![]() |
![]() |
#1 |
The Boss
|
![]() Кровавый камень
- Йаоууу, йаоууу, йаааоооууу!!! Протяжный вой разнесся над лесом, заставив смолкнуть ночные шорохи. Светловолосый парень, прикорнувший под ветвями колючих кустов, встрепенулся и открыл глаза. Осторожно, но быстро он поднялся, окидывая взором окутанные туманом холмы. В серых глазах читалась тревога, губы чуть слышно шевелились, читая молитву оберегающую от зла. Взор парня был устремлен не в обступившую его чащу- с суеверным страхом он смотрел на небо, где сквозь завесу туч тускло светила Луна. -Йаооууу, йаоууу, йааахахахаааааа!!! Заунывный вой сменился злорадным смехом, который не могли издать человеческие уста. Тучи расступились и лунный диск пересекла крылатая тень - слишком большая для птицы или летучей мыши. Парень затравленно проследил за ней и нырнул в глубину чащи, нащупывая на поясе нож. Даже под пологом леса, он не чувствовал себя в безопасности, ежеминутно ожидая, что сверху, пробивая ветви и листья, обрушится крылатая смерть. Беглец выбирал самые глухие буреломы, пробирался по дну оврагов, зачерпывая башмаками ил из лесных ручьев – лишь бы не выходить на открытое пространство. Ему казалось, что минула вечность с тех пор, как он пробирается по лесу, когда впереди послышался шум воды и деревья неожиданно кончились. Перед путником текла неглубокая, но широкая и быстрая река. Обойти ее парень не мог - его цель находилась на противоположном берегу,- но он не решался сделать шаг из спасительного леса. Вновь и вновь он осматривал небо в поисках опасности, но не находил ее. Небосклон уже серел - может в преддверии рассвета тварь вернулась туда, откуда вышла в мир людей? Ободренный этой мыслью парень прыгнул на выступавший из воды камень, и осмотрелся в поисках следующего. Так, прыгая с камня на камень, он достиг середины потока. -Йааооууахаха!!! Крона нависшего над рекой дуба взорвалась ворохом листьев и на парня с воющим клекотом устремилась крылатая тварь. Перепончатые крылья со свистом рассекали воздух, в клюве блеснули острые зубы, желтые глаза горели злобой. Парень выхватил нож и с храбростью обреченного готовился вступить в свой последний бой. Чудовище уже было совсем близко- - парень видел острые когти и раздвоенный язык пляшущий меж зубов,- когда что-то тяжелое, вылетевшее из леса, ударилось о тело твари. Струя зловонной крови окрасила воду в темный цвет, торжествующий хохот сменился предсмертным воем и чудовище, нелепо кувыркнувшись в воздухе, рухнуло в реку. Оторопело парень смотрел на чешую, покрывавшую тощее тело, на острые уши и рога, а еще - на массивное копье, застрявшее в теле крылатой твари. Примотанный жилами к тисовому древку, наконечник из рога неизвестного зверя разом пробил крыло и шею, пригвоздив существо к земле. Сбоку послышался шорох и парень, оторвав взгляд от поверженной твари, обернулся к выходящему из леса могучему черноволосому человеку, одетому в куртку и штаны из звериных шкур. С покрытого шрамами лица угрюмо смотрели синие глаза. -Кто бы ты не был, я твой должник,- обратился к мужчине парень,- ибо ты убил Крылатого, которого пустил по моему следу Эврином, наместник форта Дит. Я Дорей из племени немедов. Наши вожди хотят говорить о мире и союзе с кланами киммеров против наших общих врагов. В глазах мужчины мелькнуло любопытство. -Я Гверт, военный вождь клана Канах,- произнес он,- и клянусь Кромом, я впервые слышу, что у нас с хайборийцами есть общие враги. Средь высоких холмов, поросших лесом, простиралась долина, разрезаемая пополам неглубокой рекой. По обеим ее берегам стояли глинобитные хижины, меж которых тянулись поля, поросшие овсом и ячменем. Здесь же паслись козы и коровы, которых погоняли шустрые мальчишки, провожавшие любопытными взглядами русоволосого чужеземца шедшего с одним из самых уважаемых людей клана. В центре села возвышался большой дом, окруженный частоколом, с нанизанными на него черепами людей и животных. Во дворе горело несколько костров, в которых ворошили раскаленные уголья несколько старух закутанных в шерстяные балахоны. Дорея и Гверта окурили едким дымом, после чего оба зашли в дом. …и тогда Нумал, король немедов, отправил послов к киммерам, с призывом на время забыть старую вражду, дабы вместе выступить против Ахерона. Дарий замолчал, обводя взглядом пожилых киммеров, молча сидевших вокруг костра в центре дома. Каждый из них был отважным воином, оказавшимся достаточно опытным, чтобы дожить до седых волос и стать старейшиной. По лицам, непроницаемо-угрюмым, равно также как и по бесстрастным синим глазам, никак нельзя было определить как киммеры восприняли слова юноши. -Ты говорил, что ваш король направил к нам послов,- наконец подал голос кряжистый старик с ожерельем из когтей пещерного медведя, - почему тогда ты один? -Потому что все мои спутники мертвы,- ответил Дорей,- Эврином, узнав, что мы идем к вам, выслал отряд карателей, а заодно - крылатую тварь, что помогала им брать след. Они застали нас ночью и перебили почти всех - только мне удалось ускользнуть. -То есть ты чуть не привел к нашему становищу демона?- негромко спросил киммер. -Демон это или нет,- подал голос Гверт,- но мое копье вышибло из него дух, не хуже чем из волка или оленя. Правда, острие теперь никуда не годится. Он швырнул на пол наконечник копья. Старейшины осмотрели рог, испещренный кавернами от ядовитой крови, потом перевели взгляды на Дорея. -Ахеронцы наши общие враги,- начал немед,- и мой король… -Твой король может убираться в пасть к Мананнану,- выкрикнул сухопарый киммер, покрытый татуировками от босых ног до лысой головы,- нам нечего делить с Ахероном! -Они заложили форт вблизи от наших земель,- напомнил Гверт. -Вблизи, но не на них,- огрызнулся старейшина,- это земли гандеров, да пожрет их Кром! Пусть хайборийцы грызутся между собой, киммеров эти свары не касаются. -Эти свары касаются всех,- упрямо произнес Дорей,- да раньше мы были в родстве, но вот уже тысячу лет как и мы и они перестали признавать это. Сейчас ахеронцы враги всем хайборийцам, да что там - всем людям. В них больше от демонов, чем от человека… -Чушь,- усмехнулся татуированный старейшина,- байки немедских трусов… -Он говорит правду!