Хайборийский Мир  

Вернуться   Хайборийский Мир > Обо всем > Творчество
Wiki Регистрация Справка Пользователи Календарь Поиск Сообщения за день Все разделы прочитаны

Ответ
 
Опции темы Опции просмотра
Старый 25.12.2018, 12:36   #71
Король
 
Аватар для Зогар Саг
 
Регистрация: 12.01.2009
Сообщения: 5,383
Поблагодарил(а): 271
Поблагодарили 418 раз(а) в 253 сообщениях
Зогар Саг стоит на развилке
Призер конкурса Саги о Конане 2018: За призовое место на конан-конкурсе 2018 года. 300 благодарностей: 300 и более благодарностей Банда берсерков: За победу в Конан-конкурсе 2016 Шесть человек на сундук мертвеца: За победу в Хоррор-конкурсе 2015 года 5 лет на форуме: 5 и более лет на фоурме. Спасибо что Вы с нами! Первое место на Конан-конкурсе - лето 2010: За рассказ, занявший первое место на конкурсе фанфиков по мотивам Саги о Конане Третье место на конкурсе «Трибьют Роберту Говарду»: За рассказ, занявший третье место на конкурсе рассказов по мотивам творчества Роберт Говарда. Заглянувший в сумрак: За третье место на конкурсе хоррор-рассказов в 2012 году. Безусловный победитель осеннего конкурса 2011: За первое и второе место на осеннем конкурсе рассказов по мотивам "Саги о Конане". 1000 и более сообщений: За тысячу и более сообщений на форуме. Второе место Зимнего Конкурса 2011: Автор рассказа, занявшего второе место на зимнем конкурсе фанфиков. Фанфикер 
По умолчанию Re: Игра Дракона

Роженица

Полная Луна, взошедшая над мангровыми зарослями, осветила небольшой остров, затерянный меж проток и лагун. Его окаймлял круг из больших костров, в которых корчились, сгорая в ярком пламени, связанные жертвы. Крики несчастных разносились по всем болоту, но даже они не могли заглушить рокот барабанов, в которые колотили сидящие возле костров негры. Другие чернокожие, раскрашенные подобно дьяволам Ада, извивались в неистовом танце внутри огненного круга, выкрикивая гортанные песнопения. Белки глаз сверкали кровожадным блеском, полные губы раздвигались, обнажая подпиленные зубы.


А в центре острова возвышался большой гранитный монолит в десять футов, на вершине которого покоилась резная фигурка из черного камня. Ужасающее существо, напоминавшее одновременно летучую мышь, осьминога и гротескную пародию на человека. Его лицо напоминало уродливую бородатую личину, но вместо волос в той бороде переплетались длинные щупальца, спускавшиеся до середины груди идола. Заостренную макушку покрывала необычайно лохматая шевелюра, из которой торчали два длинных изогнутых рога. Огромные выпученные глаза, казалось, злобно вглядываются в ночную мглу, большой рот скалился острыми клыками. Передние и задние лапы существа оканчивались огромными когтями, а на спине распахнулись перепончатые крылья.


Под монолитом, сливаясь в сладострастном упоении похотью, извивались в грязи два людских тела. Огромный мулат, с блестевшей от пота кожей, с звериным рычанием, входил в распластавшуюся под ним обнаженную женщину. Черные пальцы терзали белую грудь, до боли сжимая соски, ставшие почти столь же алыми, что и волосы и глаза женщины. С искусанных губ срывались сладострастные стоны, стройные ноги сжимали смуглый торс, направляя его в себя. Пламя костров причудливо отражалось в ярко-красном камне на шее женщины, а ее сладострастные стоны сливались с барабанным боем, гортанными песнопениями и воплями сгоравших заживо жертв.


Все они, по-крайней мере те, в ком еще угадывались расовые черты, были белыми.


К западу от столицы Аргоса Мессантии, нижнем течении Громовой тянется Лусиана: самая плодородная провинция Зингары, владение могущественных земельных магнатов, охотно ведущих дела с аргосскими «торгашами». Множество мессантийских купцов стекаются к устью Громовой, покупая зерно, вино и сахарный тростник. Взамен зингарские аристократы получают шелк, пряности и предметы роскоши со всего света, а также черных рабов - тысячи негров от заката до рассвета гнут спины на зингарских плантациях. Многие из них, не вынося тяжелого труда и издевательств шемитских надсмотрщиков, бегут, находя убежище в мангровых зарослях, отделяющих Лусиану от побережья. Беглые рабы мстят бывшим хозяевам, убивая и зингарцев и аргосцев и прочих белых, имеющих несчастье попасться им в руки. Иных из тех пленников ждет участь и похуже: их крепко привязывают к дереву, после чего от них отрезают части тела, стараясь, чтобы жертва не умерла сразу. Такие пленники могли жить несколько дней, наблюдая как части их тел пожирают на каннибальской трапезе, пока меч или топор черных мясников не перерубал нити их жизни. Другие пленники претерпевали еще более изощренные пытки, испуская дух на алтаре черных богов из джунглей Куша. Самая же тягостная участь ждала похищенных женщин: подвергаясь невыносимым унижениям, они живут в рабстве у чернокожих, по много раз на день заставляющих пленниц удовлетворять их звериную похоть.


Однако женщина, которую брал перед черным идолом звероподобный мулат, не была пленницей или рабыней. Она была колдуньей из далекого города на Западе, жрицей огненного бога – не менее жестокого, чем божки чернокожих. В сердце лусианских болот Красная Ведьма разыскала Джанго, «короля» беглых рабов и пообещала ему свершить великую месть бывшим хозяевам. Джанго не сразу поверил ей, но потом, когда она убедила его в своей колдовской силе – согласился провести обряд, что помог бы ей одержать верх над лусианскими рабовладельцами.


С низким утробным рыком, подобно огромной горилле, он вошел в податливую плоть, чувствуя как его семя извергается в женские недра. Гибкое, блестящее от пота тело, выгнулась дугой, с губ женщины сорвался протяжный вой, когда она почувствовала, как внутри нее зарождается темная, противоестественная жизнь. Поднявшийся на ноги Джанго, увидел как плоский красивый живот, на который он стряхивал последние капли, вдруг разбух, словно разом отяжелев плодом. Алые глаза засветились призрачным светом, с прокушенной губы потекла струйка крови. Вдруг ярко вспыхнули костры, вырастая втрое выше обычного, разом сжигая как тела принесенных в жертву, так и бивших в барабаны негров. Нелюдской раскатистый хохот пронесся по мангровым зарослям и с губ Мелисандры, зеркально повторившись, сорвался столь же жуткий смех. Она почувствовала как тяжесть внизу живота бьется, наполняя ее тело мучительной болью и судорожно развела ноги, тужаясь и выталкивая из себя чудовищный плод. На один страшный миг она подумала, что ее разорвет на части, с ее губ сорвался душераздирающий крик , но тут же ее тело охватило невероятное облегчение. Черная тень поднялась меж бедер Красной Женщины, заставив Джанго в испуге отшатнуться: он признал знакомые черты в явившемся перед ним призрачном лике. Вновь раздался жуткий хохот и тень, взмыв ввысь, растаяла в ночном небе.



