Хайборийский Мир  

Вернуться   Хайборийский Мир > Обо всем > Творчество
Wiki Регистрация Справка Пользователи Календарь Поиск Сообщения за день Все разделы прочитаны

Ответ
 
Опции темы Опции просмотра
Старый 20.12.2017, 18:18   #51
Король
 
Аватар для Зогар Саг
 
Регистрация: 12.01.2009
Сообщения: 5,368
Поблагодарил(а): 264
Поблагодарили 408 раз(а) в 247 сообщениях
Зогар Саг стоит на развилке
Призер конкурса Саги о Конане 2018: За призовое место на конан-конкурсе 2018 года. 300 благодарностей: 300 и более благодарностей Банда берсерков: За победу в Конан-конкурсе 2016 Шесть человек на сундук мертвеца: За победу в Хоррор-конкурсе 2015 года 5 лет на форуме: 5 и более лет на фоурме. Спасибо что Вы с нами! Первое место на Конан-конкурсе - лето 2010: За рассказ, занявший первое место на конкурсе фанфиков по мотивам Саги о Конане Третье место на конкурсе «Трибьют Роберту Говарду»: За рассказ, занявший третье место на конкурсе рассказов по мотивам творчества Роберт Говарда. Заглянувший в сумрак: За третье место на конкурсе хоррор-рассказов в 2012 году. Безусловный победитель осеннего конкурса 2011: За первое и второе место на осеннем конкурсе рассказов по мотивам "Саги о Конане". 1000 и более сообщений: За тысячу и более сообщений на форуме. Второе место Зимнего Конкурса 2011: Автор рассказа, занявшего второе место на зимнем конкурсе фанфиков. Фанфикер 
По умолчанию Re: Игра Дракона

Цитата:
Автор: Михаэль фон БартокПосмотреть сообщение
ох.
ну понятно, фанфики вообще дело вольное, а кроссоверы наипаче.
но все-таки драконы Дени как-то никогда не ассоциировались с чем-то болотно-хтоническим, скользким, ползущим и тп.
скорее они скорее связаны со стихией Огня.
на свободе жили в вулканах, они едят жареную еду, дышат огнем, который плавит камень и тп.
родились три дракончика Дени после того, как их яйца положили в погребальный костер, а температура в нем должна быть повыше чем тот, на котором шпикачки жарят...
в шкуре у них высокое содержание железа и тп.
в общем "огненные" твари, что конечно не мешает трактовать их как злобных демонов.

А вот тут мы вас и поправим. Думаешь, я писать начал, совсем уж матчасть не изучив? Есть теория, которая все объясняет (с)

Из "Мира Льда и Пламени":

Цитата:
Септон Барт в труде «Драконы, виверны и змеи» высказывает мысль, что маги крови из Валирии использовали виверн для создания драконов. Хотя и считается, что эти маги довольно часто ставили необычные опыты в рамках своего противоестественного искусства, большинству мейстеров подобное утверждение видится слишком надуманным. А в своей работе «Возражения на Неестественное» мейстер Ванион приводит явные доказательства существования драконов в Вестеросе даже на заре времен, еще до возвышения Валирии.

Кому как, а мне эта теория очень нравится А поскольку Мартин, как и многое другое, пока оставляет этот вопрос открытым, я эту теорию и подхватил. Напомним, что виверны описываются так:

Цитата:
Но страшнее всех – виверны, ужас южных небес. Эти ненасытные существа с огромными кожистыми крыльями и жуткими клювами, являются родичами драконов, хотя и не способны дышать огнем. Во всем остальном, кроме величины, они ничуть не уступают своим собратьям, а свирепостью даже и превосходят.
Пегие виверны, отличающиеся своей зелено-белой чешуей, вырастают в длину до тридцати футов. Болотные виверны могут достигать еще большей величины, но они ленивы по своей природе и редко улетают далеко от собственных гнезд. Буробрюхи – не больше мартышек, но ничуть не безопаснее своих крупных сородичей, ибо охотятся стаями до ста и более голов. Однако самые грозные из всех – тенекрылы, ночные чудовища, чьи черные крылья и чешуя делают их почти невидимыми… до того самого мгновения, как они обрушатся из темноты, чтобы растерзать свою жертву.


For when he sings in the dark it is the voice of Death crackling between fleshless jaw-bones. He reveres not, nor fears, nor sinks his crest for any scruple. He strikes, and the strongest man is carrion for flapping things and crawling things. He is a Lord of the Dark Places, and wise are they whose feet disturb not his meditations. (Robert E. Howard "With a Set of Rattlesnake Rattles")
Зогар Саг вне форума   Ответить с цитированием
Старый 20.12.2017, 23:14   #52
Король
 
Аватар для Зогар Саг
 
Регистрация: 12.01.2009
Сообщения: 5,368
Поблагодарил(а): 264
Поблагодарили 408 раз(а) в 247 сообщениях
Зогар Саг стоит на развилке
Призер конкурса Саги о Конане 2018: За призовое место на конан-конкурсе 2018 года. 300 благодарностей: 300 и более благодарностей Банда берсерков: За победу в Конан-конкурсе 2016 Шесть человек на сундук мертвеца: За победу в Хоррор-конкурсе 2015 года 5 лет на форуме: 5 и более лет на фоурме. Спасибо что Вы с нами! Первое место на Конан-конкурсе - лето 2010: За рассказ, занявший первое место на конкурсе фанфиков по мотивам Саги о Конане Третье место на конкурсе «Трибьют Роберту Говарду»: За рассказ, занявший третье место на конкурсе рассказов по мотивам творчества Роберт Говарда. Заглянувший в сумрак: За третье место на конкурсе хоррор-рассказов в 2012 году. Безусловный победитель осеннего конкурса 2011: За первое и второе место на осеннем конкурсе рассказов по мотивам "Саги о Конане". 1000 и более сообщений: За тысячу и более сообщений на форуме. Второе место Зимнего Конкурса 2011: Автор рассказа, занявшего второе место на зимнем конкурсе фанфиков. Фанфикер 
По умолчанию Re: Игра Дракона

20. Огонь и кровь




-Ваше Величество, прошу вас…



Карлик едва поспевал за разьяренной королевой, быстро шедшей по скалистому берегу.



-Мы уже это обсуждали, Тирион!



-Может стоить обсудить еще раз? Избежать неодуманных решений…



-Необдуманных? – Дейенерис резко обернулась и Тирион невольно отступил, увидев выражение ее лица, - К чему привели ваши обдуманные советы, долгие обсуждения и разумные планы? Я потеряла Дорн, Простор и Железные Острова, позволила Серсее занять Штормовые Земли. Чем закончиться ваш очередной «хитрый план»- Ланнистерами на Драконьем Камне?



-Но мы же договаривались о перемирии…



-Да и сразу после вашего предложения, к моим детям прислали наемного убийцу! И из-за вашего же совета он ушел от возмедия,убив нескольких моих людей.



-Угроза, которой мы все страшимся не исчезнет от вероломства Серсеи.



-Да, но исчезнет угроза самой Серсеи - раз и навсегда! Отправьте воронов на Стену и сообщите Джону Сноу и Мормонту, что их миссия отменяется. Они могут возвращаться сюда или остаться на Севера - я сама прибуду туда, чтобы уничтожить армию мертвых, если она и впрямь существует. Но сделаю я это только после того, как будут повержены мои враги в Королевской Гавани!



-Но погибнут тысячи!



-Я уничтожу только Красный Замок. Остальные горожане не пострадают, кроме тех, кто вздумает сражаться за ваше семейство.



-Но ваше Величество…



-Довольно Тирион! – рык Дрогона, вышедшего навстречу королеве, придал еще больше веса ее крику,- ни слова больше или вы станете первым Ланнистером, который сгорит в драконьем пламени. Первым, но, поверьте, уж точно не последним!