- раздалось от костра. Дорей с изумлением посмотрел на старейшину, на которого раньше почти не обращал внимания. Он сидел от костра дальше чем остальные, опустив голову, накрытую меховой шапкой. Поверх плеч его была наброшен плащ из волчьей шкуры. -Немед прав, Бриан,- глухо произнес он не поднимая головы, но Дорей понял, что он обращается к старику с ожерельем из когтей,- это не люди, а огры-людоеды. Если они построили форт рядом с землями киммеров,- они придут и к нам. -Раэда, откуда ты можешь знать… -Я был у них в плену! Киммер вскинул голову и Дорей едва удержался от крика- вместо лица перед ним предстало жуткое месиво из шрамов и впадин. Из этого скопления изуродованной плоти смотрел один только синий глаз, в котором таилась злобная ярость. -Я никогда не рассказывал, что случилось со мной на чужбине,- произнес он,- но поверьте мне, ахеронцы - отродья Тьмы, более жестокие чем все демоны Крома. Слушай меня Бриан и вы все старейшины- сколько бы распрей у нас не было с немедами, аргайвами, гандерами- о них придется забыть, когда придут ахеронцы. Старейшины переглянулись, после чего посмотрели на Дорея. -Мы дадим ответ утром,- коротко сказал Бриан. Однако ответ был дан гораздо раньше. Ночь Дорей провел в доме Гверта, расщедрившегося на теплую козлиную шкуру постеленную в углу. Перед сном дочь вождя - стройная черноволосая девушка, лет на пять младше немеда, принесла ему миску с овсяной кашей и ломтем баранины. Дорей благодарно кивнул ей, но та, сделав вид, что не заметила, юркнула на женскую половину, откуда послышался оживленный шепот. Усмехнувшись, хайбориец съел все, что было в миске, после чего лег, закутавшись в шкуру и забылся беспокойным сном. -Кроомм! Воинственный клич киммеров пробудил Дорея. Он вскинулся на своем ложе, слыша за стенами крики и свирепое рычание. Он быстро осмотрел дом- два сына Гверта, четырнадцати и пятнадцати лет, уже выскакивали за дверь. Жена Гверта- рослая женщина лет сорока, вместе с дочерью, заслоняли троих малышей. Дорей заметил у женщин острые ножи и сглотнул, поняв для чего они. Сам Гверт стоял у входа. -Держи,- он швырнул хайборийцу явно трофейный гандерский меч,- умеешь этим пользоваться?- Дорей коротко кивнул. -Тогда за мной! С порога Дорей окунулся в безумие кровавой схватки: вокруг него горели дома и поля, с мычанием и блеяньем разбегалась скотина, в то время как киммерийцы, завывая словно демоны ада, бросались в атаку на чернобородых солдат в темных доспехах. Выстроившись клином, оградившимся стеной щитов и оскалившимся клыками мечей, захватчики рвались в центр села. Бок о бок с ахеронцами сражались обезьяноподобные твари с темно-серой кожей. Уродливые морды, словно омерзительные пародии на человеческие лица, скалились огромными клыками, таращились красными глазами. Когтистые лапы сжимали шипастые булавы, раз за разом обрушивавшейся на головы киммеров. Но и киммеры не собирались отступать. Железное или хотя бы бронзовое оружие имели немногие- большинство сражалось каменными топорами и палицами,- доспехов и вовсе никто не носил. Однако недостаток вооружения восполнялся безумной яростью, ставшей полной неожиданностью для не воевавших раньше с киммерами ахеронцев. Камень скрещивался со сталью и сталь ударяла о камень, разрубая плоть и проламывая черепа, мешая кровь и мозги с землей, превратившейся в черно-красную грязь. Варварские песни киммерским богам смешивались с ахеронскими призывами к Сету и над всем этим разносилось утробное рычание серых нелюдей. Визжащее чудовище возникло перед Дореем, оскалив острые клыки. Гандерский меч отсек когтистую лапу и вошел в скользкое тело. Снова и снова острая сталь выпускала потоки смрадной крови, пока смертная судорога не свела тело живучей твари. -Бори!- выкрикнул немед, кидаясь в самую гущу сражения. -Кром и Морриган!- раздалось у него над головой. Гверт во главе киммерского воинства, наседал на ахеронский клин. Прыгнувшая на него серая тварь рухнула с размозжённым черепом, после чего боевой молот вождя киммеров обрушился на держащего строй ахеронца, проломив разом щит, шлем и голову. Гверт ворвался в образовавшийся пролом, рубя направо и налево, за ним с диким визгом, устремились и остальные киммеры. -Йааоооуу!!! Знакомый вой раздался сверху и на плечи киммерийского вождя обрушилась тварь, подобная той, что преследовала Дорея в лесу. Оглушительный клекот разнесся над становищем и даже киммеры на миг растерялись при виде чудовища. Счет шел на удары сердца- уже взметнулся зубастый клюв, чтобы размозжить голову Гверта, когда Дорей, подхватив с земли пику убитого ахеронца, из всех сил метнул ее. Острие ударило в шею чудовища, оно забило крыльями и рухнуло в центр клина, в предсмертной агонии раня ахеронцев рогами и когтями. Воспользовавшись их смятением киммеры удвоили натиск. Гверт, сбросив с плеч страшную тяжесть, одним ударом располосовал метнувшуюся к нему серую тварь и с хохотом окунулся в кровавый водоворот. После того, как ахеронский клин распался, дело пошло быстрее- киммерийцев было куда больше, чем захватчиков. Вскоре все было кончено- измазанные кровью черноволосые воины хмуро осматривали разоренное становище. Гверт, хромая- одна из умирающих тварей вцепилась зубами в его ногу,- подошел к Дорею. -Ты спас мне жизнь, немед,- без обиняков произнес он,- и теперь я вижу, что ты прав. Хоть ахеронцы выглядят как люди, душа у них чернее, чем у всех демонов Крома. Не знаю как клан, но я пойду с твоим племенем против Ахерона. -Мы все пойдем,- сказал подошедший Бриан. Через лицо старейшины тянулась страшная рана, только чудом не лишившая главу клана глаза. -Ахеронцы напали на нас подло, посреди ночи,- продолжал он,- они убивали наших детей, они привели сюда это отродье,- Бриан, брезгливо ткнул носком сапога труп крылатой твари,- такое смывается только кровью. Мрачная тень