Барон Римерио давал пир в своей усадьбе, на острове посреди Громовой Реки. Два дня назад пришло известие о победе над войском Эскадо и неведомыми захватчиками с Запада, сеявшими смуту и раздор по всей Зингаре. Сейчас войско самозванца разбито, а само он бежит к Кордаве. Среди победителей был и сын Римерио - юный Сезар, также как и многие другие сыновья лусианской знати. Немудрено, что Римерио пожелал отпраздновать эту победу. С утра по усадьбе сновали черные рабы, сгибавшиеся под тяжестью корзин с разной снедью. Другие рабы трудились в апельсиновых садах и на полях, простершихся по обе стороны Громовой, дабы успеть до полудня собрать лучшие из плодов плантации Римерио. В саду жарились на огромных вертелах истекавшие жиром туши свиней и овец, пока рабы-повара, поливали мясо острой подливой.


Гости начали съезжаться к полудню – к этому времени уже был накрыт стол на летней веранде усадьбы, с видом на Громовую реку. Через нее тянулись широкие крепкие мосты по которым, с обеих берегов, на остров съезжались хозяева самых богатых и обширных владений: кто верхом кто , в повозках, запряженных тройкой лошадей , кто на богато украшенных барках, с крытым верхом, в усадьбу стягивались. В роскошной карете прибыл Публий - богатый купец из Мессантии, один из главных торговых партнеров Римерио. Толстый и важный, разодетый в шелка и драгоценности, он восседал на почетном месте за столом, промокая шелковым платком лысину и провожая масляным взглядом мельтешащих вокруг молоденьких рабынь.


Сам Римерио восседал во главе стола: могучий мужчина, пятидесяти пяти лет от роду, уже грузный, но еще не потерявший воинской стати. Густые черные волосы, пусть и тронутые сединой, прикрывала широкополая шляпа, защищавшая от палящего солнца. Острые черные глаза внимательно осматривали гостей, не пропуская не единой мелочи. Все гости были чем-то обязаны Римерио и этим пиром, барон надеялся закрепить свое влияние в Лусиане, а там глядишь – и во всем королевстве. Пусть юный Олегаро разбивает лоб, сражаясь с армией Эскадо и красных жрецов. Королем ему не быть - зингарская знать никогда не примет пуантенца на троне. Им станет кто-нибудь другой - и почему бы не один из богатейших и благороднейших дворян Зингары? Римерио глянул на Публия – его присутствие здесь не случайно, так как Аргос больше всех заинтересован в короле из Лусианы на зингарском престоле.


За спиной Римерио застыла с кувшином вина молодая смуглая девушка, с вьющимися черными волосами. Простое хлопковое платье плотно обтягивало соблазнительные формы молодого крепкого тела. Черты лица, слишком правильные для негритянки, имели смутно уловимое сходство с чертами самого Римерио – барон, владевший жизнью и смертью всех своих рабов, никогда не отказывал себе в развлечениях со смазливыми чернушками. Из всех его незаконнорожденных отпрысков, Джана получилась лучше всех: красивая, смышленая, расторопная…и безотказная. Полная противоположность самому большому его разочарованию – ее единокровному брату Джанго. Этот неблагодарный мерзавец, которого Римерио прочил в главного над надсмотрщиками, был пойман на краже драгоценностей покойной жены Римерио. За воровство рабу полагалось усекновение рук, но барон пожалел родную кровь, ограничившись изгнанием. Теперь он сожалел о том неуместном милосердии - Джанго примкнул к шайкам беглых рабов и с тех пор с особым ожесточением тревожил именно владения отца.


-Налей мне еще,- проворчал Римерио, подставляя кубок,- и обойди гостей, посмотри у кого не налито. Особенно не забывай про аргосца.


Мулатка кивнула и, наполнив кубок Римерио, развернулась к гостям. Барон не удержавшись, с силой хлопнул по круглому заду, так что Джана едва удержалась на ногах. В черных глазах блеснула ненависть, тут же скрытая длинными ресницами. Барон не обратил на это внимания: дождавшись пока все кубки наполнятся, он встал и тут же все разговоры смолкли.


- Все мы знаем, ради чего мы собрались тут,- громко сказал он,- и во имя кого сейчас сражаются наши сыновья и внуки . Выпьем же за это имя, - нам оно пока неизвестно, но мы уже сейчас верим, что это будет достойнейший.


Он сделал паузу, еще раз обводя взглядом присутствующих, желая чтобы они как следует, прониклись значимостью сказанного.


-Выпьем за короля!- сказал он, поднимая кубок и от всего стола отозвался одобрительный гул: гости явно правильно поняли заложенный в словах намек. Отовсюду послышался звон бокалов и громкие возгласы. Римерио тоже пригубил от кубка, но тут же поперхнулся и закашлялся, пытаясь отдышаться. Гости обратили на него изумленные взоры, однако барон, пораженный и испуганный, глядел не на них, а на простиравшуюся в двадцати футах от веранды реку. Гости проследили за его взглядом и их лица тоже исказил страх.


Солнце внезапно зашло за тучу и в этот момент на поверхности реки словно из неоткуда появилась черная тень. Высокая, выше любого из людей, не теряющая своей черноты даже при солнечном свете, тень эта бесшумно скользила по воде, выходя на берег. В занесенной над головой руке виднелось большое копье с широким наконечником. Но не это заставило Римерио застыть на месте с выражением крайнего ужаса на лице. В лице тени, пусть и смазанным чернильно-черным мраком, легко угадывались знакомые черты: припухлые губы, узкий «породистый» нос и, самое главное,- глаза, горевшие лютой ненавистью. Римерио узнал этот взгляд и эту ненависть - именно так смотрел Джанго, когда барон выгонял его с плантации.


Тень подошла совсем близко, обогнув стол и встав перед бароном. Тот, опомнившись, выхватил меч, но острое лезвие вошло в призрачное тело, не встретив сопротивления и не причинив ему вреда. В ответ, подобно атакующей змее, ударило копье и барон, покачнувшись, рухнул на стол, опрокидывая кубки с вином и блюда с роскошными яствами. Из страшной раны на груди толчками выплескивалась кровь, также как и из широко открытого рта.


Гости, выйдя из оцепенения, разразились громкими криками, вскакивая из-за стола. Многие прибыли на пир при оружии, но большинство оставили их в оружейной, ключ от которой барон держал на шее. Те же, кто ни за что не соглашался расстаться с мечом или шпагой, пытались поразить призрачную нежить, но их клинки не причиняли ей ни малейшего вреда. В отличие от самой тени - призрачное копье с одинаковой легкостью пронзало и плоть и одежду и укрытый под ней доспех. Крики и предсмертные стоны разносились над садом, пока черный великан, словно исполняя дикий и страшный танец, скакал по столу, нанося удар за ударом и вскидывая над головой окровавленное копье. Когда же он закончил на веранде не осталось лусианцев – только перепуганные черные слуги. Черный призрак посмотрел на испуганную Джану и на лице его вдруг появилась улыбка – столь хорошо знакомая мулатке. Он подмигнул ей и скользнул к реке, растворяясь в ее водах. И в этот же миг из-за туч вновь выглянуло солнце.


Джана подошла к телу Римерио и с трудом стянула с жирной шеи серебряную цепочку с большим железным ключом.


-Боги дали нам знак!- крикнула она, поворачиваясь к черным рабам,- наши боги, боги Куша и Кешана, Дарфара и Томбалку. Они явились, дабы освободить от хозяев. Возблагодарим же их за это кровью зингарцев!