Полыхающие гневом фиолетовые глаза устремились куда-то вдаль, словно смотря сквозь Тириона, прозревая что-то ему неведомое.



-Попытавшись убить моих детей, Серсея сделала свой выбор,- зло сказала она,- пусть теперь знает, что значит разбудить дракона!



Она поднялась на чешуйчатую спину и Тирион отпрянул, заслоняясь рукой от ветра, поднятого могучими крыльями. С ревом черная тварь взмыла в небо, на мгновение застив солнце и, набирая высоту, помчалась на юго-запад. Следом за Дрогоном устремились Рейегаль и Визерион.



***



-Сколько бочек со смолой принесли!?



-Пятьсот, милорд!



-Тащите еще пятьсот!



-Слушаюсь, милорд!- молодой солдат с гербом Ланнистеров на латах, стремглав сбежал вниз.



-А приятно, когда тебя называют «милорд»,- худощавый жилистый наемник с короткой бородкой поднялся к парапету башни, вставая рядом с черноволосым великаном.



-Но быстро надоедает,- усмехнулся Конан,- как и «Ваше Величество».



-Не знаю, не пробовал,- рассмеялся наемник,- пока мне и «милорд» в новинку. Будешь?



Он достал из-за пояса флягу с вином и, сделав большой глоток, протянул ее Конану. Тот тоже глотнул, с удовольствием ощущая, как потекло по жилам приятно тепло и вновь посмотрел вниз. Под стенами Красного Замка неторопливо текла Черноводная, на противоположном берегу которой застыли ряды воинов с длинными копьями и закрытыми шлемами. Конан знал, что это те самые Безупречные, оставившиеУтес Кастерли и прошедшие через весь Вестерос, к стенам столицы по приказу своей королевы. По флангам стояли дотракийцы время от времени пускавшие стрелы в сторону замка. В отличие от бесстрастных молчаливых евнухов, кочевники беспрестанно издавали воинственные крики и ругательства обращенные к осажденным.



-Дело дрянь,- сказал Конан.



-И не говори,- кивнул Бронн. С ним Конан нашел общий язык легче, с кем либо в Королевской Гавани. Отчаянный рубака, сквернослов и выпивоха, наемник напоминал Конану его самого в прошлом. Бронн тоже проникся к Конану симпатией, когда понял, что тот не хуже него разбирается в военном деле и также не заморачивается условностями, принятыми у знати.



-Такое же воинство западных и северных стен,- продолжал наемник,- мы в осаде.



-Да, я видел,- кивнул Конан,- но на штурм они не пойдут. Им не придется воевать-за них все сделает королева и ее драконы.



-Седьмое Пекло!- выругался Бронн,- я сказал Джейме, что не хочу быть рядом, когда эти твари обрушатся на столицу. Встречи с одним драконом мне хватило. И вот я здесь.



-Понимаю,- усмехнулся Конан,- эта война не должна была быть моей. Но и я тут.



Он не раз пожалел, что вернулся: узнав о его неудаче, разозлившаяся Серсея чуть не бросила его в подземелье и лишь вмешательство Джейме удержало ее. Но и сам старший Ланнистер был неприятно удивлен рассказом Конана.



-Почему она тебя отпустила?- снова и снова спрашивали его брат и сестра, несмотря на то, что Конан уже много раз рассказал, что к чему.



-Разве я вернулся, если бы и вправду сговорился с вашим братом и девчонкой,- огрызнулся он в ответ на очередное обвинение,- не будь дурой, Серсея.



Бронн с Джейме глянули на него, как на живого покойника, даже Клиган маячивший за спиной Серсеи, без команды схватился за меч. Однако королева почему-то промолчала.



-Знал бы, как все обернется,- продолжал киммериец,- оставил вас на сьеденье драконам, а не возвращался с предупреждением. Да, я потерпел неудачу, но это дело с самого начала было рискованным. К тому же и вы не рассказали мне правды. Карлик сказал, что вы вели переговоры о перемирии, после того как мы решили, что я пойду туда.



-Я не обязана делиться с тобой своими планами,- холодно сказала Серсея.



-Да,- едко сказал Конан,- и ты не представляешь, как это паскудно выглядит- покушение сразу после перемирия? В общем, с меня хватит. В вашем городе меня больше ничего не держит, к тому же есть места и поинтереснее. Этот остров, Расколотая Клешня, например, меня очень интересует.



Серсея и Джейме переглянулись.



-Зачем тебе к этим предателям Селтигарам? - раздраженно спросила королева.



-Предателям? Разве они не держат нейтралитет?



-Держали раньше,- неохотно протянула Серсея, - пока старый Адриан Селтигар находился в Королевской Гавани. Но на днях он скончался, а его наследница, Дейна Селтигар, провозгласила себя Леди Клешни и присягнула на верность Дейенерис.



-Ваши лорды чаще меняют хозяев чем портовая шлюха клиентов,- усмехнулся Конан,- впрочем, это не мое дело. Хотя, если мне дадут солдат, я организую небольшую экспедицию, чтобы привести этот остров к покорности. И себе возьму немного - одну-единственную безделушку.



-Рог Морского Короля,- усмехнулся Джейме,- еще одна байка.



-Также как и драконы и живые мертвецы и много чего еще,- рассмеялся Конан,- впрочем, вы не обязаны мне верить. Но я туда схожу.



-Одному туда лезть опасно,- внезапно сказала Серсея,- но, если ты обязуешься привести Клешню к покорности, мы дадим тебе наемников Бронна.



-После того, как ты поможешь нам тут,- добавил Джейме, - это справедливо, согласись. В конце концов это твоя идея- убить драконов тем ядом. Из-за этого она так взбеленилась, а значит мы в одной лодке. А после можешь отправляться хоть в во все Семь Преисподних.



Конан нехотя согласился и, в итоге, остался в Королевской Гавани, вместе с Бронном и Джейме обсуждая план обороны. Было очевидно, что город обречен, о чем варвар и говорил с Бронном.



-Может проще связать их обоих и выдать Дейенерис? - понизив голос, предлагал наемник,- в конце концов, не станет она же сжигать свою будущую столицу.



-Подарок она примет,- усмехнулся Конан,- только мне от этого не будет легче. Тирион, провожая, сказал, что Мать Драконов сожжет меня живьем, если я попадусь ей снова. Да и не в моих правилах открыто предавать тех, с кем я так долго сражадся на одной стороне.



-У меня с этим проще,- пожал плечами Бронн,- но и мне тоже вряд ли что обломиться у Дейенерис Таргариен. Ланнистеры дали мне титул, золото, они же обещали мне замок, пусть и не торопятся выполнять это обещание. Но с ними хотя бы есть надежда. А Дейенерис, как говорили, оставила всех своих наемников в Миерине, не пожелала взять в Вестерос даже своего любовника. Вряд ли ей понадобятся любые мои услуги,- он скабрезно усмехнулся,- я останусь в живых, но не у дел.



-Значит, остаемся с ними?- усмехнулся Конан.



-Похоже, у нас нет выбора,- сказал Бронн,- ага, легки на помине.





На Башню Белого Меча и впрямь поднимались брат и сестра Ланнистеры, в сопровождении молчаливого исполина. С ними ковылял черный колдун Н’кона: с тех пор как Серсея направила Квиберна за море, заключать договор с какими-то наемниками, роль лекаря при ней занял старый боккор. Завидев Амру он ощерился в ухмылке, могущей означать и радость и насмешку.


-Ты оставил меня без крыльев, Амра,- произнес он.



-Я и сам висел на волоске,- сказал Конан,- мне было не до твоей мертвой ящерицы.



-Что с вражескими войсками? - вмешалась в разговор Серсея.