выросла рядом с Дореем и тот чуть не отшатнулся, когда увидел вблизи лицо Раэды. Единственный глаз изуродованного киммера угрюмо смотрел на трупы серокожих чудовищ. -Нас было семеро,- глухо произнес он,- семь юнцов отправившихся в набег на юг. Мы попали в засаду у истоков Ширки - шестеро погибли в бою, а меня взяли в плен и отвезли в Оркий, город на западной границе. Там меня сначала пытали,- он указал на шрамы, - а затем вместе с десятью пленниками с юга швырнули в темницу, оставив без еды и света слизывать скудные капли выступавшие на стенах. Он на миг замолчал, словно воспоминания давались ему тяжело. -Не знаю, сколько мы провели там - в темнице не угадаешь смену дня и ночи. Должно быть несколько дней- поскольку когда дверь отворилась, всех нас терзал невыносимый голод. Тюремщики оставили на полу несколько блюд с жареным мясом и вышли снова. Расталкивая друг друга мы кинулись к нему…и увидели человечину - голени, ладони, предплечья. А поверх каждого блюда лежала отрезанная голова- и, покарай меня Кром, если я не узнал Куланна, своего побратима. Возмущенные крики были ему ответом. -Остальным, видать, тоже поднесли останки знакомых,- продолжал Раэда,- мы опрокинули блюда, проклиная тюремщиков- а они смеялись над нами из-за дверей. Они сказали, что другой еды не будет и нам следует поторопиться, пока мясо не испортилось. Мы забились по углам, зажав ноздри, чтобы не чуять жареного мяса. Там в углу, я и уснул, а проснувшись, увидел, как мои сокамерники вырывают друг у друга куски человечины. Они грызлись словно дикие звери, а я смотрел, думая – не такой ли я дурак, что отказываюсь последовать их примеру? И все же я не смог заставить себя съесть человечины. Сидя в углу я смотрел, как они, словно насытившиеся гиены, расползаются по углам и засыпают. Потом заснул и я, думая, что не проснусь никогда. Проснулся я от шума драки- это дрались мои сокамерники. Только теперь они все выглядели как он,- киммер показал на мертвую тварь,- позже я узнал, что ахеронские колдуны что-то подмешивают в еду, что превращает людей в гулов. Не знаю почему твари не напали на меня, а убивали друг друга, пока не остался только один. Он терзал труп одного из убитых, когда я, подкравшись сзади, оглушил его бронзовым блюдом, а потом колотил головой о пол, пока не вышиб мозги. Заточив край блюда о камень я вскрыл ему вену и напился крови. Когда стражник пришел убрать трупы, уверенный, что никто из нас не остался в живых, я притворился мертвым. Подпустив его ближе, я сумел оглушить, а потом и задушить ахеронца. Переодевшись в облачение тюремщика, я выбрался из подземелий, а потом и из города. Но теперь эти твари, вскормленные человечиной здесь и, клянусь Кромом, если мы не остановим их- тоже самое будет и с немедами и с аргайвами и с гандерами- да и с нами тоже! Он замолчал, словно выбившись из сил. Бриан повернулся к Дорею. -Передай королю Нумалу,- сказал он,- Канахи разошлют кровавые копья. Все кланы выступят против ахеронцев и не сложат оружия пока форт Дит не исчезнет с лица земли! Тонкие губы прошептали заклинание и сжатая в кулак рука разжалась. С громким стуком на широкую доску, расчерченную в черно-белую клетку, высыпались мелкие косточки. Эврином склонился, внимательно рассматривая сложившийся расклад. Обычно не меньше половины фаланг пальцев выпадали на пустые белые клетки, но сегодня только три жалкие косточки угодили туда. Остальные попали на черные, на которых виднелись выгравированные серебристой краской черепа. Эврином раздраженным движением смахнул фаланги пальцев в потайной ящичек стола и ударил в небольшой гонг висящий в углу. Почти сразу в дверь негромко постучали. -Входи Турм,- бросил Эврином. В дверь вошел мужчина в черных доспехах. Хотя они с Эвриномом и принадлежали к одному народу, разница между ними сразу бросалась в глаза: низкорослый смуглый центурион с каким-то «крысиными» чертами лица, мелкими заостренными зубами и слегка раскосыми глазами выглядел уродливым гномом рядом с высоким, худощавым наместником, с благородным ликом и бледной кожей. -Отряд Спероса не жди,- бросил Эврином, наливая себе вина,- похоже там все мертвы. -Снова дикари?- спросил центурион. -Кто же еще,- поморщился Эврином,- донести до всех мой приказ: усилить посты на стенах, удвоить карательные отряды направленные в земли киммеров, далеко от форта не уходить. Я же отправлю донесение в Пифон с просьбой о подкреплениях. -Нам нужны Крылатые,- робко напомнил центурион,- в форте не осталось ни одного. -В Пифоне не хотят присылать больше,- раздосадовано сказал Эврином,- Крылатых мало и они нужней на востоке,- он махнул рукой,- ладно, я подумаю. Ступай. Солдат молча поклонился и вышел за дверь, тогда как Эврином продолжал, потягивая вино, мрачно смотреть в окно. За стенами форта Дит виднелись поросшие лесом холмы, меж которых клубился вечный туман. За последнюю неделю там пропала уже третья карательная экспедиция. Киммеры, немеды и гандеры, забыв о былых распрях, устраивали набег за набегом на ахеронских поселенцев и сборщиков дани, вырезая отбившиеся отряды. Даже магия не всегда оказывалась надежной защитой - здесь, вдали от великих городов Ахерона редко попадались по-настоящему сильные колдуны. Эврином, скрепя сердце признал, что его умений недостаточно, чтобы держать в покорности упрямых варваров. А значит придется просить о помощи. Он вновь открыл ящик стола и достал еще один мешочек, содержимое которого он небрежно вытряхнул на доску. По черно-белым клеткам рассыпались косточки, черные перья и клочки меха. Эврином достал из ящичка четыре черные свечи, которые расставил по углам доски, потом вынул небольшой, но острый нож. Зажигая одну за другой свечи, наместник порезал руку и зашептал заклинание-молитву птицеголовому демону Тухулке. Кровь капала на доску, окропляя разбросанный мусор, дым от четырех свечей стелился меж клеток, затягивая доску черным покровом. Эврином выкрикнул последние слова заклинания и хлопнул в ладони. Дым рассеялся - на доске, хлопая