Она еще не кончила говорить, а черные уже кричали, в восторге срывая с себя данные хозяевами одежды и пускаясь в дикий пляс. Слова ее пали на благодатную почву, где давние обиды на хозяев слились с дикарским фанатизмом, с коим черные чтили своих богов. Подобрав мечи убитых хозяев, черные убили стражников, охранявших оружейную, забрали оружие и начали всеобщее истребление белых. Черный дым от сгоревшей усадьбы поднимался в небеса, кровь ручьями стекала в реку и гортанные торжествующие крики перекрывали жалобные стоны насилуемых дочерей и жены Римерио.


Мятеж быстро выплеснулся за границы плантации Римерио, когда до рабов дошли слухи о гибели хозяев от руки древних богов. Масла в огонь подлили беглые рабы, вышедшие из мангров во главе с Джанго. Они призывали невольников кричать, убивать и веселиться во славу Древних Богов. Вскоре вся Лусиана запылала всеуничтожающим огнем свободы и кровавого экстаза

For when he sings in the dark it is the voice of Death crackling between fleshless jaw-bones. He reveres not, nor fears, nor sinks his crest for any scruple. He strikes, and the strongest man is carrion for flapping things and crawling things. He is a Lord of the Dark Places, and wise are they whose feet disturb not his meditations. (Robert E. Howard "With a Set of Rattlesnake Rattles")
Зогар Саг вне форума   Ответить с цитированием
Этот пользователь поблагодарил Зогар Саг за это полезное сообщение:
хурин (25.12.2018)
Старый 28.12.2018, 22:32   #72
Король
 
Аватар для Зогар Саг
 
Регистрация: 12.01.2009
Сообщения: 5,383
Поблагодарил(а): 271
Поблагодарили 418 раз(а) в 253 сообщениях
Зогар Саг стоит на развилке
Призер конкурса Саги о Конане 2018: За призовое место на конан-конкурсе 2018 года. 300 благодарностей: 300 и более благодарностей Банда берсерков: За победу в Конан-конкурсе 2016 Шесть человек на сундук мертвеца: За победу в Хоррор-конкурсе 2015 года 5 лет на форуме: 5 и более лет на фоурме. Спасибо что Вы с нами! Первое место на Конан-конкурсе - лето 2010: За рассказ, занявший первое место на конкурсе фанфиков по мотивам Саги о Конане Третье место на конкурсе «Трибьют Роберту Говарду»: За рассказ, занявший третье место на конкурсе рассказов по мотивам творчества Роберт Говарда. Заглянувший в сумрак: За третье место на конкурсе хоррор-рассказов в 2012 году. Безусловный победитель осеннего конкурса 2011: За первое и второе место на осеннем конкурсе рассказов по мотивам "Саги о Конане". 1000 и более сообщений: За тысячу и более сообщений на форуме. Второе место Зимнего Конкурса 2011: Автор рассказа, занявшего второе место на зимнем конкурсе фанфиков. Фанфикер 
По умолчанию Re: Игра Дракона

Беглянка



-Вы уверены, что не хотите остановиться на ночлег? – лицо Бриенны закрывал шерстяной платок, защищавший ее от холода, поэтому ее голос разбирался с трудом,- поднимается метель.



-Вы не лучше меня знаете, кто насылает эту бурю,- устало сказала Санса, - если мы остановимся здесь, то окажемся беззащитны. Или вы думаете, что эти стены защитят от вихтов, Белых Ходоков и чужеземных колдунов?



Бриенна оглянулась и неохотно кивнула, признавая правоту Леди Винтерфелла. Деревня, в которой они остановились, выглядела покинутой не менее месяца назад. Снег заметал узкие улочки, влетал в распахнутые окна и двери, оставляя на полах заброшенных домов и сараев белый покров. Иные стены уже обвалились от ветра, другие выглядели слишком хлипкими, чтобы сдержать натиск снежной нечисти.



-До Белой Гавани осталось совсем немного,- сказала Санса,- если двинемся в путь сейчас, то можем успеть уже к утру.



-С этой погодой уже и не поймешь где ночь, а где утро, - озабоченно произнесла Бриенна, глянув на затянутое тучами небо,- как скажите, леди. Мы отправляемся сейчас!



Она развернула коня и направила его вдоль столпившихся меж улиц всадников, отдавая приказания. Кое-где послышались недовольные голоса, но в целом, возражавших не было - воины Долины, как и Севера, уже привыкли относиться к огромной, несуразной воительнице с должным уважением. Вскоре стук копыт о лед оповестил, что войско Севера и Долины вновь вышло на замерзший Белый Нож.



Санса откинулась на спинку широких саней, зябко кутаясь в меховые одеяния и пряча от снега покрасневшее лицо. Запряженные тройкой сани скользили по льду, сопровождаемые звоном колокольчиков, привязанных к гриве лошадей: по самым старым поверьям считалось, что это отгоняет нечисть. Этот оберег вышел из употребления боги ведает сколь веков назад, но сегодня, когда ожила угроза более чем восьмитысячелетней давности, никакая защиты не казалась лишней. Бриенна ворчала, что это бренчание может их выдать, но Санса возразила, что те, кто мог их преследовать нашли бы их и без всякого звона. А так, кто знает - может и вправду поможет.



«Динь-динь». Звон колокольчиков сливался с хрустом снега под копытами. Снег валил стеной, так что Санса, вжавшаяся в скамью с трудом различала скакавших по обе стороны от саней всадников. Правую колонну возглавляла Бриенна, ведущая воинов Старков, левую - лорд Ройс, под знаменем Арренов. Река уже промерзла насквозь, так что лед без труда выдерживал даже столь большое войско. Однако Ройс предупредил, что через двадцать миль появятся большие пороги, с не замерзающей водой. Впрочем, оттуда до города уже рукой подать.



«Динь-динь-динь».



Мелодичное бренчание колокольчиков убаюкивало уставшую от долгой дороги Сансу. Во время привала в деревне она, чтобы согреться, запила скудный ужин из сухарей и вяленого мяса подогретым вином, от которого ее сейчас клонило в сон. Кутаясь в теплые одеяния, Санса клевала носом, но заснуть не могла, не переставая думать о первых словах, которые она скажет, оказавшись перед Дейнерис Таргариен. Ей нелегко далось решение об этой поездке: даже сейчас она не была уверена, правильно ли поступает отдавая Север дочери короля, убившего ее деда и дядю, того, против которого, не щадя сил сражался ее отец и…



«Оооууууоооо!!!»



Протяжный волчий вой ворвался в снежную ночь словно острый меч вонзался в беззащитное тело. Лошади начали сбиваться с ходу и испуганно всхрапывать, шарахаясь в стороны, так что всадникам стоило немалых усилий удержать их. Санса, вырванная из своей дремы, поднялась в санях, оглядываясь по сторонам.



Вдоль берегов тянулись невысокие холмы, чуть ли не нависавшие над рекой. Справа, на самом высоком из холмов стоял, задрав голову огромный волк. Из оскаленной пасти рвался тоскливый вой, обращенный к изредка выглядывавшей из-за туч Луне.



-Не трогай!- крикнула Санса, увидев, что один из воинов Долины стягивает с плеча лук,- это лютоволк! Он не станет нападать на меня…



-Леди Санса вы уверены? – произнесла Бриенна,- зимой волки очень голодны.



