке.
1.Религиозный фанатик и прагматик: Он объединил разрозненные культы Майяпана под знаменем Великой Змеи (Йига). Он объявил себя «Голосом Первозданной Чешуи», превратив религию в инструмент абсолютного контроля.
2.Интеллектуальное превосходство: Лемуриец обладал знаниями о звездах, алхимии и психологии. Он умел играть на страхах людей, превращая суеверия местных племен в осязаемый ужас.
3.Бесстрастие: Его жестокость не была эмоциональной, как у Нальгора. Он убивал тысячи людей с тем же холодным спокойствием, с каким жрец подрезает фитиль светильника.
Завоевание: Рождение Первой Империи Майяпана
До прихода Шул-Така Майяпан был лоскутным одеялом из враждующих городов-государств, где жрецы Саблезубого Тигра оспаривали власть у служителей Великой Змеи. Шул-Так начал как скромный советник при дворе одного из царьков, но через десять лет он уже стоял на вершине пирамиды в Чичен-Итце, а головы его врагов украшали её ступени.
Его методы:
·«Дипломатия Яда»: Шул-Так устранял самых сильных лидеров оппозиции, используя не наемных убийц, а дрессированных ядовитых гадов или магически зараженные подношения. Когда очередной царь умирал в муках, Шул-Так объявлял это «гневом богов» и предлагал свою «защиту».
·Использование Внешней Угрозы: Когда вести о резне, учиненной Нальгором на северо-востоке достигли юга, Шул-Так использовал этот ужас, чтобы сплотить Майяпан. «Только я и мои боги сможем остановить Ледяного Пожирателя», — проповедовал он, и напуганные города добровольно вручали ему свои ключи.
·Гвардия «Глаза Змеи»: Он создал элитный корпус воинов, прошедших обряд «омертвления чувств». Эти лемурийские фанатики не чувствовали страха и боли, их мечи были покрыты ядом, а доспехи из обсидиана не брало обычное оружие.
Император Шул-Так: Черный Век Майяпана
Став императором, Шул-Так превратил Майяпан в теократическую машину смерти. При его правлении:
·Были возведены «Дороги Душ» — мощеные тракты, соединяющие города, вдоль которых каждые сто шагов стояли алтари для жертвоприношений.
·Он ввел систему «налога кровью», когда каждая семья должна была отдать одного ребенка для храмовых нужд.
·Он наладил контакт с потомками мурийцев из Хему, который стал вассалом Майапана. По слухам, Шул-Так также спускался в пещеры под Болотом Мертвых, где общался с древними Змеелюдьми, обменивая человеческие жизни на секреты дочеловеческой магии.
Его империя процветала на костях. Майяпан стал бастионом цивилизации, но цивилизации темной, порочной, ориентированной на служение сущностям, для которых человечество было лишь мимолетным сном.