перепончатыми крыльями, сидело черное существо размером с крупного нетопыря, покрытое одновременно перьями и мехом. Уродливое личико несло черты отдаленного сходства с лицом наместника. Ахеронец распахнул окно и тварь, подпрыгнув на месте вылетела в ночную тьму. Эврином удовлетворенно кивнул: созданный им гомункул, не нуждающийся в еде и отдыхе, уже утром достигнет столицы. Ночь уже сменялась утром, когда на горизонте, словно кровавый рассвет поднялись багряно-красные шпили. Величайший из городов мира, со времен Валузии не знавшего подобного великолепия, всем своим видом Пифон бросал вызов небу. Пурпурные башни, казалось, достающие до звезд и ступенчатые зиккураты столицы Ахерона, путник начинал видеть, еще в нескольких днях пути от города. На вершинах храмов полыхало вечное пламя, поддерживаемое жрецами, и даже во тьме ночи Пифон мерцал множеством огней, меж которых плясали причудливые тени. Посреди города простиралась исполинская площадь в форме семиконечной звезды. На каждом из ее углов высились пятидесятифутовые пирамиды из человеческих черепов. А в центре площади на тысячу футов возносился колоссальный зиккурат, сложенный из черных и красных блоков. Со ступеней скалились идолы темных богов, а на вершине покоилось изваяние громадного змея, вырезанного из черного базальта. Глаза, выточенные из огромных красных камней, поблескивали и переливались в свете вечных огней. Многие верили, что по ночам Великий Змей воплощается в своем идоле, дабы озирать империю от столицы до самых отдаленных пределов, а в случае крамолы или мятежа - обрушиваться на смутьянов с быстротой атакующей кобры. В недрах черного зиккурата таился небольшой зал, убранный черными портьерами. В центре его стоял исполинский алтарь, на котором, бессильно раскинув руки, лежал обнаженный человек. Бледную кожу покрывало множество глубоких надрезов, в голубых глазах читалась смертная мука. Кровь из ран стекала по желобкам, выдолбленным в черном алтаре и капала в стоящие на полу серебряные чаши. На груди человека кроваво-красным светом мерцал большой камень, похожий на сгусток живого огня. Над драгоценностью, простерев руку, стоял высокий бородатый мужчина в черном одеянии. Кровавый отблеск подчеркивал мертвенную бледность кожи и гипнотический блеск темных глаз на нечеловечески красивом лице. Негромко он о чем-то спрашивал лежащего на алтаре и тот, чуть слышным шепотом отвечал. При этом его лицо искажалось страданием, будто даже движение губ давалось ему с большим трудом. Наконец бородач удовлетворенно кивнул и, прошептав что-то, протянул руку, беря красный камень. На мгновение его свет заколебался, заслоненный широким рукавом одеяния. Когда же камень вновь замерцал в полную силу, он осветил на алтаре уже не живого человека, а почерневшую мумию. В двери зала негромко постучали. -Входи,- не оборачиваясь, бросил бородатый. В зал вошел худощавый человек в черном балахоне с откинутым капюшоном, открывавшим бритую голову. -Приветствую, тебя о Ксальтотун,- произнес он. -Здравствуй, Фурион,- Ксальтотун, верховный жрец Сета, убрал камень в золотую шкатулку. Одновременно у стен сами собой зажглись черные свечи, освещая зал. - Убери это,- сказал Ксальтотун, кивая на мумию. -Он заговорил?- осторожно поинтересовался жрец, укладывая обтянутый кожей скелет в стоящий на полу гроб из черного дерева. -Да, - кивнул Ксальтотун, усаживаясь в стоящий у стены трон,- Катулис, служитель Голгора, один из немногих жрецов, переживших гибель Атлантиды. Он знал Сердце и был его хранителем, пока стигийский жрец Себехтот не похитил у него талисман. Многие годы я потратил на поиски гробницы Катулиса, а он, оказывается, утонул в болоте на наших западных границах. Торф сохранил его тело нетронутым, а Сердце вернуло ему жизнь - на срок достаточный, чтобы узнать все что мне нужно. Ксальтотун замолчал, будто прислушиваясь к неким звукам издалека, молчал и Фурион, не смея нарушить мысли величайшего из чернокнижников Ахерона. -Много веков я хранил Сердце Аримана, заботясь лишь о том, чтобы никто не обратил его против меня,- наконец произнес Ксальтотун,- не думая использовать его силу в своих целях. Но Катулис рассказал достаточно, чтобы я исполнил задуманное. -И что же, о Величайший? - пугаясь собственной смелости, спросил жрец. -Хотя уже много веков, как морские воды сомкнулись над Атлантидой,- блеснул глазами Ксальтотун,- сила данная мне Сетом, соединившись с магией Сердца подымет затонувший материк из пучины. Тогда огромная волна затопит Пиктские Дебри, а те, кто уцелеют, ринутся на восток, в земли варваров, терзающих наши западные границы. Пикты будут резаться с хайборийцами, пока мы, собрав все силы в единый кулак, не нанесем удар, что разом покончит со всеми варварами и раздвинет наши пределы до Западного Океана. И даже дальше- ведь никто не помешает империи заселить безлюдную Атлантиду. Фурион смотрел на колдуна с благоговейным восхищением. -Единственное препятствие,- рассуждал вслух Ксальтотун,- в ходе ритуала Сердце Аримана нужно омыть кровью атлантов - или их потомков. Это должна быть гекатомба, вроде тех, что мы устраиваем на площади Пифона. Но где найти столько жертв? Он замолчал, подперев кулаком львиную голову, задумался и Фурион. Неожиданно лицо жреца осенила довольная улыбка. Он прошептал заклинание и на его плече запищал, словно соткавшись из воздуха, крылатый гомункулус. -Мой брат Эврином, наместник Дита,- ответил Фурион на вопросительный взгляд Ксальтотуна,- просит о подкреплениях против варваров. Никогда я бы не стал тревожить верховного жреца такими мелочами, но среди племен, с которыми он сражается, Эврином упомянул киммеров. Это дикий народ, много более дикий, чем самые варварские из хайборийцев. Но старые книги говорят, что киммеры происходят от атлантов, в незапамятные времена основавших колонию на землях Семи Империй… -Ни слова больше! - прервал его Ксальтотун,- о Сет, ты дал мне знак! Твой брат получит помощь, о которой не смеет даже мечтать. Я сам разгромлю этих варваров