-Он все равно не станет нападать на целую армию,- уверенно сказала Санса,- это не угроза. Это предупреждение.



Рядом с лютоволком появились и другие звери – уже обычные волки, раза в два меньше. Один за другим они задирали голову к небу, оглашая долину реки протяжным воем.



-Леди Старк,- Ройс подъехал к ней явно чем-то взволнованный,- воины в конце колонны говорят, что заметили какое-то движение позади.



Словно в подтверждение этих слов лютоволк громко взвыл и опрометью кинулся вниз по склону. Вслед за ним устремились и остальные звери. Санса переглянулась с Бриенной.



-Прибавим ходу,- сказала она.



Однако ветер усилился, а снег повалил еще сильнее, заметая речной лед и мешая лошадям. Вокруг кружила метель и в ее завываниях Сансе слышались иные звуки: шарканье множества ступней о лед сопровождаемое невнятным бормотанием. Оно становилось все громче, приближаясь к путникам. Санса оглядываясь через плечо, до боли напрягала глаза, пытаясь что-то разглядеть сквозь снежную пелену. Показалось ей или за белыми хлопьями вырисовывается огромная шевелящаяся масса, постепенно сокращающая разрыв с беглецами?



-Мы не сможем оторваться!- выкрикнул кто-то в толпе.



-Мертвецы не знают усталости,- подхватило еще несколько голосов,- мы все погибнем!



-Заткнитесь проклятые трусы! – рявкнул Ройс,- прибавить ходу!



-Лошади уже падают от усталости,- бросила Бриенна,- придется принять бой. Леди Санса,- обратилась она к девушке,- поспешите в Белую Гавань за подмогой. Я дам вам своего коня.



Санса заколебалась, потом отчаянно помотала головой.



-Я не брошу тебя здесь, - решительно ответила она.



Бриенне раскрыла было рот, но сказать ничего не успела: с холмов послышались жуткие завывания и из снежной пелены на лед выплеснулись, затопив реку от берега до берега, полчища живых мертвецов с ярко-синими глазами.



- Занять оборону вокруг саней!- крикнула Бриенна,- защищайте леди Старк.



Ройс тоже крикнул что-то, но Санса уже не расслышала: его крик заглушили завывания обступивших их тварей. Воины Старков и Арренов, занявшие круговую оборону, ожесточенно рубили кидающихся со всех сторон вихтов. Испуганные лошади вставали на дыбы, круша копытами трухлявые кости. Иногда меж сплотившихся вокруг Сансы людей прорывался лязгающий зубами череп, однако тут же чей-то меч разрубал , бросая дергающееся обезглавленное тело под ноги воинов. Но и разрубленные на части твари, цеплялись руками за ноги воинов и лошадей, вгрызались зубами, норовя замедлить движения, повалить, растерзать. Поток мертвецов не останавливался: на каждого изрубленного вихта вставало по десять других. Усиливалась пурга, кидавшая в лицо людям пригоршни снега и ледяного крошева, заставляя их отмахиваться вслепую. Ройс и еще несколько человек сумели зажечь огонь и пытались отпугнуть нечисть, но сильный ветер и снег тут же тушили пламя. Самим же мертвецам пурга ничуть не мешала, напротив, будто наполняя их все новой силой и злобой.



На миг пурга утихла и Санса, подняв глаза, увидела на холмах двух всадников, застывших по обоим берегам. Ярко-синим льдом мерцали их глаза, чьим подобием выглядели синие огоньки в глазницах вихтов. Оба восседали на сгнивших остовах лошадей. Санса никогда не видела Белых Ходоков, но сразу узнала их. Вот один из них поймал ее взгляд и, тронув поводья, пустил коня вниз по холму. Второй остался на вершине, бесстрастно созерцая битву.



Сжавшаяся в комочек Санса круглыми от ужаса глазами смотрела, как один за другим гибнут ее защитники. Ее саму мертвецы не трогали, даже когда им представлялась такая возможность, предпочитая терзать и убивать остальных. Санса поняла, что нужна этим тварями живой и ее наполнил безотчетный ужас при мысли о том, КТО мог отдать такой приказ. Ее рука скользнула к поясу, с которого свисал небольшой кинжал, однако Санса так и не решилась нанести окончательный удар, подумав, что после смерти уж точно утратит всякую власть над своим телом. Все меньше людей оставалось между ней и грудой бессмысленной разлагающейся плоти, накатывавшейся подобно жуткому приливу. Она видела, как погиб Ройс: под ним растерзали коня и он, упав в самую гущу живых мертвецов, был разорван ими в клочья. Она видела как Бриенна, с нечеловеческим рычанием размахивая мечом, превращала мертвецов вокруг себя в груду судорожно подергивающихся обрубленных частей. Но и ей становилось все труднее держать оборону, когда вокруг нее почти не осталось живых.



Неожиданно ряды мертвецов расступились, открыв речной лед, уже обильно залитый кровью. Что-то вылетело из снежной пелены и ударило Бриенну в грудь, разом пробив доспех и плоть. Бриенна вскрикнула, из ее рта выплеснулась кровь и она медленно осела на снег. Из ее груди торчало, пробившее ее насквозь, ледяное копье.



Даже не взглянув на умирающую воительницу, к Сансе проехало устрашающее существо: с голубовато-белой кожей, столь туго обтягивающей тело, что виднелись все мышцы. Страшные синие глаза уставились на Сансу, разом заморозив кровь в ее жилах. Чудовище сошло с мертвого скакуна и, проходя меж расступавшихся мертвецов, подошло к девушке. Невероятно сильная, обжигающе-холодная длань стиснула ее запястье и Санса завизжала от обьявшего ее дикого страха. И в этот момент Белый Ходок как-то странно дернулся: ледяная длань разжалась, на жуткой личине отразилось нечто похожее на недоумение. Из его груди торчало острие длинного меча и из жуткой раны струилась бледно-голубая кровь, превращающаяся в белый пар.



За его спиной стояла Бриенна: из страшной раны на груди потоками лилась кровь, на губах пузырилась кровавая пена. Она умирала – но и бледному отродью, пришедшему из ледяных пустошей за Стеной, пришлось не легче: с его губ сорвался жуткий визг, бледная плоть на глазах таяла и вдруг взорвалась, рассеявшись морозной пылью. В тот же миг рассыпалось прахом и обступившее ее мертвое войско. Бриенна покачнулась и рухнула у ног Сансы.



-Верный Клятве…, - из последних сил прохрипела она упавшей рядом с ней на колени леди Старк, - возьми его и беги… только сначала…отруби мне голову…не хочу…как они.



Она умоляюще смотрела большими, бледно-голубыми глазами, в которых читалась отчаянная мольба. Санса осторожно взяла меч, поразившись его тяжести.



-Мать бы гордилась тобой,- сказала она. Собрав все силы, Санса вскинула Верный Клятве над головой и, зажмурившись, обрушила его на подставленную шею. Валирийская сталь неожиданно легко рассекла плоть и кости. Последнее, что Санса увидела на лице Бриенны - чувство безмерной благодарности, еще сохранявшееся, когда ее отрубленная голова катилась по льду.



