[Зогар Саг]

Пролог

Рисса Макморн стояла босиком на чёрных камнях у края священного омута в глубине лесов Нортумбрии. Ночь была черной, словно густая смола, и только серебряный свет луны скользил по её алебастровой коже. Длинные волосы цвета жидкого золота падали ниже поясницы, шевелясь сами по себе, будто живые щупальца морской твари. На обнажённых плечах и спине проступал тонкий перламутровый узор чешуи — знак крови ее нечеловеческого отца, водяного дракона из омутов Сассекса. Холодный ветер облизывал тяжёлую, идеальной формы грудь с алыми, напряженными сосками, узкую талию, переходящую в округлые бёдра и упругий зад, который притягивал взгляд, обещая грех, также как и длинные ноги, сильные и гладкие.

Перед ней на алтаре, созданном из костей кита и плит черного камня лежал обнаженный мужчина — молодой воин из свиты германского посла. Руки и ноги его были связаны жилами морского змея. Глаза расширены от ужаса и неестественного, мучительного желания. Рисса провела ладонью по его груди, ее ногти оставили тонкие кровавые полосы.

— Ничего личного, парень, — прошептала она, — просто мне не не нужно, чтобы Мерсия и Рейх заключили мир, а кайзер Атаульф будет очень недоволен, что его посланник пропал в Британии. Сейчас я уйду, чтобы выждать когда это недовольство, дозреет до нужной мне точки. Но перед тем как спрятаться в ином мире, я позабочусь и о тебе.

Она опустилась, — медленно, чувственно, — принимая в себя мужскую плоть с довольным вздохом. Её тело двигалось ритмично, властно, словно море, накрывающее берег. Золотые волосы разметались по плечам, глаза темнели, зрачки вытягивались в вертикальные щели. Каждый толчок, каждый стон мужчины она впитывала, как губка воду. Когда он, дрожа, достиг вершины, Рисса наклонилась ближе, коснулась губами его уха и прошептала заклинание на древнем наречии. В следующий миг разум воина раскрылся перед ней, как вскрытая устрица. Она видела его тайны, страхи, планы германского Рейха, который готовился к войне с Мерсией, несмотря на лживые заверения о мире. Всё это теперь принадлежало ей — и она обязательно использует их, чтобы вернуть своем, — но…потом. Когда настанет время.

Рисса выпрямилась, всё ещё сидя на молодом немце. По её бёдрам стекала смесь их соков и тонкая струйка крови — она поцарапала его острым ногтем. На губах играла холодная улыбка.

— Хороший мальчик, — мурлыкнула она, проводя пальцем по его щеке. — Теперь ты мой до самой смерти. Даже жаль, что она случится так скоро.

Она выдернула из-за пояса нож с костяной рукояткой и заученным, небрежным движением полоснула пленника по горлу. В тот же миг вода в омуте за её спиной заволновалась, хотя ветра не было. Поверхность стала зеркалом, в котором отражался не этот лес, а другой мир — далёкий, чужой и в то же время странно знакомый. Кровь дракона в жилах Риссы пульсировала, требуя нового знания, новых сил, новых тел и новых жертв.

Она поднялась, оставив хрипящего в предсмертной агонии воина лежать на алтаре. Капли влаги блестели на её коже. Рисса провела рукой по своему телу — от шеи вниз, между грудей, по животу, задержавшись на влажных нижних губах. Лёгкий стон удовольствия сорвался с её губ. Она любила этот момент — когда сила только что вошла в неё, а тело ещё горело.

— Ран, мать глубин, — прошептала она, поднимая руки. — Открой мне путь. Я принесу тебе новые имена и новые жертвы.

С этими словами Рисса шагнула вперёд, ныряя в пруд. Её золотые волосы взметнулись, чешуя на спине вспыхнула перламутром, и она исчезла в чёрной воде, оставив за своей спиной лишь лёгкую рябь и предсмертный хрип принесенного в жертву немца.