и насыщу кровью киммеров Сердце Аримана! Второй день Эврином испытывал одновременно страх и облегчение. С одной стороны он больше не чувствовал себя оставленным на произвол судьбы - а ведь еще пару дней назад наместник всерьез намеревался покинуть Дит. Нападения варваров становились все более дерзкими, сообщение с остальной частью империи оказалось почти прервано. Все новые кланы киммеров присоединялись к союзу с немедами и гандерами, а магические соглядатаи Эвринома сообщали о посланцах аквилонов и аргайвов в ставке Нумала. Все говорило о том, что варвары готовятся к штурму, который сметет форт, а вместе с ним- и власть Ахерона в этих землях. Теперь, когда в Дит прибыл величайший из магов Ахерона, Эврином мог быть уверен, что в столице его не забыли. И все же на сердце у Эвринома было тревожно - он никак не ожидал, что его захолустье привлечет внимание столь могущественной особы. В присутствии чернобородого мага наместник чувствовал себя неуверенно, помня, что верховный жрец Сета может уничтожить его одним щелчком пальцев. А возражать ему приходилось - ибо то, что предлагал Ксальтотун не вызывало у Эвринома восторга. -Нужен открытый бой,- повторил чародей, удобно расположившись в кресле наместника- ты же не думаешь, что я начну гоняться по холмам за каждым варваром? -Я думал, может, мор,- неуверенно произнес Эврином. - Ты хочешь вместе с варварами изничтожить всю провинцию?- усмехнулся чародей,- не слишком дальновидно для наместника. Собери своих людей, выступи против них - и, когда дикари соберутся вместе, я раздавлю их. -Им не нужен пока открытый бой,- покачал головой Эврином,- время работает на них. -Поэтому нужно сразиться сейчас, когда еще не все варвары примкнули к союзу. -Да, но захотят ли они сражаться? -Захотят,- уверенно сказал Ксальтотун. Эврином вопросительно глянул на колдуна. -В двадцати милях отсюда,- пояснил колдун,- стоят курганы, в которых погребены вожди киммеров. Если ты выведешь легион утром, то поспеешь туда до заката. Киммеры сразу ринутся защищать от чужеземцев святыню. Хайборийцы, может, и не пойдут за ними, но это и неважно - киммеры умрут столь страшной смертью, что остальные надолго запомнят этот урок. Пройдут века, прежде чем кто-то снова бросит нам вызов! -Но если я выведу все войска,- напомнил Эврином,- форт останется без защиты! -Не беспокойся,- усмехнулся маг,- у Дита будет Защитник. В пяти милях от форта простерлась топкая низина, поросшая папоротником и вереском. Здесь, с незапамятных времен киммеры оставляли тех, кого не считали достойными почетного погребения- клятвопреступников, насильников, чужаков. Сейчас над ковром из мхов, скрывшим трясину, горел зеленый костер, не требующий дров. Рядом хрипел умирающий аргайв с перерезанным горлом, неподалеку лежало еще несколько убитых. На коже и выбритых черепах виднелись вырезанные на живую магические символы. Перед костром стоял чернобородый маг, держа окровавленный нож. - Сет, бог тьмы, владыка мира, отец змей и всех ползучих тварей на четырех четвертях Земли. Зов мой, да услышь, великая Змея, душа всех существ, что пресмыкаются… Будто разверзлась трясина перед глазами Ксальтотуна и он увидел скрытые мхами и сфагнумом трупы, сохранившиеся в болотном торфе. Взор мага проникал и глубже - сквозь дно, сквозь бесчисленные останки людей и животных, к погребенным в недрах костям чудовищных существ, давно исчезнувших с лица земли. -Подними детей своих из черных пучин забвения, облеки кости плотью…Верни их в мир живых, на устрашение сынам человеческим... В ответ мерному речитативу из зарослей слышалось шелест листьев, плеск воды, кваканье, шипение. Со всех сторон в болото сползались жабы, тритоны, ящерицы, ужи, гадюки, болотные черепахи, пауки, пиявки и бесчисленные насекомые… -Жизнь есть смерть, тьма есть свет. Малое породит большое и многое станет единым. Кусая, терзая, душа болотные гады раздирали в клочья друг друга, пожирая, чтобы тут же быть пожранными. Когти, зубы, жвала вонзались в плоть и размалывали хрупкие кости, кровь и яд окропляли болотную жижу, уже пропитанную человеческой кровью. Ксальтотун видел, как в глубине болота мечутся проклятые души, проникая вглубь земли - Сет-хех рассек ваши тела, размозжил ваши головы, выжал и смешал вашу кровь, пробуждающую тех, кто спал десять тысяч раз по десять тысяч зим. Именем Сета, да соединятся множество сильных в единого - непобедимого! Колдун вскинул руки и тут же ярко вспыхнуло пламя, освещая болото залитое кровью людей и гадов. Послышалось жуткое чавканье, болото пошло огромными пузырями и вдруг обратилось огромным провалом. Вонь тысяч вскрытых могил наполнила воздух. Земля приподнялась, будто уснувший великан вдохнул полной грудью и лопнула, высвобождая колоссальное, покрытое чешуей тело. Блеснули огромные когти, затем распахнулась исполинская пасть с острыми зубами и над землей пронесся оглушительный рев, который вот уже миллионы лет как позабыл мир. На вершинах холмов и в низинах загорались костры, согревая собравшихся вокруг них варваров. Полного доверия между союзниками еще не было и угрюмые, черноволосые киммеры держались особняком от русоволосых немедов и гандеров. Над хайборийскими кострами слышались смех и шутки, там передавали мехи с вином и пели воинские песни. Киммеры же пили лишь воду, а если и пели, то настолько уныло и однообразно, что у их союзников невольно ныли зубы. Велика была пропасть между последними потомками древнего народа и их союзниками, принадлежавшими к молодому, полному жизненных сил племени. Иные из хайборийцев уже создали могущественные государства, варварские сородичи стремительно нагоняли их по пути к цивилизации. Их доспехи и оружие были из полированной стали, одежда – искусно выделана, вожди носили золотые и серебряные браслеты с затейливыми узорами. Рядом с киммерами, с их незатейливым облачением, даже рядовые хайборийские воины выглядели богачами. И все же, несмотря на это сегодня между народами не было раздоров- совместная борьба сблизила их и теперь