Горевать о защитнице, заслуживающей звание рыцаря больше чем многие из мужчин, не было времени: до Сансы уже доносилось бормотание и топот множества ног по льду. Вторая мертвая армия, та, что шла за ними по пятам, уже выкатывалась из-за изгиба реки. Санса посмотрела на вихтов, потом перевела взгляд на берег. Вторая тварь, все также восседала на мертвом коне, но теперь в ее синих глазах появилось подобие живого чувства – раздражение или даже гнев. Убийство сородича рассердило Белого Ходока и Санса поняла, что на этот раз он может и не захотеть взять ее живьем. Это понимание не вызвало у Сансы страха - лишь чувство бесконечной усталости и безразличия ко всему на свете. Твари все равно победят, захватят весь Север, потом Вестерос – весь мир превратится в скопище лопочущей, разваливающейся на ходу, разлагающейся плоти. Какой смысл бороться против того, что неизбежно. Наивные детские мечты - о принце, о дворце, просто о спокойной счастливой жизни,- сгинули в раззявленной пасти вихтов. Равнодушно смотрела Санса на приближающееся к ней жуткое войско, опустив ставший невероятно тяжелым меч и почти мечтая о том, чтобы все, наконец, закончилось.



За ее спиной раздалось испуганное конское ржание и почти сразу - грозное рычание. Обернувшись, Санса увидела, как на нее несется перепуганная лошадь, из тех, кому чудом удалось убежать после гибели всадника. По бокам кобылы, не давая ей свернуть, мчалась стая волков, во главе с лютоволчицей. Санса еще не успела осознать, что к ней пришло спасение, а ее руки уже сами хватали поводья, останавливая лошадь на скаку. Волки отбежали и Санса, кое-как приторочив к седлу Верный Клятве, оседлала лошадь, разворачивая ее вниз по течению. Понукать ее не пришлось – кобыла, увидев мертвое воинство, уже сама ринулась во весь опор в том самом направлении, откуда она только что удирала от волков. Сама стая бежала рядом - все живое, забыв об извечных ролях хищника и жертвы, сейчас в едином порыве спасалось от неумолимой губительной силы несущей лишь смерть и разрушение.



Краем глаза Санса заметила, как Белый Ходок на берегу направляет мертвого скакуна вниз по склону. Меж холмов мелькнули пугающие тени, с горящими во мраке глазами. Послышался жуткий вой, которому тут же отозвалось множество голосов - сзади, по бокам и даже с неба –подняв голову Санса увидела, что меж облаков мелькнула неясная тень. Впрочем, снег повалил снова и девушка уже не была уверена, что ей не почудилось. Как бы то ни было, путь вперед оставался свободен – Сансе даже не нужно было погонять перепуганную насмерть лошадь, мчащуюся по заледенелой реке от преследующей их нежити.



Волки куда-то исчезли, видимо решив, что выполнили свою миссию, так что и лошадь стала вести себя спокойнее. За счет напряжения всех сил ей удалось оторваться от вихтов, так что Санса дала возможность измученному животному замедлить ход и немного отдохнуть.



За поворотом слышался рев воды – начались пороги. Санса завернула за очередной мыс - и тут в воздухе что-то громко свистнуло. Лошадь отчаянно заржала от страха и боли, падая на лед. Из ее груди торчала, вошедшая по оперение длинная стрела. Санса, больше удивленная, чем испуганная, едва успела соскочить, озираясь на нового врага. В двадцати шагах от нее, лед обрывался и из под него вырвалась быстрая вода, бурлившая меж огромных порогов и водопадом спадавшая вниз. А на самом большом из камней…



-Дражайшая супруга, - улыбнулся Рамси,- мы снова вместе.



Побелевшая от ужаса Санса не могла вымолвить и слова, оцепенев при виде человека, которого не могло быть в живых, который не мог вернуться даже вихтом – вообще никак. Да это был не совсем он – более грубые черты лица, темнее волосы, чуть ниже ростом и шире в плечах. Но Санса почти не замечала этого, видя лишь до ужаса знакомую издевательскую ухмылку и шальное безумие в глазах. Растерзанный собственными собаками, навсегда исчезнувший из истории Севера со всем своим проклятым родом, Рамси вернулся – и это казалось самым страшным из того ужаса, что творился сейчас. Поистине, мир сходил с ума, воскрешая чудовищ не только давно ушедших времен, но и совсем недавнего прошлого.



Слева и справа от Рамси на валунах стояли огромные черные звери, которых Санса поначалу приняла за больших собак, но приглядевшись, поняла свою ошибку: вместо собачьих морд у этих тварей были уродливые широкие лица, напоминавшие грамкинов из сказок старой Нэн. Покрытые шерстью, с вывороченными ноздрями и крупными острыми зубами, твари приглушенно рычали, не сводя с Сансы яростного, безусловно разумного взгляда.



И все же самым страшным чудовищем здесь был Рамси и его улыбка казалась Сансе страшнее самой злобной гримасы у сопровождавших его монстров.



-Ты не представляешь, как я скучал,- улыбка Рамси стала еще шире,- в прошлый раз мы расстались так внезапно. Каждый день, каждый миг я думал, как мы встретимся вновь. Я придумал столько забавных игр– с нетерпением жду, когда ты сможешь принять в них участие. Давай же обнимемся, моя дорогая…



Он легко перепрыгнул с камня на камень, спускаясь и широко расставив руки, словно и вправду собираясь заключить ее в объятья.



-Не подходи!- крикнула Санса, приставляя острие меча к подбородку,- или я…



-Убьешь себя? – Рамси рассмеялся, будто услышал удачную шутку,- моя дорогая женушка, это тебе не поможет. Тот, кто вернул меня к жизни, с тобой это провернет с еще большей легкостью. Ты же уже видела, как это бывает,- он показал на что-то за спиной Сансы и та обернулась, уже зная, что она увидит. Из-за речного мыса выкатывалось воинство вихтов, во главе которых на мертвой лошади ехал Белый Ходок. Санса затравленно посмотрела на Рамси.



-Всем будет лучше,- начал он, но тут же осекся, уставившись на что-то над Сансой. На его лице отразилась крайняя степень изумления и, как не невероятно, - страха. Санса не успела обернуться, как ее обдало порывом сильного ветра, послышался оглушительный рев и струя жаркого пламени обрушилась на мертвое воинство. Санса посмотрела вверх - с небес, из-за валящих снегом туч, спускались два невероятных создания, прекрасных и ужасающих одновременно. Черный и бледно-желтый драконы, выдыхая пламя, выжигали со льда мертвецов мечущихся словно муравьи в горящем муравейнике.



Черный дракон, распустив крылья, пронесся над Сансой и та увидела припавшую к его шее тоненькую фигурку в белом. Распахнулась ужасающая пасть, но прежде чем вырвалось испепеляющее пламя, Рамси, взмахнув руками, рухнул спиной в бурлящие внизу ледяные воды. В следующий миг драконий огонь сжег заметавшихся на камнях адских псов. Спустя миг драконы опустились, топчась меж обгорелых костяков и разбрызгивая воду. Наездница черного зверя спустилась на камни: невысокая хрупкая девушка, в похожей на корсет шубке из белого меха. Серебристые волосы венчала корона с тремя головами дракона.



-Ты ведь Санса Старк,- Санса молча кивнула в ответ, - а я…



-Я знаю, кто ты, - выдохнула Санса и, начала опускаться, преклоняя колено. Но тут лед, и без того подтаявший от драконьего пламени, затрещал и под ногами Сансы угрожающе протянулась тонкая извилистая линия.