-Смотрите сами, Ваше Величество,- Конан указал на противоположный берег реки,- все они тут.



Серсея тяжелым взглядом обвела вражеское войско и перевела взгляд на трех военачальников.



-Мы можем удержать город?- спросила она.



-Нет!- в один голос ответили Конан, Бронн и Джейме.



-Даже если бы тут были только Безупречные с дотракийцами, нам пришлось бы нелегко,- развил мысль Джейме,- у них численное превосходство, а большая часть наших войск или за пределами столицы или погибли на Розовом Тракте или перешли к Дейенерис. Золотые плащи ненадежны - они набраны, в основном, из горожан, которые сдадут нас, едва запахнет жареным. Без драконов у нас мог быть шанс отбиться. С драконами же,- он покачал головой.



-У нас есть еще тот яд?- спросила Серсея у Конана. Тот переспросил Н’кону.



-Мало,- пожал плечами колдун,- едва хватит на одно большое копье.



-И скорпион остался только один,- заметил Джейме,- Квиберн успел изготовить только три, но один сгорел на Розовом Тракте, а второй достался Матери Драконов.



- То есть мы можем сразить только одного дракона?



-До сих пор этого еще никому не удавалось,- сказал Бронн,- и даже если получится сейчас – двух оставшихся нам хватит.



-Вы предлагаете бежать?- прямо спросила королева.



-Именно так,- кивнул Конан,- выведите как можно больше с войск из Королевской Гавани и уходите – на Запад, к Лайлу, куда угодно. Может нам и удасться прорваться уйти Королевским Лесом, особенно, если Н’кона нам подсобит, как тогда на Ступенях.



-Можно попробовать,- кивнул черный колдун.



-Вот и отлично,- сказал Конан,- а я выведу людей, сколько смогу, через Железные ворота.



-Хорошо,- неожиданно сказала Серсея и брат изумленно посмотрел на нее,- так и сделаем. Я же покину замок чуть раньше: сегодня отплывает галера из Браавоса, на которой Тихо Несторис увозит золото в Железный Банк. Я договорилась о каюте.



-Разумно,- кивнул Джейме,- Дейнерис почти лишилась флота, кроме того ей не нужен сейчас конфликт еще и с Браавосом. Она не станет нападать. Но что ты будешь делать в Эссосе?



-Я там не задержусь,- сказала королева,- и вернусь вместе с Золотыми Мечами. Постарайтесь, к тому времени не растратить все наше войско.



-Только поторопитесь,- сказал Конан,- солнце уже высоко.



-Поторопиться следует вам,- рассмеялась Серсеи,- не задерживайтесь в Королевской Гавани после моего ухода. Пойдемте, сир Грегор.



Она развернулась и начала спускаться со стены, в сопровождении Горы и, к изумлению Конана, черного колдуна. Сузив глаза, Конан наблюдал за этой троицей, у которой, за время его отсутствия, судя по всему, появилась некая общая тайна.



***



Ветер свистевший в ее ушах и рык драконов, сливались в единый торжествующий гимн будущей победе. Ее пальцы кололи острые шипы, жесткая чешуя царапала бедра даже сквозь плотную ткань костюма, но она не чувствовала боли, захваченная предвкушением будещего триумфа. Под чешуйчатой кожей перекатывались могучие мышцы, заставляя Дейенерис чувствовать себя частью этой потрясающей мощи, сливаясь с Дрогоном в одно могущественное непобедимое существо, подобно гневному богу реющему над грешным миром. Под драконьими крыльями мелькнул и пропал Дрифтмарк, сменившись гладью Черноводного залива с черными точками отдельных судов. Дейенерис представила изумленно-испуганные лица моряков: многие ли из них догадываются, что присутствуют при написании первой страницы в истории правления Дейенерис Таргариен, Матери Драконов, предвозвестницы нового мира и нового порядка в Вестеросе?


Вот и Королевская Гавань. Перед глазам Дейенерис мелькнули башни Красного Замка, полуразрушенная громада Драконьего Логова и обгорелые развалины Септы Бейлора. Над устьем Черноводной клубился туман, зато остальная часть города была как на ладони. Дейнерис увидела суетящиеся фигурки на стенах, заметила и собственное воинство, окружившее столицу. Она отдала короткую команду и все три дракона взмыли над городом, совершив полный круг. Дейнерис направила Дрогона вниз и тот с ужасающим рыком пронесся над улицами, почти задевая крыльями крыши домов. Снизу послышались крики ужаса, люди в панике разбегались и дракон, разозленный шумом и мельтешением человеческого муравейника, уже распахнул огромную пасть, в глубине которой билось алое пламя.



-Вверх!- резко выкрикнула Дейнерис, чувствуя как нагревается огромное тело, от распиравшего его изнутри жара. Дрогон послушно взмыл вверх, пролетев рядом с одной из стен. Дейнерис заметила заметила целившихся в нее лучников, но дракон извернулся в воздухе и стрелы бессильно ударились о прочную чешую. Одна из стрел свистнула совсем рядом с королевой, задев рукав ее одеяния, - не ранив, но разозлив королеву.



-Дракарис!!!- ожесточенно выкрикнула Дейенерис и струя черно-красного пламени обрушилась на стены города, сжигая заживо солдат в золотых плащах. Вслед за Дрогоном пламя изрыгнули и остальные драконы. Огонь тут же перекинулся на жилые дома, заставив людей с криком разбегаться в разные стороны. Кто-то кричал, обьятый пламенем, мечась по двору, еще несколько человек срывали загоревшиеся одежды. С трудом Дейенерис заставила Дрогона подняться и отлететь в сторону моря. Совершив круг над морем перед городом, дракон с оглушительным ревом устремился на Красный Замок. С юга, сделав круг над Черноводной и Королевским Лесом, летел Рейегаль, с востока - Визерион. На стенах Замка уже поднимались луки и заряжались катапульты и среди всей этой суеты неподвижно высился закованный в доспехи исполин словно простой арбалет удерживающий в могучих ручищах скорпион.



Направляя дракона на стены замка, Дейнерис так и не обратила внимания на туман распозшийся у устья Черноводной на оба ее берега.



-Сир Джейме,- лорд Морленд подошел к главнокомандующему, мрачно уставишемуся ползущие над водой клубы тумана,- нас сносит в море.



-Я вижу, сир,- Джейме искоса посмотрел на своего знаменосца,- и что?



-Нас может отнести слишком далеко. Мы можем не успеть.



Джейме оглянулся - за ним тянулся, утопая в туманной дымке, длинный ряд галей, баркасов и барж, на которых всхрапывая, нервно переступалис ноги на ногу кони. Когда из реки поднялся туман, скрывший замок от вставших на противоположном берегу дотракийцев и Безупречных, из Замка, потайными ходами вышло войско Ланнистеров. Джейме объяснил своим солдатам, что они, воспользовавшись сгустившимся туманом, высадятся на берегу Залива и, пройдя через Королевский Лес, нанесут удар в тыл врагу. Еще ранее, под стены замка были согнаны все суда от речных пристаней. Об истинных целях этой вылазки знали лишь немногие: большинство знаменосцев Ланнистеров оставалось в неведении, тем более, что некоторых солдат все же пришлось оставить на стенах. Чтобы поднять их боевой дух, королева Серсея объявила, что отправляет на стены замка своего могучего защитника, оставшись с обычной охраной. Впрочем, на месте солдат удерживала не благодарность королеве за подобную жертву, но страх, овладевавший каждым, на кого падал взгляд жутких, налитых кровью глаз из прорезей в шлеме.



-Может, стоит причалить? - настойчиво повторил сир Морленд.