киммеры, немеды и гандеры готовились к наступлению. Эврином был не прав - союзники не боялись открытого боя. Об нем говорили на вершине самого высокого холма, вожди и старейшины киммеров с королями хайборийцев. -Аргайвы сказали, что примкнут к нам только когда падет Дит,- произнес рослый гандер в рогатом шлеме,- и аквилоны тоже. -С Дитом справимся сами,- усмехнулся рослый светловолосый Нумал,- эта ягода уже созрела, чтобы ее сорвали. А с аргайвами и аквилонами можно идти и на Оркий. -Это без нас,- покачал головой Бриан и остальные киммеры согласно закивали,- нам нужно только прогнать ахеронцев от наших земель. -Не знаю как ты, а я пойду к Оркию,- сказал Раэда,- охота поквитаться там кое с кем. -Сначала возьмите форт,- проворчал Турлох, военный вождь Лакхейш,- сдается мне, их колдуны уже начали ворожить. Прошлой ночью, говорят, вся скотина была в мыле, а вода в ручьях на миг окрасилась кровью. Странные звуки слышались с Мертвецкой Топи, а охотники Муррохов видели в холмах тушу мамонта разорванного в клочья. -С этими ахеронцами никогда не знаешь чего ждать,- кивнул головой в рогатом шлеме Нумал,- но все же я думаю… Слова короля немедов прервало оглушительное шипение, и пламя костра заколебалось всколыхнутое могучими крылами - над головами вождей завис крылатый змей с лицом бородатого мужчины. Несколько копий и стрел полетели в чудовище, но только глухо стукнули о черную чешую. -Гверту, вождю Канахов, Турлоху, вождю Лакхейш, Беллинусу, вождю Муррохов,- раздался шипящий голос, - и всем вождям и старейшинам киммеров. Эврином, наместник Северо-Западных провинций, сообщает , что ведет войска в вашу Долину Павших. Если вам дороги ваши мертвые - сразитесь за них. Если же народ киммеров окажется столь же трусливым, сколь и беспамятным, то для душ ваших вождей не будет столь тягостным вечное рабство у демонов Сета - ведь их потомки свободными ведут себя не лучше рабов. А чтобы вы поверили мне, взгляните на это! Тело чудовища вспыхнуло и развеялось облаком черного дыма. Почти сразу что-то глухо брякнуло под ногами киммеров. Гверт посмотрел вниз – на земле лежал потемневший от времени бронзовый меч, испещренный рунами. Такие мечи киммеры специально изготавливали когда умирал кто-то из вождей или старейшин, для того чтобы воткнуть клинок в вершину кургана. Со стены форта центурион Турм мрачно смотрел на выходящее из леса хайборийское воинство. Полторы сотни оставил Эврином- горстка против полчищ варваров. Впереди шла гандерская пехота, ощетинившаяся копьями, за ними двигались закованные в сталь немеды. С флангов шла конница- в ней не было особой нужды, но король Нумал решил взять ее с, дабы убедить врага в бессмысленности сопротивления. Сам он ехал во главе войска, с видом хозяина озирая форт Дит. Лучи солнца играли на позолоченных коротких рогах шлема и ветер развевал красный плащ со знаком Северного Ветра. Десять тысяч немедов и гандеров вывел он - небывалое воинство для Севера. С киммерами их могло быть еще больше, но те с утра покинули союзников, направившись в свою Долину Павших. Нумал им не препятствовал- пусть киммеры как следует пустят кровь ахеронцам, пока он займет Дит. Он даже отправил пятьсот добровольцев-немедов. Большей помощи он оказывать не собирался, да киммеры и не настаивали, не особо горя желанием пускать такое множество чужаков к своим святыням. Протрубил окованный серебром рог и хайборийское воинство двинулось вперед. Со стен форта летели стрелы, но гандерские лучники ответили столь мощной атакой, что ахеронцы попрятались. Под прикрытием гандерских лучников, немеды тащили осадные лестницы, готовясь к штурму. И тогда пришел Защитник. Уже взбирались на стены немеды, когда деревья в лесу вдруг ужасно затрещали, их вершины закачались, вспугнув стаи птиц. Послышался громогласный рев и из леса высунулась голова, которая могла привидеться лишь в кошмарном сне. Ее усеивали три острых рога - один поменьше, на носу и два длинных над глазами. Распахнулась огромная пасть, обнажая почти футовые клыки. Затем появились могучие лапы, потом колоссальное тело и, наконец, длинный хвост с острыми шипами. От его кончика и до рога на носу дракон был не менее ста футов в длину. -Стреляйте в него!- крикнул Нумал,- стреляйте, раздери вас Сет! Ливень стрел обрушился на исполинскую тварь, но ни стрелы, ни копья не могли пробить прочную чешую. Они лишь разъярили зверя - оглушительно взревев, тварь поднялась на задние лапы и ринулась в самую гущу хайборийского воинства. Зубастые челюсти с хрустом пожирали людей, огромные лапы давили их, шипастый хвост молотил из стороны в сторону, превращая воинов Нумала в кровавую грязь. Огромные рога разом пробивали лошадь вместе со всадником. Ахеронцы со стен Дита с кровожадным хохотом показывали друг другу растерзанных хайборийцев, пока те, перестроившись окружили исполинское чудовище, пытаясь найти его уязвимое место. Но ни меч, ни копье не могли пробить броню твари, бравшей кровавую дань с обступивших его людей. А в спину немедам со стен форта вновь били ахеронские стрелы. Клонившееся к закату солнце освещало небольшую долину, покрытую погребальными курганами в несколько человеческих ростов. Самый большой курган был насыпан на северном выходе из долины, почти вровень с вершинами холмов, обступивших долину. По легенде здесь покоился Буарайнех, предок киммеров приведший их в эти земли. Сейчас на вершине кургана стоял Ксальтотун- черная борода развевалась на ветру, рука держала на весу золотую шкатулку. Перед ним, на вывороченном из кургана плоском камне, лежала молодая киммерка, с ненавистью и страхом смотря на колдуна. Тот же не удостаивал пленницу взглядом - взор темных глаз был устремлен в долину, где ахеронцы встречали входящих в долину киммеров. Эврином выстроил солдат в каре, заняв позицию меж двух высоких курганов, на склонах которых засели лучники. Сам наместник, в черных доспехах и шлеме с красным гребнем стоял в первых рядах. Навстречу ему шли киммеры, беспорядочная орда, в жизни не ведающая о