- Стой на месте,- крикнула Дейнерис,- сейчас я…



Она осеклась, широко распахнув свои изумительные фиалковые глаза, глядя на что-то позади Сансы. Не успела девушка обернуться как холодная, невероятно сильная рука ухватила ее за плечо, отбрасывая в сторону. С ужасом смотрела Санса как из пламени, обхватившего догорающих вихтов, медленно выходит Белый Ходок. Сам он даже не обгорел, да и языки пламени, плясавшие вокруг него, разом погасли. В руке он держал длинное копье, которое он заносил, словно хотел метнуть в распахнувшего пасть дракона.



-НЕТ!!! - крикнула Дейнерис, метнувшись вперед и заслоняя огромного ящера. Рука Белого Ходока дернулась, но метнуть копье не успела: из груди нежити вдруг вырос целый фут острой валирийской стали. В уши ударил душераздирающий визг, из раны потекла бледно-голубая кровь, разлетавшаяся вокруг белым паром, и в следующий момент тело нежити взорвалось, рассеявшись морозной пылью. На льду теперь стояла только Санса, сжимающая в обеих руках Верный Клятве и боявшаяся пошевелиться, глядя как из расходящихся из под ее ног трещин начинает сочиться речная вода.



-Не шевелись! – крикнула Дейнерис вскакивая на дракона и поднимая его в воздух. В этот миг под ногами Сансы треснуло и она, всплеснув руками, провалилась под лед. Дейнерис успела в последний момент, ухватив Сансу за волосы и, что есть силы таща ее вверх. Девушка взвыла от боли, но тут же, развернувшись, вцепилась ногтями в чешую дракона. Меч выпал из ее рук и исчез под водами Белого Ножа. Но Сансе было не до сожалений о Верном Клятве: цепляясь то за драконий гребень, то за руки Дейнерис, она упорно карабкалась на огнедышащее чудище. Наконец ей удалось забраться на спину дракона, где она, окончательно выбившись из сил, повалилась плашмя, судорожно вцепившись в острые зубцы гребня. Ее, мало не окоченевшее в холодной воде тело, согревало тепло распиравшее изнутри тело дракона.



-Церемонии оставим для Белой Гавани,- произнесла Дейнерис,- после того как я узнаю, что все таки творится на этом вашем Севере. Раз уж твой брат неведомо где, значит, нам придется вдвоем решать эту проблему…



Она еще говорила, пока оба дракона величаво взмахивая крыльями, поднимались в усыпанное звездами небо, очистившееся от снега и туч, и разворачивались к морю.

For when he sings in the dark it is the voice of Death crackling between fleshless jaw-bones. He reveres not, nor fears, nor sinks his crest for any scruple. He strikes, and the strongest man is carrion for flapping things and crawling things. He is a Lord of the Dark Places, and wise are they whose feet disturb not his meditations. (Robert E. Howard "With a Set of Rattlesnake Rattles")
Зогар Саг вне форума   Ответить с цитированием
Старый Вчера, 22:03   #73
Король
 
Аватар для Зогар Саг
 
Регистрация: 12.01.2009
Сообщения: 5,383
Поблагодарил(а): 271
Поблагодарили 418 раз(а) в 253 сообщениях
Зогар Саг стоит на развилке
Призер конкурса Саги о Конане 2018: За призовое место на конан-конкурсе 2018 года. 300 благодарностей: 300 и более благодарностей Банда берсерков: За победу в Конан-конкурсе 2016 Шесть человек на сундук мертвеца: За победу в Хоррор-конкурсе 2015 года 5 лет на форуме: 5 и более лет на фоурме. Спасибо что Вы с нами! Первое место на Конан-конкурсе - лето 2010: За рассказ, занявший первое место на конкурсе фанфиков по мотивам Саги о Конане Третье место на конкурсе «Трибьют Роберту Говарду»: За рассказ, занявший третье место на конкурсе рассказов по мотивам творчества Роберт Говарда. Заглянувший в сумрак: За третье место на конкурсе хоррор-рассказов в 2012 году. Безусловный победитель осеннего конкурса 2011: За первое и второе место на осеннем конкурсе рассказов по мотивам "Саги о Конане". 1000 и более сообщений: За тысячу и более сообщений на форуме. Второе место Зимнего Конкурса 2011: Автор рассказа, занявшего второе место на зимнем конкурсе фанфиков. Фанфикер 
По умолчанию Re: Игра Дракона

Отступник

«...мы никогда не видели друг друга, но все же вы носите славное имя нашего Дома. Мне нелегко просить вас о помощи и если бы перед нами стоял обычный враг, я бы не стала этого делать. Но Зло, о котором вам известно, погубит наш остров, если вы не придете нам на помощь. Во имя всех Богов, Старых и Новых и всех других, что вам известны, прошу – придите и защитите наш Дом. Лианна Мормонт, Леди Медвежьего Острова».


Джорах дочитал последние строки, но продолжал вглядываться в крупные буквы размашистого, почти детского почерка. Печать с гербом Медвежьего Острова оживила старые, казалось бы прочно изгнанные из памяти воспоминания: о родных краях, об отце…о Линессе. Будто века минули с тех пор, как родовое гнездо давало о себе знать – лишь встреча с Джоном Сноу оживила воспоминания об отце. А теперь еще и это письмо…


-Мне написать ответ?- сказала стоявшая рядом смуглая девушка.


-Не стоит, Миссандея, - покачал головой Джорах,- я сам. Сразу два письма.


-Как хотите,- сказала наатийка,- позовете, когда нужно будет отправить воронов.


Джорах кивнул, обдумывая, что он напишет никогда не виданной им кузине. Минутная слабость прошла – он больше не лорд Медвежьего Острова и не презираемый всеми изгнанник из Вестероса. Ныне он лорд Харенхолла, милостью истинной королевы Дейнерис Таргариен, командующий ее войсками в Речных Землях. Уходя на Север Дейнерис забрала с собой Безупречных и пятнадцать тысяч дотракийцев, но под Харенхоллом еще осталось тридцать тысяч кочевников. Джорах остался с ними, потому что понимал язык дотракийцев, много жил среди них и, после самой Дейнерис, пользовался у них наибольшим уважением. Ему же теперь подчинялись и вассалы Таргариенов в Речных Землях. В помощь давнему наперснику, Дейнерис оставила Миссандею. Решение это далось королеве нелегко, сама наатийка умоляла Дейнерис взять ее с собой, но Мать Драконов решила иначе: на Севере слишком опасно, а Миссандея, на удивление быстро освоившая воронью почту, помогала Джораху поддерживать связь с любимой королевой. Так бывшая рабыня из Астапора заняла вакантное место мейстера Харенхолла, ввергнув этим в немалый шок речных лордов и открытую неприязнь всех их мейстеров. Однако Дейнерис настояла на своем - и теперь Миссандея стала правой рукой лорда Харенхолла, помогая ему управляться с его стремительно растущими владениями.


Сейчас он, тщательно подбирая слова, писал послание своей маленькой кузине. Поприветствовав ее со всей учтивостью и выразив радость по поводу знакомства, Джорах указал, что не может сейчас прийти на помощь, поскольку королева, которой он присягнул, велела оставаться ему здесь. Однако сама Дейнерис отправляется на Север с двумя драконами – единственной силой, способной победить северную нечисть. Джорах заверял леди Мормонт, что замолвит слово перед королевой и попросит ее не забывать про Медвежий остров, когда она примется освобождать Север. Сам же Джорах заверял кузину, что придет на помощь, как только сможет.