-Рано,- процедил Джейме, вглядываясь в туманную стену. Из-за нее доносились крики дотракийцев и фырканье коней, то и дело оттуда прилетали и стрелы, уже сразившие несколько солдат. Отвечать и вообще как-то выдавать свое присутствие Джейме запретил, пообещав поквитаться позже. Несколько кораблей в тумане все же налетели на мель и отстали, но в целом, ведомые опытными лоцманами, суда, один за другим выходили в открытое море.



-И все же, сир…- Морленд поперхнулся, уставившись на что-то в небе. Еще до того, как раздался оглушительный рык, Джейме знал, что он там увидит. Хотя он знал, что туман надежно укрывает его от взоров врагов, он невольно содрогнулся, при виде парящего в небе черного дракона. В ответ на его рев откликнулось сразу два крика и еще два крылатых ящера появились в небе. По всем кораблям послышался взволнованный ропот, а гребцы с удвоенным рвением налегли на весла, стремясь отойти подальше.



-Высадимся, когда я скажу,- отчеканил Джейме, зло глянув на оробевшего сира Морленда.



Знаменосец судорожно кивнул и отошел, отдавая негромкие приказы своим людям. Корабли медленно огибали длинный мыс, отделявший устье от остального Залива. Джейме еще раз посмотрел на затянутую туманом гладь и прошел к своей каюте. У двери стояло два стражника из наемников Бронна: чернокожий летниец и низкорослый волосатый иббениец. Оба поклонились Лорду-командующему, на что Джейме небрежно кивнул в ответ и вошел внутрь.



На полу каюты, поверх постеленной тонкой циновки лежал чернокожий Н’кона. Недвижный, с закатившимися глазами, так что виднелись одни белки, колдун выглядел бездушным трупом, да по сути являл сейчас немногим большее. Разум и чувства боккора пребывали в совсем ином теле, куда более могучем, нежели его собственное, сморщенное и иссохшее.



Джейме окинул его угрюмым взглядом, потом подошел к небольшому столику, на котором стоял графин и налил себе вина.



-Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Серсея,- проворчал он, пригубливая из бокала.



Неумолимо, точно смерть приближались драконы к Красному Замку, словно не замечая летящие в них стрелы и прочие метательные снаряды. Иные из стрелков, не выдержав, бросали все, сбегая вниз по лестнице, другие, находившиеся рядом с молчаливым великаном, продолжали стрелять, боясь Григора Клигана еще больше, чем крылатых чудовищ. Сам Гора неотрывно смотрел на приближавшегося дракона, медленно поднимая скорпион, заряженный болтом смазанным соком Яблок Деркето. На мгновение Дейнерис показалось, что она встретилась взглядом с этим безмолвным чудовищем и, внутренне содрогнувшись, она произнесла:



-Дракарис!



Дрогон взревел, распахивая пасть и исторгнув черно-красное пламя. Но прежде, чем оно объяло Гору, великан развернулся и смазанный ядом болт устремился в сторону Рейегаля. По негласному старшинству, принятому среди детей Дейенерис, два младших дракона изрыгали пламя на миг позже Дрогона и этого мига хватило Горе, чтобы выстрелить. Зеленый дракон вильнул в сторону, но полностью уклониться не успел и болт царапнул его по боку, тут же закровоточившему длинной рваной раной. В следующий миг бушующее пламя объяло вершину Красного Замка, сжигая все, что могло гореть: дерево, кожи, пеньку…и тела людей. В дыму, охваченные пламенем, люди с воплями метались по стенам и падали вниз. И даже камень начал гореть и сама Башня Белого Меча оплавилась, словно вершина свечи и камень потек алыми струями. Раз за разом три дракона низвергали пламя на стены замка и рушились башни, погребая под раскаленными камнями тех, кто избежал огня. Вспыхнула и осыпалась пеплом богороща, пламя разом испепелило тела отчаянно вывших собак на псарнях и мечущихся в клетках воронов в птичнике. Прекрасная в своем гневе, Дейенерис, сверкая фиолетовыми глазами, выкрикивала "Дракарис!" и послушные ее слову ящеры исторгали пламя, проникавшее до самых глубоких подземелий … где по ступенькам стекали потоки зеленой субстанции уходившей в те дальние закоулки, где в ожидании своего часа лежало множество глинянных сосудов с ужасным содержимым.



Н’кона внезапно моргнул и пошевелился, поднимаясь на ложе. Глянув на него Джейме невольно отшатнулся - никогда он еще не видел в глазах человека такой боли и страха.



-Я чуствовал, как огонь обьял мое тело,- прошептал колдун,- как он пожирает мою плоть и кости, как мой мозг вытекает через пустые глазницы. О Аджуджо и Дамбалла, не дайте мне вновь испытать такой муки!



-О чем ты говоришь? – тревожно переспросил Джейме, не понимая родной речи колдуна. Н’кона поднял на него глаза и мрачно усмехнулся.



-Уводи своих людей, однорукий,- на страшно ломанном Общем языке сказал колдун.



-Сир Джейме!- в каюту ворвался сир Морленд,- туман…он рассеивается.



Джейме, забыв о колдуне, выскочил наружу. Белесое марево вокруг и впрямь улетучивалось со стремительной быстротой, открывая противоположный берег. Позади полыхалКрасный Замок, над которым вились, изрыгая пламя три дракона. Передние суда уже причаливали к берегу и первые бойцы уже спрыгивали прямо в воду, выводя лошадей в Королевский Лес, однако последние суда еще огибали мыс, оказавшись на виду у врага. Увидев вереницу судов, исчезавших за мысом, дотракийцы заулюлюкали, пуская на ходу стрелы и, нарушив строй, устремившись в погоню, размахивая копьями и аракхами.



-Приготовиться к высадке,- выкрикнул Джейме, со всей мощи,- налечь на весла!



Оглушительный грохот за его спиной, придал еще больше убедительности его призывы. Джейме обернулся и замер пораженный открывшейся ему ужасающей картиной.



Красного Замка больше не было: вместо него полыхал исполинский костер, где красно-оранжевые всполохи стремительно исчезали, растворяясь в несравенно более мощном ядовито-зеленом пламени. Дикий огонь, безумное творение пиромантов короля Эйериса, вырвался на свободу, подпитавшись от магической силы драконов, разом испепелив остатки замка. Миг – и языки пламени в несколько человеческих ростов, вспыхнули на поверхности Черноводной, разбрасывая во все стороны смертоносные хлысты-руки, воспламеняющие все, к чему прикасались. Передние ряды Безупречных, не успев вовремя отойти вспыхнули словно свечи, от них пламя перекинулось дальше, пожирая живую плоть и расплавляя металл доспехов. Дотракийцы разворачивали коней, в панике устремляясь вглубь леса, но и в нем их нагонял ужасающий зеленый демон.



Драконы, вовремя взмывшие ввысь не пострадали, равно как и оседлавшая Дрогона Дейенерис, с ужасом озиравшая буйство пламени. Тут же оказалось, что на этом кошмар не оканчивается: Рейегаль, реющий над рекой, вдруг издал ужасающий вопль, разом перекрывший и рев пламени и рык остальных драконов и крики сжигаемых заживо людей. Из его пасти вырвалась струя пламени и Дрогон, летевший недалеко от собрата зарычал от боли, когда огонь обжег ему хвост.



-Что случилось?! - крикнула побледневшая Дейенерис,- Рейегаль!



Огромная голова повернулась и к своему ужасу Дейнерис не увидела в глазах дракона прежнего огня - лишь слепые бельма. Огнедышащая пасть распахнулась и Дрогон нырнул вниз, виляя меж языками зеленого пламени. Визерион, издав тревожный крик, обратился в бегство вверх по течению Черноводной. Рейегаль зарычав, испустил струю пламени, почти сразу утонувшей в зеленом зареве дикого огня. Однако дракон не успокаивался, слепо мечась в воздухе, то беспорядочно сея смерть среди избежавших дикого огня дотракийцев и Безупречных, то вновь обрушиваясь на городские стены. Вот затрещали и рухнули Речные ворота, обрушенные вырвавшимся из-под земли новым столпом зеленого пламени. Вслед за Речными взлетели на воздух Королевские ворота, затем Львиные - один за другим воспламенялись запасы дикого огня, заложенные под городом еще Безумным Королем Эйрисом, отцом Матери Драконов.