стратегии и тактике. Из их уст не слышалось воинственных криков или проклятий – ненависть к осквернителям святыни, не требовала подобных подтверждений. В их глазах неугасимым синим пламенем горела жажда убийства. Киммеры подошли совсем близко и с холмов полетели первые стрелы. И вот тогда, наконец, послышался яростный клич и варварская армия устремилась вперед. Стоявшие с боков боков варвары ринулись вверх по склону холмов, на ходу швыряя копья в ахеронских лучников, но основная масса ударила «в лоб» ахеронского квадрата. Сталь и камень со звоном ударялись друг о друга, разрубая доспехи и рассекая плоть, огромные дубины опускались и поднимались, красные от крови и мозгов. Ахеронцы держали стену щитов, рубя не защищенные доспехами тела, но киммерский натиск не становился слабее. Дорей был в числе немедов-добровольцев отправившихся в Долину Павших, он же ринулся вверх по склонам холмов. Град стрел обрушился на него и его спутников - несколько молодых воинов, бегущих рядом, рухнули сразу. Но уже в следующий миг киммеры и их хайборийские союзники вступили с ахеронцами врукопашную. Дорей отбил занесенный над ним клинок и меч немеда вошел в распахнутый рот. В этот момент Дорей увидел справа еще одного ахеронца, натягивающего лук. Немед не успел ничего сказать, когда позади врага выросла исполинская фигура, разом раскроившая ему череп. Ксальтотун, распахнул крышку шкатулки и алое сияние осветило курган. Маг улыбнулся - перед походом он освятил мечи ахеронцев именем Сета, сказав, что заклятье защитит их в бою. На самом деле ритуал связал мечи с Сердцем, превратив каждый из них в жертвенный нож. Теперь убитые ахеронцами киммеры питают своей кровью талисман. После жертвоприношения посланный колдуном демон сбросит Сердце над затонувшими вершинами гор Атлантиды. Море, не в силах удержать талисман, вышвырнет его на берег первым же штормом, а следом поднимется и затонувший континент. -Гверт!- воскликнул Дорей,- я думал ты внизу… -Я собирался, но передумал, - усмехнулся вождь,- голова дракона там,- он кивнул на застывшую на вершине кургана черную фигуру, охваченную алым мерцанием. -Кто это?- спросил Дорей. - Мне сразу показалось неладным, что наместник внезапно бросил форт,- усмехнулся киммер,- а теперь я понял это окончательно- на кургане Буарайнеха засел кто-то из ахеронских колдунов и готовит нам очередную пакость. Ты со мной? Дорей оглянулся- последних ахеронских лучников на кургане добивали киммеры. Вокруг Гверта уже собрался десяток воинов, прислушивавшихся к его словам. -Да,- кивнул нимед,- я с вами! Ксальтотун произносил заклинание, занося жертвенный нож над простертой девушкой. Меж упругих грудей красовался начерченный кровью семиконечный знак, внутри которого возлежал алый камень. Множество киммеров пало и Сердце Аримана, напитавшись их кровью, разгоралось все ярче. Удар жертвенного ножа завершит ритуал и вплотную приблизит мага к его цели. -Владыка Огня, Владыка Смерти, Великий Змей,- мерно называл Ксальтотун титулы и обличья Темного Властелина,- услышь мой зов! Дети твои, да воспрянут из глубин земных, всколыхнув твердь. Кровь девы да поднимает из волн морских Атлантиду! Он вскинул кинжал и в этот момент нечто, вылетевшее из ночной тьмы, ударило его в бок. Ксальотун вскрикнув от неожиданной боли увидел, что меж его ребер торчало копье. В этот миг из темноты с воинственным криком вылетели киммеры. -Глупцы,- глаза Ксальтотуна полыхнули огнем. Он вскинул руку, выкрикивая заклинания и с его пальцев сорвались зеленые лучи. Они ударили в грудь сразу нескольким варварам и те рухнули наземь почерневшими трупами. Но остальных колдовство не остановило- перескочивший через тела павших киммер, с криком, в котором не было ничего человеческого, обрушил бронзовый топор на голову Ксальтотуна. Однако оружие рассекло пустоту- колдун растворился в ночи облачком черного дыма. Через мгновение он появился ниже по склону, все так же с копьем торчащим меж ребер. -Умри варвар!- прошипел он, бросая под ноги киммеру горсть черной пыли. Коснувшись земли, пыль загорелась дымным пламенем, вверх потянулась струйка дыма, превратившаяся в черную змею, обившуюся вокруг шеи воина. Воинственный крик варвара перешел в предсмертный хрип, его руки рванулись к горлу, глаза выкатились из орбит, а язык вывалился изо рта. -Отвяжи ее,- крикнул Гверт Дорею, указывая на девушку. Сам вождь Канахов, ухватив копье метнул его в чародея. Тот не стал уклоняться, а просто вскинул перед собой открытую ладонь, и копье, перевернувшись в воздухе, с ужасающей силой ударило в грудь Гверта. Дорей, тем временем перерезал веревки на руках девушки и помог ей подняться на ноги. Алый камень упал на землю и покатился по склону кургана. -Будь ты проклят,- выдохнул Гверт, с ненавистью глядя на чародея,- Буарайнех-первопредок, кровью твоей в моих жилах прошу- порази нечестивца! Он ухватился за торчащее из груди копье и из последних сил выдернул его. Кровь хлынула на землю - как раз когда под ноги Гверту подкатилось сердце Аримана. -Нет! - Ксальтотун метнулся подхватить талисман, но тут под его ногами затряслась земля, камни посыпались с кургана и на его вершине вдруг черным призраком поднялся великан облаченный в звериную шкуру. Синим огнем блеснули глаза на звероподобном лице, взметнулась рука с огромной дубиной и из клыкастого рта вырвался клич, подобный рыку пещерного льва. И в ответ от вершин всех курганов раздались воинственные крики. В небе прогремел гром, черные тучи, сгустившиеся над Долиной Павших разразились проливным дождем и градом- и в них колдовской взор Ксальтотуна узрел множество теней несущихся к нему и сражавшимся в долине ахеронцам. Он увидел искаженные ненавистью лица и мертвые синие глаза, ощутил голод, влекущий призраков к крови. Некроманта обволокла обжигающе -холодная туманная пелена, ледяные губы впились в кровоточащую рану и Ксальтотун, в бессильной ярости выкрикнул заклинание. Отступившие из Долины Павших киммеры слушали душераздирающие крики оставшихся меж курганов