Второе письмо было длиннее: в нем Джорах докладывал Дейнерис текущее положение дел. Не без гордости он писал, что королевство Матери Драконов существенно расширилось : Речные Земли полностью покорились Таргариенам, от Черноводной до Перешейка. Даже Риды, лорды Сероводья, были готовы присягнуть Дейнерис, не дожидаясь формальной присяги от Старков. Взамен Риды просили Джораха разместить гарнизон в Рве Кейлин, дабы преградить дорогу идущей с Севера нечисти, а заодно и Железнорожденным, вновь начавшим дерзкие набеги на Вестерос. Грейджои действовали в союзе с Ланнистерами – и Джорах не забыл упомянуть об удачном дотракийском набеге на Западные Земли. Ни один замок им взять не удалось, но они изрядно пограбили округу, заставив Джейме отойти к Утесу Кастерли. Особенно сильно дотракийцы отыгрались на владениях Крейкхоллов, глава дома которых, Лайл, все еще удерживал Штормовой Предел. Джорах рассчитывал, что орда, грабящая его родовые земли, заставит Крейхолла покинуть замок, после чего Штормовые Земли быстро склонятся перед войском Бурерожденной. Несколько домов уже присягнули Таргариенам, другие явно готовились последовать их примеру. Еще лучше дела обстояли в Просторе – дотракийцы, непривычные к вестеросской зиме, также как и их лошади, желали перезимовать на теплых пастбищах юго-западного Королевства. Они были готовы откочевать туда всей ордой, что, без сомнения, окончательно привело бы Простор под руку Дейнерис. В своем письме Джорах спрашивал у королевы как быть дальше: продолжать наступление на Запад, где среди холмов все еще огрызался Джейме Ланнистер; завершить покорение Штормовых Земель или же захватить Простор, готовый упасть в руки Дейнерис словно перезрелый плод. Он взял на себя смелость порекомендовать третий путь, но подчеркивал, что примет любое решение кхалисси. В завершение письма он кратко обрисовал опасность нависшую над его родной вотчиной и просил Дейнерис не оставить без внимания просьбу кузины.


-Миссандея, отправь это письмо на Медвежий Остров,- сказал Джорах, когда молчаливая, словно тень наатийка, вновь появилась в его комнате,- а это для кхалисси. И приложи к нему вот это послание,- он протянул Миссандее письмо от Лианы Мормонт.


Миссандея молча кивнула и вышла из комнаты. Джорах проводил ее сочувствующим взглядом: оставшись в Харенхолле, Миссандея, и без того не отличавшаяся живостью нрава, стала совсем тихой. Джорах догадывался в чем дело: вместе с Дейнерис на Север отправился и Серый Червь, о чувствах которого к переводчице было сложно не догадаться. Прошедший со своим войском весь Вестерос, выживший в пожаре Королевской Гавани, Безупречный вновь отправился в поход, об опасностях которого Миссандея уже была наслышана. Джорах как мог старался ее утешить, но у него плохо получалось – ведь он и сам лицом к лицу столкнулся с тем злом, что набирало силу на Севере и он не мог недооценивать исходящую оттуда угрозу.


Тем более, что тревожился и он сам – и не за воина-евнуха, но за свою королеву, которую и по сей день боготворил. Он почти смирился, что Дейнерис не будет с ним, убеждая себя, что хочет лишь служить ей: истово, бескорыстно, не требуя ничего взамен. Но, в глубине души, он знал, что обманывает себя и ее – его чувство к сребровласой красавице ничуть не ослабло, а ее образ, являясь к нему даже во сне, вновь и вновь заставлял его чувствовать себя влюбленным подростком. Порой он ненавидел ее за это, а порой и боялся – чувство, снедавшее его, все чаще походило на болезнь, наваждение, подобное тому, что навевают мейеги и прочие злые духи преследующие, соблазняющие и губящие мужчин.


Свои покои Мормонт устроил в Королевском Костре, этажом ниже покоев Дейнерис, где разместилась Миссандея. В самом низу разместилась охрана - около десятка из оставленных в Харенхолле Безупречных. В других башнях встали стражники, набранные из беженцев Королевской Гавани, из числа мало-мальски знакомых с военным ремеслом или, по крайней мере, уверявших в этом. Джорах возражал против привечания их в Харенхолле, но Дейнерис, чувствуя вину перед погорельцами, старалась пристроить тут всех, кого только можно. Джорах не стал больше спорить, однако собственную безопасность и безопасность самой Дейнерис им он не доверял. Королевский Костер охраняли только Безупречные, а также помазанные рыцари, набранные из младших сыновей речных лордов. Кроме того, во внутреннем дворе все еще стояло с дюжину шатров дотракийцев – тех немногих, кто еще не перебрался в Простор, служа связующим звеном между Джорахами и командирами кочевников.


Написав письмо, Мормонт перекусил холодной говядиной, сушеными яблоками и черным хлебом, запив его красным дорнийским. Сегодня он выпил чуть больше обычного, надеясь, что это поможет ему уснуть. Подкинув в очаг дров и раздевшись до пояса, он завалился на кровать и, накрывшись тонким пледом, сомкнул глаза.


-Ты же знаешь, что это была только игра! Ты останешься главным мужчиной в моей жизни!


Она стояла перед ним – свежая, юная, ослепительно красивая в своем сиянии молодости и величия. Словно фиолетовые звезды сияли ее глаза, облако серебристых волос окутывало изящную голову, алые губы призывно приоткрылись. Она была обнажена, как в тот день, когда он увидел ее выходящей из погребального костра, но сейчас ее расцветшее тело покрывали не сажа и копоть, а душистые благовония. Но даже исходящий от них дурманящий аромат, не мог перебить запаха молодой женской плоти, желанной и жаждущей.


-Здесь так холодно,- Дейнерис зябко повела плечами,- согрей меня Мормонт!


Джорах метнулся вперед, заключая девушку в свои медвежьи объятья. Напряженные соски коснулись его обнаженной груди, нежная ручка скользнула к его паху, касаясь напрягшейся плоти. Кровь вскипела в жилах Мормонта и он, не помня себя от страсти, впился в сочные губы требовательным, жадным поцелуем.


И проснулся на своей кровати в башне, тяжело дыша и мокрый от пота. Откинув одеяло, он посмотрел на штаны – между ног расплывалось влажное пятно.

-С ума сойти,- Джорах вытер лицо ладонью,- не надо было столько пить.


Зная, что он больше не заснет, Джорах решил проветриться, надеясь, что морозный воздух остудит его разгоряченную кровь. Быстро одевшись, он накинул полушубок и вышел из комнаты, спустившись на мост, соединявший Королевский Костер с Вдовьей Башней. Уже стемнело, но полная Луна в ночном небе освещала мрачные башни Хоренхолла, внутренний двор, богорощу и разные строения. Вокруг шатров дотракийцев полыхали костры: непривычные к зимнему климату кочевники, использовали каждую свободную минуту, чтобы согреться. До Джораха доносились грубый смех и ругательства – похоже, затевалась очередная стычка.