Дейнерис едва удерживалась на спине Дрогона, уносившего свою хозяйку подальше от обезумевшего собрата. Крепко, до крови, вцепившись в багровые шипы, украшавшие могучую спину, она широко раскрытыми от ужаса глазами всматривалась в бушевавшее под ней огненно-зеленое море. Город, который веками был столицей Таргариенов превращался в груду пепла,- дома, септы, рынки, кузницы, бордели,- и точно также сгорали и люди. Знатные и простолюдины, богатые и бедняки, воры и честные труженики, шлюхи и девы,- все они одинаково вопили, обьятые диким огнем, прежде чем, рассыпаться пеплом. Вот хлопнул очередной взрыв и новый ярко-зеленый цветок распустился над Блошиным Концом. Уродливый нарост на теле города при жизни, в смерти он стал страшен - и невыразимо прекрасен. Дейнерис невольно засмотрелась на него, чувствуя как ее завораживает пляска языков зеленого пламени и в этот момент позади нее послышался новый рев боли. Обернувшись, она увидела как Рейегаль, слепо мечущийся над столицей и поджигающий все на своем пути, устремился за своим собратом. Его зеленая чешуя приобрела столь же ядовитый оттенок, что и дикий огонь и на фоне его дракон, вылетающий из стены пламени, казался демоническим олицетворением стихии. Пасть раскрылась, готовясь дохнуть огнем, когда Дрогон нырнул меж обьятых пламенем домов, чтобы тут же взмыть к небесам. Пальцы Дейнерис соскользнули с могучей шеи и она с отчаянным криком рухнула в ядовито-зеленую пучину.



Обьятые ужасом горожане устремлялись к Драконьим, Старым и Божьим воротам, еще свободным от пламени. Осаждавшие их дотракийцы в панике разбегались, но Безупречные стояли твердо, пока из окутавшего города дыма и пламени не вынырнул зеленый дракон. Вот тут побежали и евнухи. Вскоре огненная стена докатилась и до северных ворот, воспламенив заложенные под ними запасы дикого огня, окончательно превративших Королевскую Гавань в ужасающую огненную могилу.



Горел и Королевский Лес: дикий огонь и драконье пламя словно соперничали между собой, кто быстрее охватит очередной акр земли, испепеляя деревья, кусты, спасающихся в панике зверей, а также дотракийцев, Безупречных и солдат Ланнистеров. Первым повезло больше – к моменту взрыва большинство из них успели высадиться вместе с лошадьми. Те же, кто замешкался с высадкой, сгорели у берега, либо в охватившем лес пламени. Большинству же повезло еще и в том, что вели их люди, неплохо знавшие эти места: тот же Джейме хорошо помнил времена Братства Королевского Леса, во время борьбы с которым он и получил звание рыцаря. Знали Лес и другие сопровождавшие его воины, тогда как дотракийцы и Безупречные, попав в непривычную и незнакомую им среду, почти все погибли в ужасающем лесном пожаре. Но и из семи тысяч солдат, рыцарей, наемников и знаменосцев Ланнистеров, отплывших утром от Красного Замка, немногим больше трех тысяч перешло Путеводную, ставшую границей распространения пожара. Именно это, израненное и обожженное войско во главе с Джейме Ланнистером, в конце концов вышло к Штормовому Пределу соеденившись с людьми кастеляна Лайла Крейкхолла.



А чуть позже к замку выбежал огромный вепрь - слегка обгоревший, но не потерявший от этого боевого духа. Презрительно хрюкнув на схватившихся за оружие стражников, он преклонил колени и с его спины спрыгнул чернокожий старик, увешанный амулетами. Высокомерно глянув на уставившихся на него солдат он гордо прошествовав в ворота Штормового Предела. Огромный кабан трусил рядом, словно охотничья собака.



Рейегаль, бушевавший над развалинами Королевской Гавани, вконец обезумев от боли, слепо рванулся в сторону моря, будто там пытаясь потушить терзавший его снаружи и изнутри огонь. Объятый зеленым пламенем, он несся все дальше в открытое море, пока, наконец, не рухнул в воду. Но еще долго было видно, как мерцает в глубине угасавший дикий огонь. Немало людей, с разных судов, наблюдало гибель дракона…включая и светловолосую женщину в черном платье, потягивавшую вино из чаши на корме браавосской галеры. Холодная улыбка искривила ее губы и она, отхлебнув еще вина, удалилась в предоставленную ей каюту.



Уже темнело, когда плясавшее над город пламя начало стихать, опускаясь все ниже. Реявшие поодаль Дрогон и Визерион с опаской опустились на развалины. Оглашая воздух громкими воплями, они рылись в кучах пепла, раскидывая груды оплавившегося камня , металла и кучи почерневших костей, будто огромные куры, роющиеся в мусоре.



Внезапно одна из груд пепла зашевелилась из нее появилась лысая голова, с прилипшим к ней пеплом. Следом появилось и все тело- обнаженное, покрытое ссадинами и синяками, испачканное сажей. Дейенерис посмотрела на подступивших к ней драконов, перевела взгляд на окружавшие ее развалины и вдруг разрыдалась, только сейчас поняв, весь ужас происшедшего. Обвив руками шею Дрогона она содрогалась от рыданий: от боли за погибшего Рейегаля, за погибших жителей Королевской Гавани, за всех, кто погиб и еще погибнет в этой проклятой забаве именуемой Игрой Престолов.

Последний раз редактировалось Зогар Саг, 20.12.2017 в 23:17.

For when he sings in the dark it is the voice of Death crackling between fleshless jaw-bones. He reveres not, nor fears, nor sinks his crest for any scruple. He strikes, and the strongest man is carrion for flapping things and crawling things. He is a Lord of the Dark Places, and wise are they whose feet disturb not his meditations. (Robert E. Howard "With a Set of Rattlesnake Rattles")
Зогар Саг вне форума   Ответить с цитированием
Эти 2 пользователя(ей) поблагодарили Зогар Саг за это полезное сообщение:
Kron73 (22.12.2017), Михаэль фон Барток (21.12.2017)
Старый 21.12.2017, 18:08   #53
лорд-протектор Немедии
 
Аватар для Михаэль фон Барток
 
Регистрация: 11.11.2007
Сообщения: 3,636
Поблагодарил(а): 55
Поблагодарили 271 раз(а) в 151 сообщениях
Михаэль фон Барток стоит на развилке
Банда берсерков: За победу в Конан-конкурсе 2016 5 лет на форуме: 5 и более лет на фоурме. Спасибо что Вы с нами! 1000 и более сообщений: За тысячу и более сообщений на форуме. 
По умолчанию Re: Игра Дракона

Цитата:
Автор: Зогар СагПосмотреть сообщение
А вот тут мы вас и поправим. Думаешь, я писать начал, совсем уж матчасть не изучив? Есть теория, которая все объясняет (с)

Из "Мира Льда и Пламени":

на энциклопедию я не расшарился, а у Дени - огненные!!! )))
но так-то эта все объясняющая теория хорошо включается в теорию, что Вестерос НЕ СОВСЕМ ФЭНТЕЗИЙНЫЙ мир.
типа, потомки космических посесленцев скатилисб вниз по социальной лестнице.
Иные на Севере - инопланетяне as is.
и "ходячие мертвецы" подняты не волшебным, а "условно-научным" способом.
если те "маги" валирийских времен были биоинженерами...
а может дрэгонов вообще Таф привез по сдельной цене!