ахеронцев. И даже у бесстрашных варваров мороз пробирал по коже, когда они слышали разносящийся над курганами зловещий хохот. Чудовищная пасть распахнулась перед лицом Нумала и король немедов, с мужеством отчаяния выхватил меч, готовясь к последнему бою. Оглушительный рык вырвался из пасти дракона и Нумал закричал в ответ, заглушая смертельный ужас. Острый клинок рассек десну твари и поток зловонной крови хлынул в лицо немеду. В этот же миг тело твари окуталось гнилостно-зеленым свечением, послышался громкий хлопок и на мгновение поле боя затянула непроглядная тьма. Когда она рассеялась Нумал и другие уцелевшие хайборийцы увидели, что дракон сгинул- вместо него по всей поляне валялись окаменелые кости и черепа, принадлежащие, судя по всему, разным животным. Останки покрывала зловонная черно-зеленая слизь, испускающая слабое свечение. В глубине исполинского зиккурата жрец Сета Фурион встрепенулся, глядя на трон у стены – с него чернильными жирными струями растекался черный дым, в котором мелькали багровые искры. Через мгновение клубы мрака рассеялись - на троне, держась за окровавленный бок сидел Ксальтотун. Лицо его искажала гримаса ненависти и страха. В покоях сгинувшего в Долине Павших Эвринома, теперь сидел Нумал, принимая новых союзников, появившихся у немедов и гандеров после падения Дита. Среди королей, вождей и жрецов аргайвов и аквилонов выделялся величавый старик с окладистой белой бородой. Его одеяние и головной убор украшали золотисто-красные перья неизвестной большой птицы. Именно он с особым вниманием смотрел на взлохмаченного юношу стоящего перед вождями хайборийцев. …и когда я унес талисман с вершины кургана,- произнес Дорей,- то сразу подумал, что никто кроме тебя, мудрейший Эпимитрей не сможет управиться с ним. И он протянул старцу мерцающее кроваво-красным пламенем Сердце Аримана. |
«Вот Я повелеваю тебе: будь тверд и мужествен, не страшись и не ужасайся; ибо с тобою Господь, Бог твой, везде, куда ни пойдешь»
|
|
![]() |
![]() |
Эти 3 пользователя(ей) поблагодарили Lex Z за это полезное сообщение: |
![]() |
#2 |
Властелин мира
|
![]() Рассказ на 10. Только засомневался: не уж в Ахероне поклонялись Сэту? И стигиец-жрец, утянувший Сердце Аримана как-то не вполне современник той эпохи Ксальтотуна.
|
![]() |
![]() |
![]() |
#3 | |||||||||||||||||||||||
Охотник за головами
|
![]()
Нее... Сердце Аримана уже упоминалось в классике - зачем плагиатить? Ксальтотун тоже... Сложно придумать еще один артефакт? Повествование больше напоминает Спрэг де Кампа, чем Говарда - грандиозные батальные сцены против поединков один на один, что мне лично нравится больше. Качественно, но не то... И кстати, где собственно сам Конан? ![]() |
|||||||||||||||||||||||
Характер нордический, скверный, упертый. Правдоруб, отчего и страдает. В связях, порочащих его, не замечен...
|
||||||||||||||||||||||||
![]() |
![]() |
![]() |
#4 |
лорд-протектор Немедии
|
![]() |
|
|
![]() |
![]() |
![]() |
#5 | ||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
Король
|
![]()
А где именно упоминалось, не помните? Добавлено через 1 минуту
Ты много хочешь от народу.)) Тут, дай Сет, хоть бы Конана и его время мало-мальски понять, не то что)) |
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
Последний раз редактировалось Зогар Саг, 25.02.2016 в 18:18. Причина: Добавлено сообщение
For when he sings in the dark it is the voice of Death crackling between fleshless jaw-bones. He reveres not, nor fears, nor sinks his crest for any scruple. He strikes, and the strongest man is carrion for flapping things and crawling things. He is a Lord of the Dark Places, and wise are they whose feet disturb not his meditations. (Robert E. Howard "With a Set of Rattlesnake Rattles")
|
|||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
![]() |
![]() |
![]() |
#6 |
Корсар
|
![]() Возможно, стоит разделить текст звездочками, читаешь, спохватываешься, а так это уже другое время и место...
![]() Возможно повлияли рамки и ограничения, но такое ощущение, что было применено сокращение, или отсутствуют, части текста... ![]() Порадовала "встреча со знакомыми" - Ксальтотуном и Эпимитреусом... ![]() Чего то не хватает! Чего? ![]() Вот! Главный герой то кто? Вижу много персонажей, очень много , а героя нет, или как-то не выделяется он, как на общем фото школьном, да и там училка в центре... ![]() Сорри, ежели чего, просто описал личные ощущения по прочтению данного рассказа ![]() |
"Нет ничего более рабского, чем роскошь и нега, и ничего более царственного, чем труд!" - Αλέξανδρος ο Μέγας
|
|
![]() |
![]() |
![]() |
#7 |
Король
|
![]() |
For when he sings in the dark it is the voice of Death crackling between fleshless jaw-bones. He reveres not, nor fears, nor sinks his crest for any scruple. He strikes, and the strongest man is carrion for flapping things and crawling things. He is a Lord of the Dark Places, and wise are they whose feet disturb not his meditations. (Robert E. Howard "With a Set of Rattlesnake Rattles")
|
|
![]() |
![]() |
![]() |
#8 |
Охотник за головами
|
![]() |
Характер нордический, скверный, упертый. Правдоруб, отчего и страдает. В связях, порочащих его, не замечен...
|
|
![]() |
![]() |
![]() |
#9 |
Вождь
|
![]() Ксальтотун - действительно жрец Сета - в первой главе "Часа Дракона" об этом хорошо описано. А рассказ действительно без героя - этакое освещение событий момента похищения Сердца Аримана у колдуна.
|
![]() |
![]() |
![]() |
#10 |
Король
|
![]() |
Последний раз редактировалось Зогар Саг, 28.02.2016 в 14:28. Причина: Добавлено сообщение
For when he sings in the dark it is the voice of Death crackling between fleshless jaw-bones. He reveres not, nor fears, nor sinks his crest for any scruple. He strikes, and the strongest man is carrion for flapping things and crawling things. He is a Lord of the Dark Places, and wise are they whose feet disturb not his meditations. (Robert E. Howard "With a Set of Rattlesnake Rattles")
|
|
![]() |
![]() |