Упавшая на лицо снежинка обожгла кожу холодом. Джорах поднял голову: на Луну наползала туча, откуда сыпалась снежная крупа. Воин уже хотел вернуться в башню, когда некое движение в облаках привлекло его внимание. Он до боли в глазах вглядывался в небо, стараясь что-то угадать в странной пляске теней. Нечто мелькало среди туч, нечто, слишком большое для птицы. На мгновение у Джораха защемило сердце от внезапно нахлынувшей надежды, но тут же он понял ее тщетность. Тучи на миг расступились и на фоне Луны мелькнул силуэт с перепончатыми крыльями, который даже слепой не спутал бы с драконом. Крылатые звери древней Валирии были грозными, но величественными и прекрасными, но это существо, много меньше дракона, казалось преисполненным губительного зла и невыразимой мерзости. Джорах не успел понять, что вызвало у него такое отвращение, когда крылатый силуэт опустился на вершину Королевского Костра и словно растворился в черном камне. Резко усилившийся ветер донес до него слабый девичий крик и Джорах, не рассуждая кинулся обратно в Башню.


Вбегая под своды башни, он крикнул, призывая стражу, но ветер снаружи, словно взбесившись, завывал так, что никто не услышал Джораха. Выкрикивая имя Миссандеи, Джорах взбежал по ступенькам и рывком распахнул дверь в королевски покои


И замер, не в силах вымолвить не слова.


Горница в Королевском Костре была огромной – не меньше Великого Чертога в ином замке. Непроглядную тьму разгоняли свечи из черного воска, горевшие на большом стол, накрытый посреди горницы. Здесь же стояли золотые кубки с красным, как кровь, вином, а между ними – огромное блюдо, накрытое скатертью, покрытой красно-черным узором Таргариенов.

А перед столом стояла Она.

Словно фиолетовые звезды сияли ее глаза, облако серебристых волос окутывало изящную голову, алые губы призывно приоткрылись.

-Джорах, - никогда еще этот голос, обращенный к нему, не звучал столь ласково.


-Кхалиси,- внезапно пересохшее горло едва смогло выдавить звук,- вы не на Севере?


-Мне там надоело,- она очаровательно надула губки,- эти трусы готовы ползать на брюхе, чтобы я спасла их никчемные жизни. ! Есть лишь один северянин в моей жизни – ты Мормонт!

Никогда он еще не видел свою кхалиси такой. Ее глаза горели, губы раскрылись, обнажая жемчужно-белые зубы. Плавно, словно танцующая змея, она скользнула к Джораху поднявшись на цыпочки, чтобы коснуться ладонями его головы. А он, завороженный блеском ее огромных глаз, смотрел на ее прекрасный стан, обнаженные плечи и руки, охваченный необычайным волнением


— Стань моим! Полюби меня! —прошептала она, откидывая назад голову. — Подари мне свою кровь, чтобы укрепить мою молодость и вернуть мне силы к вечной жизни. Мне нужен настоящий мужчина. Стань моим, северный Медведь!

-Я всегда был полностью ваш, кхалиси, - хрипло произнес Джорах.


Со смешком она опустила голову ему на грудь, и у самого основания шеи Мормонт неожиданно ощутил резкую боль. Он попытался отстраниться, но руки Дейнерис словно превратились в змеиные кольца, сдавливая его торс будто стальными тисками, не давая пошевелиться. Только сейчас он ощутил исходивший от этого безупречного тела ледяной холод, пробиравший его и через одежду. Впившаяся в шею тварь, жадно высасывала его кровь и Джорах чувствовал, как охватившие его ужас и недоумение, уступают место совсем иным чувствам. Темная, противоестественная страсть захлестывала его разум, подчиняя и растворяя его в океане бездонной тьмы, по мере того, как его алая влага, насыщала прекрасную кровопийцу.

С сытым чавканьем она отлепилась от его шеи и Джорах увидел, что сияющие глаза сменили цвет – из фиолетовых став ярко-желтыми, с вертикальным зрачком. Изменились и черты лица - резкие, почти орлиными, тогда как волосы из серебристых стали иссиня-черными.


-Я и тебя сделаю бессмертным! - шептали алые губы. - Я научу тебя мудрости всех минувших эпох, открою секреты самых темных бездн мироздания. Ты станешь королем моего народа, живущего среди древних гробниц, окутанных вечной ночью.


-Но кто ты?- непослушными губами выдавил Джорах. Раскатистый смех раздался в ответ и девушка, отстранившись, указала ему на стол. Словно невидимая рука сорвала с него скатерть и глазам Джораха предстала обнаженная Миссандея, бессильно распростершаяся на огромном золотом блюде. Ее полные груди и нежное лоно терзали огромные летучие мыши, злобно поблескивающие алыми глазами-бусинками. «Дени» выкрикнула какое-то слово и крылатые твари обернулись прекрасными обнаженными женщинами. Колдовским огнем мерцали их глаза, острые клыки терзали плоть несчастной наатийки. Все они были стройными черноволосыми красавицами, почти столь же смуглые, как и сама Миссандея – все, кроме одной, с алебастрово-белой кожей, резко выделявшейся на фоне наатийки. Что-то знакомое почудилось Джораху в ней – где-то он уже слышал об этих алых как кровь волосах и огромных глазах, светящихся безумием. Жуткая улыбка кривила ее губы, вымазанные кровью Миссандеи.


-Сестра, узнав о моем явлении в этот мир, вознесла свой зов,- торжественно сказала вампирша,- его нес ветер, его передавали друг другу совы, змеи и нетопыри, населяющие древние развалины. Его услышали оборотни и вампиры, и демоны мрака с эбеновыми телами. Уснувшая Ночь Мира встала и тряхнула своей тяжелой гривой, на дне глубочайших пропастей, где царит вечная тьма, забили барабаны, и эхо далеких незнакомых криков привело в ужас ночных путников. Ибо Дети Ночи обрели новую сестру, а она обрела свой народ и свою королеву. Из замка, что поднесла к моим ногам Данелла Лотстон, родится Империя Акиваши. Десять тысяч лет я властвую над сотнями жрецов, чародеев и рабов, с криком прошедшими врата смерти. Раздели со мной трон и мир падет к нашим ногам во имя Отца Сета!


Она вскинула руки в адском триумфе и тут же, взвыв словно стая волков, демоницы соскользнули на пол, упав в почтительном поклоне. Джорах еще успел увидеть, как поднимается на столе Миссандея, с полыхающими алым светом глазами, прежде чем преклонил колено, на веки вечные отдавая себя царице вампиров Акиваше.

For when he sings in the dark it is the voice of Death crackling between fleshless jaw-bones. He reveres not, nor fears, nor sinks his crest for any scruple. He strikes, and the strongest man is carrion for flapping things and crawling things. He is a Lord of the Dark Places, and wise are they whose feet disturb not his meditations. (Robert E. Howard "With a Set of Rattlesnake Rattles")
Зогар Саг вне форума   Ответить с цитированием
Ответ


Здесь присутствуют: 1 (пользователей - 0 , гостей - 1)
 
Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете прикреплять файлы
Вы не можете редактировать сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.
Быстрый переход


Часовой пояс GMT +2, время: 11:40.


vBulletin®, Copyright ©2000-2019, Jelsoft Enterprises Ltd.
Русский перевод: zCarot, Vovan & Co
Copyright © Cimmeria.ru