Михаэль фон Барток вне форума   Ответить с цитированием
Этот пользователь поблагодарил Михаэль фон Барток за это полезное сообщение:
Зогар Саг (22.12.2017)
Старый 22.12.2017, 00:13   #54
Король
 
Аватар для Зогар Саг
 
Регистрация: 12.01.2009
Сообщения: 5,368
Поблагодарил(а): 264
Поблагодарили 408 раз(а) в 247 сообщениях
Зогар Саг стоит на развилке
Призер конкурса Саги о Конане 2018: За призовое место на конан-конкурсе 2018 года. 300 благодарностей: 300 и более благодарностей Банда берсерков: За победу в Конан-конкурсе 2016 Шесть человек на сундук мертвеца: За победу в Хоррор-конкурсе 2015 года 5 лет на форуме: 5 и более лет на фоурме. Спасибо что Вы с нами! Первое место на Конан-конкурсе - лето 2010: За рассказ, занявший первое место на конкурсе фанфиков по мотивам Саги о Конане Третье место на конкурсе «Трибьют Роберту Говарду»: За рассказ, занявший третье место на конкурсе рассказов по мотивам творчества Роберт Говарда. Заглянувший в сумрак: За третье место на конкурсе хоррор-рассказов в 2012 году. Безусловный победитель осеннего конкурса 2011: За первое и второе место на осеннем конкурсе рассказов по мотивам "Саги о Конане". 1000 и более сообщений: За тысячу и более сообщений на форуме. Второе место Зимнего Конкурса 2011: Автор рассказа, занявшего второе место на зимнем конкурсе фанфиков. Фанфикер 
По умолчанию Re: Игра Дракона

Цитата:
Автор: Михаэль фон БартокПосмотреть сообщение
на энциклопедию я не расшарился, а у Дени - огненные!!! )))

Ну так правильно, плоды долгих экспериментов. А в видениях Дэйенерис - память прошлого еще до их начала. Я вот тут немного тему раскрыл)

Цитата:
но так-то эта все объясняющая теория хорошо включается в теорию, что Вестерос НЕ СОВСЕМ ФЭНТЕЗИЙНЫЙ мир.
типа, потомки космических посесленцев скатилисб вниз по социальной лестнице.
Иные на Севере - инопланетяне as is.
и "ходячие мертвецы" подняты не волшебным, а "условно-научным" способом.
если те "маги" валирийских времен были биоинженерами...

Мне эта теория знакома, но не нравится Не люблю когда фэнтези и хоррор объясняют естественнонаучными причинами. Хотя Мартин больше НФ-писатель, с него станется.
Я теорию о "магах крови" воспринимаю как нечто похожее на тех колдунов, что у Говарда в "Алых гвоздях" драконов оживляли.

For when he sings in the dark it is the voice of Death crackling between fleshless jaw-bones. He reveres not, nor fears, nor sinks his crest for any scruple. He strikes, and the strongest man is carrion for flapping things and crawling things. He is a Lord of the Dark Places, and wise are they whose feet disturb not his meditations. (Robert E. Howard "With a Set of Rattlesnake Rattles")
Зогар Саг вне форума   Ответить с цитированием
Старый 25.12.2017, 23:24   #55
Король
 
Аватар для Зогар Саг
 
Регистрация: 12.01.2009
Сообщения: 5,368
Поблагодарил(а): 264
Поблагодарили 408 раз(а) в 247 сообщениях
Зогар Саг стоит на развилке
Призер конкурса Саги о Конане 2018: За призовое место на конан-конкурсе 2018 года. 300 благодарностей: 300 и более благодарностей Банда берсерков: За победу в Конан-конкурсе 2016 Шесть человек на сундук мертвеца: За победу в Хоррор-конкурсе 2015 года 5 лет на форуме: 5 и более лет на фоурме. Спасибо что Вы с нами! Первое место на Конан-конкурсе - лето 2010: За рассказ, занявший первое место на конкурсе фанфиков по мотивам Саги о Конане Третье место на конкурсе «Трибьют Роберту Говарду»: За рассказ, занявший третье место на конкурсе рассказов по мотивам творчества Роберт Говарда. Заглянувший в сумрак: За третье место на конкурсе хоррор-рассказов в 2012 году. Безусловный победитель осеннего конкурса 2011: За первое и второе место на осеннем конкурсе рассказов по мотивам "Саги о Конане". 1000 и более сообщений: За тысячу и более сообщений на форуме. Второе место Зимнего Конкурса 2011: Автор рассказа, занявшего второе место на зимнем конкурсе фанфиков. Фанфикер 
По умолчанию Re: Игра Дракона

21.Окровавленная Клешня




С оглушительным лязгом меч скрестился с боевым топором и, треснув, переломился. Осколок стали отлетел, ранив Конана в щеку. Отбросив бесполезный обломок, киммериец сорвал с пояса кинжал и, когда его противник,- рослый бородатый мужик, -шагнул вперед, занося топор, Конан метнул клинок. Его противник, выронив топор, тяжко повалился на землю. Конан выдернул кинжал из окровавленной глазницы, подхватил топор убитого и огляделсяпо сторонам.



Бой подходил к концу: знамя с медвежьей лапой на белом поле лежало в грязи, также как и тела тех, кто сегодня сражался под стягом Брюннов . Хохочущие наемники тащили из замка все мало-мальски ценное, в том числе и плачущую дочку Беннарда Брюнна. Сам глава дома, со страшной раной в груди лежал перед входом в собственный замок, задрав к небу седую бороду, неподалеку от него хрипел в предсмертных судорогах его сын и наследник.



-Отчаянный был старик,- вытирая кровь с меча, к Конану подошел Бронн.



-Да,- кивнул Конан,- что же, он знал, на что шел, когда отказался сдать замок,- киммериец бросил взгляд на небо, - похоже, опять будет дождь.



-Опять,- усмехнулся Бронн,- я и не заметил, что он вообще кончался. В этих краях столько воды, что, похоже, нам скоро придется отрастить жабры.



Конан усмехнулся в ответ – он бы не возражал. Может хоть так он быстрее повстречается с тварями, ради которых он затеял этот поход.



-В столице я насмотрелся на огонь,- сказал киммериец,- самый разный. Теперь мне нравится, когда вокруг много воды.



Бронн согласно кивнул: в Королевской Гавани им и впрямь пришлось нелегко. Взяв под командование две тысячи солдат Ланнистеров и около тысячи наемников, Конан, Бронн и сир Аддам Марбранд, командующий городской стражей, попытались вырваться из города во время атаки драконов. Однако Стальные Ворота блокировали Безупречные и, после отчаянной попытки прорваться к лодкам, наемники были вынуждены оступить в город. В этот момент и раздался оглушительный взрыв и громада Красного Замка вспыхнула зеленым пламенем. Конан, уже знавший о диком огне, настоял, чтобы ему дали возглавить вторую атаку и сир Марбранд, раненный в руку, передал ему командование. Вторую вылазку киммериец провел там, где осаждавшие не ожидали прорыва - через Драконьи Ворота, выходящие на Королевский Тракт и охранявшиеся лучше, чем остальные. Вылазка наемников совпала с массовым бегством горожан от драконьего и дикого огня пожиравшего квартал за кварталом. Столь огромную толпу Безупречные и дотракийцы не смогли сдержать, хотя и убивали беглецов тысячами. Целая гора мертвых, изрубленных на куски, тел, перегородила Тракт, но, не смотря ни на что, обезумевшие от ужаса люди рвались вперед, пока строй Безупречных не оказался смят и растоптан в нескольких местах. В образовавшуюся брешь устремился отряд Конана . Едва они прорубили себе дорогу на Королевский Тракт, как позади послышался взрыв и Драконьи Ворота полыхнули ядовито-зеленым пламенем. Сначала побежали дотракийцы, а после того, как из пламени вылетел обезумевший от боли дракон , за ними ринулись и Безупречные. Конан, Бронн и Аддам Марбанд, воспользоавшись всеобщей суматохой, увели сильно поредевший отряд все дальше на север, пока не остановились в замке под названием Оленьи Рога.



Именно там отряд разделился: солдаты Ланнистеров под командованием сира Аддама уходили в Речные Земли, где оставались войска верные королеве Серсее. Конан же и Бронн вместе с отрядом из четырехсот наемников уходили на полуостров Раздвоенный Коготь, у восточного берега которого находилось родовое гнездо Селтигаров. Брон и несколько наемников из этих мест вовсю расписывали остальным сколь богатую добычу можно взять в Клешне: по их словам островной замок битком набит мирийскими коврами, волантинским стеклом, золотой и серебряной посудой и драгоценностями. Наверное, слухи были преувеличены, но точно также они могли оказаться и правдой: Селтигары были древним родом из самой Валирии, так что могли располагать множеством редкостей. По преданию в замке находился топор из валирийской стали и рог вызывающий морских чудовищ. Было оговорено, что рог достанется Конану, а остальное наемники поделят по своему усмотрению. Сам Конан предпочел бы добраться до Клешни морем, но во-первых, ближайший порт – Сумеречный Дол, все еще оставался под контролем войск Дейенерис, во-вторых, им бы пришлось проплывать в опасной близости к Драконьему Камню, в-третьих - привести к покорности следовало не только Клешню, но весь Раздвоенный Коготь, лорды которого еще со времен восстания Баратеонов поддерживали Таргариенов и сейчас почти сразу присягнули Дейенерис.



Впрочем, последнее обстоятельство, как вскоре выяснилось, оказалось сильно преувеличено. Далеко не весь Коготь поддержал Мать Драконов: долгое безвластие пробудило старые склоки местных мелких лордов, принявшихся упоенно резать друг друга. Конан опасался, что им придется прорываться с боем через враждебную, объеденившуюся против чужаков страну, однако кое-кто из местной знати напротив обрадовался появлению силы, способной склонить чашу весов в их сторону. Так, против Брюннов из Бурой Лощины выступила иная ветвь того же рода - Брюнны из Лютого Логова, не менее рьяно, чем наемники грабившими своих родичей. Остальные лорды также погрязли во взаимной грызне и кровной мести, столь ожесточенной, что она пересилила даже традиционную местную ненависть к чужакам. К Селтигарам с Клешни никто из них не питал особых симпатий, поскольку в старые времена валирийские лорды нередко пытались взымать поборы с местных. Немало местных жителей пополнили отряд Конана и Бронна, желая поучаствовать в разграблении замка с поэтичным названием Крабья Нора.



Сборный отряд наемников и воинов Брюннов выдвинулся, переждав ночь, на рассвете. Дорога по которой они двигались вдоль побережья выглядела все более заброшенной, зарастающей травой и молодой лесной порослью. Деревушки и придорожные трактиры попадались все реже, пока не пропали совсем. Лишь однажды слева появились развалины старого замка, сложенного из огромных камней, поросших ядовитым красным плющом. Все деревянные строения замка давно сгнили, груда камней, оставшаяся от главной башни, поросла зеленым и розовым мхом, внутренний двор зарос молодыми сосенками.



От замка доносились странные звуки – будто негромкий шепот, шедший казалось одновременно из-под земли и из угрюмых развалин.



-Это Шепоты,- сказал Ульрик Брюнн из Лютого Логова,- замок Крэббов. Сам род давно вымер, но здесь и по сей день вспоминают о Кларенсе Крэббе, одном из здешних королей. Он убил множество рыцарей, колдунов, пиратов и даже одного короля. Головы своих жертв Крэбб приносил в свой замок, где его жена, лесная ведьма, возвращала их к жизни, и те давали сиру Кларенсу советы. Говорят они по-прежнему живут в подземельях, а этот шепот- их голоса.



-Это просто волны,- усмехнулся Конан.



-Еще говорят, - продолжил Ульрик, - что Кларенс Крэбб сразился с королем хлюпарей и победил его. С тех пор они не тревожат Раздвоенный Коготь.



Конан переглянулся с Бронном и тот пожал плечами.



-Далеко еще до Клешни? - спросил он, внимательно рассматривая груду развалин.



-К вечеру будем.



После Шепотов дорога уклонялась от моря, уходя вглубь полуострова. Чуть заметные звериные тропки вились меж исполинских сосен, смыкавших свои ветви над вооруженным отрядом, погружая людей в серо-зеленый сумрак. Крутые холмы сменялись болотистыми низинами, в которые, журча, впадали небольшие речушки. Солнце, похоже, не заглядывало сюда и в самые ясные дни, а сейчас наверху опять зарядлил дождь, впрочем все равно не достававший до людей. Время от времени на склонах холмов попадались очередные развалины или черные провалы- входы в сырые пещеры.



-Эти места давно заброшены людьми,- говорил Ульрик Бронн,- но дальше, на берегу моря стоят три деревни: Раковина, Устричья и Креветка. Местные платят оброк Селтигарам и у них найдутся лодки, которые доставят нас на остров.



-Скорей бы уже,- подал голос Бронн,- а то, чувствую, я тут сам скоро превращусь в креветку.



Наконец сосны впереди стали редеть, а вскоре послышался и негромкий шум моря. Но еще не увидев моря, Конан, шумно потянув носом, уловил запах отличный от окружавших их до сих пор запахов хвои, тины и гнилой воды.



-Чувствуешь?- он обернулся к Бронну. Тот кивнулЕ лицо наемника приобрело непривычно сумрачное выражение. Вскоре и остальные учуяли тошнотворно-сладкий запах гниющей плоти, перемешанный с вонью гари и резким, с каждым шагом становящимся все более густым рыбий запах. Конан хищно ощерился, узнав эту вонь - как долго он ждал встречи с ее обладателями.



-Смотрите в оба,- бросил он остальным,- и не пугайтесь. Они жутковато выглядят, но умирают также как и все прочие твари.



-О чем это он?- недоуменно спросил один из наемников.



-О хлюпарях,- многозначительно произнес Ульрик, перекинувшись взглядом с Бронном.



Раковина оказалась первой из встреченных наемниками деревень. От нескольких десятков домов остались лишь обгорелые развалины, меж которых вповалку лежали скорчившиеся обугленные тела. Ближе к берегу следы пожара исчезали, но от этого было не легче: и сам берег и причал покрывала густым слоем вонючая слизь, от которой и исходил рыбий запах. Кроме слизи набережную заливала кровь, тут и там валялись обглоданные человеческие кости. На иных из них еще виднелись следы острых зубов. На влажном песке виднелись следы перепончатых лап.



-Хлюпари!- Брюнн невольно схватился за меч,- о боги, так это правда! Они не выдумка!



-Чему ты удивляешься,- пожал плечами Бронн,- на юге появились драконы, с севера доходят слухи о пробудившихся Белых Ходоках. Стоит ли удивляться, что и твари из ваших легенд вернулись в свою обитель.



-Только теперь нет сира Кларенса Крэбба, чтобы низвергнуть короля хлюпарей.



-С вами есть кое-кто получше!- рассмеялся Конан,- Бадб и Немайн, когда я носил корону мои владения были чуть побольше груды камней в сосновой роще! Пусть приходят ваши хлюпари - я давно ищу с ними встречи.



Сказанное, похоже, перепугало местных еще больше, да и многие наемники бросали косые взгляды на Конана.



-Вспомните о добыче, что вас ждет там,- продолжал киммериец, кивая на большой остров высящийся на горизонте,- вот та самая Клешня, к которой мы шли все это время. Ее сокровища ждут вас – так неужели вы повернете назад после нескольких жабьих следов?



Раздавшийся затем шепот можно оценить по-разному, но все же никто не возразил Конану, когда он приказал остальным рассыпаться по берегу в поисках выживших. Таковых не нашлось, однако на телах убитых, не сильно изуродованных огнем, обнаружились раны от меча и топора. А на песке нашлись следы обутых в сапоги ног, явно не принадлежавших тварям из Бездны.



-Кто-то помогал хлюпарям,- пробормотал Конан,- сжигать деревни и сражаться сталью не в их повадках. Кто-то, пришедший с моря,- он еще раз бросил взгляд на следы,- и мне кажется, что мне уже доводилось встречаться с теми, кто носил такую обувь и сражался таким же оружием.



В двух оставшихся деревнях также обнаружились разоренные и сожженные дома, покрытый кровью и слизью берег, человеческие и нечеловеческие следы вперемешку. Что хуже - нигде не было и следа лодок: то ли нападавшие их сожгли, то ли увели с собой.



-Проклятье,- выругался Конан,- и как мы попадем на этот остров? Есть идеи?



-С вашего позволения, ваша милость,- подал голос один из наемников,- в молодости я плавал с контранабандистами в этих водах и знаю, что к северу от Креветки начинается огромная отмель, ведущая к самой Клешне. Но пройти там можно только в час отлива.



Конан перевел взгляд на полную Луну, посеребрившую водную гладь между ними и островом. И в этот момент налетевший с моря ветер донес до наемников жалобный крик, полный мучительной боли, тут же оборвавшийся мерзким квакающим смехом.



Такой же смех разносился над Клешнй и сейчас. Даже с рассветом на острове царили сумерки, вызванные застившими небо серыми тучами и поднявшимся от воды туманом.. Сама Крабья Нора выглядела сейчас крайне непрезентабельно: знамена с красными крабами Селтигаров валялись на земле, перепачканные кровью и слизью., стены замка почернели от гари и копоти. От хозяйственных построек остались лишь обгорелые развалины, также как и от окруживших замок деревень. Куча пепла осталась от большой пристани и стоявших там кораблей. Впрочем, сажа и зола, оставшиеся от бушевавших пожаров, давно уже смешались с грязью, кровью и пахнущей рыбой слизью. Такая же слизь покрывала стены замка и чудом уцелевшее чадрдево посреди сгоревшей богорощи. По всему двору валялись обглоданные человеческие кости.



И в этом царстве тлена и разрушения кишели уродливые существа, похожие на вышедших из преисподней бесов. Громоздкие уродливые тела покрывала зеленая чешуя, когтистые пальцы соединяли плавательные перепонки, издававшие мерзкое хлюпанье, когда твари ступали по кровавой грязи. Уродливые морды напоминали одновременно рыбьи и лягушачьи, с выпуклыми холодными глазами и пухлыми губами, за которыми виднелись острые зеленые зубы. На шеях этих существ трепетали жаберные складки. Все эти твари передвигались то на двух ногах, то на четырех, порой совершая прыжки, подобно огромным лягушкам. Они сновали по двору, забирались на стены, появлялись и исчезали в выбитых дверях и окнах замка, всюду оставляя следы дурнопахнущей слизи. Иные присев на корточки, держали в лапах различные части человеческих тел, с мерзким чавканьем пожирая мертвую плоть.



Во всем замке остался лишь один живой человек: дрожащая от страха молодая девушка, сидевшая на вершине сваленных в груду камней. Одеждой ей служили лишь роскошные серебристые волосы, ниспадавшие ей почти до талии. Алебастрово-белую кожу покрывали синяки и ссадины, но даже они не могли скрыть красоты упругих грудей и стройных ног. Пурпурно-фиолетовые глаза с ужасом, граничащим с безумием, смотрели на сновавших вокруг чудовищ. Особенно среди хлюпарей выделялось одно чудовище: высокая грузная тварь, в два раза больше остальных. Под слоем жира перекатывались могучие мускулы, кожу покрывала переливчатая разноцветная чешуя. Уродливую голову украшала золотая тиара, похожая на переплетшиеся между собой щупальца или змеиные тела. Одной лапой он держал человеческую бедренную кость, с удовольствием обгладывая мясо с «душком»,. Вторая перепончатая лапа лежала на плече перепуганной девушки, чуть не падавшей в обморок всякий раз чудовище останавливало на ней взгляд и полные губы похотливо причмокивали.



Внезапно чудовище издало протяжный квакающий рев и все остальные твари, оставив свои занятия, стали подбираться поближе к «трону». Огромный хлюпарь, издав нечто похожее на смех, ухватил девушку за плечо и опрокинул ее на землю. Не успела несчастная подняться, как рядом, разбрызгивая жидкую грязь, плюхнулось уродливое тело «ухажера». Хлюпарь поднялся на ноги и девушка закричала от ужаса, завидев вздыбившийся уродливый орган, много толще и длиннее, чем у любого мужчины. Она попыталась отползти, но чудовище, угрожающе квакнув, навалилось сверху и девушка отчаянно закричала, чувствуя как упругая холодная плоть вторгается в ее лоно. Она вопила и визжала, молотя руками по чешуйчатому телу, но только отбила себе руки, пока тварь, не обращая внимания на ее потурги, продолжала терзать ее нежную плоть. Собравшиеся вокруг хлюпари смотрели на противоестественное насилие горящими от похоти глазами, переваливаясь в нетерпеливом ожидании и издавая квакающие звуки.



Наконец тварь в тиаре с удовлетворенным рыком обмякла и медленно отпозла в сторону. Уродливый член неохотно покинул окровавленное влагалище, залитое вонючим зеленым семенем. Сама девушка уже не кричала- только глухо, надрывно стонала, когда очередная тварь, , наваливалась сверху.



-Кром и Немайн!



Воинственный киммерийский клич застал врасплох хлюпарей, уверенных, что на Клешне уже не осталось живых людей. Тем большей неожиданностью стало для них появление вооруженных наемников, испуганных, но одновременно и разьяренных открывшимся перед ними зрелищем. Однако твари быстро опомнились: их было меньше, чем наемников, у них не было оружия, их застали врасплох и все же они вступили в бой, используя свои когти, зубы и невероятную силу, многократно превосходящую человеческую. Острые мечи взрезали скользкую плоть, но даже после десятка ран, каждая из которых убила бы человека, невероятно живучие твари находили силы убить врага. Даже доспехи не всегда помогали: могучие лапы отрывали людям головы вместе с шлемами, острые зубы вгрызались в любю частицу плоти не прикрытую доспехами, а острые когти разрывали даже звенья кольчуг. Несмотря на то, что перепончатые лапы не сильно подходили для держания оружия, тем не менее, подхватив камень или обломок дерева хлюпари крушили ими людские черепа, не замечая даже как из страшных ран на их теле вываливаются красно-зеленые внутренности. Облепившие стены твари прыгали вниз на дерущихся внизу людей, разом ломая им кости и сворачивая шеи.



И все же, численный перевес, лучшее оружие и внезапность нападения приносили победу людям. Весь двор был завален серо-зелеными трупами, тогда как оставшиеся хлюпари все чаще обращались в бегство, стремясь добраться до спасительного моря.



Конан сошелся лицом к лицу с хлюпарем в тиаре: подхватив с земли обломок каменного столпа, он раз за разом обрушивал его на головы наемников, круша и шлемы и черепа под ними. Один из ударов оказался столь силен, что камень, проломив доспех, раздробил одному из наемников грудную клетку, но и сам рассыпался в крошево. Отбросив бесполезный обломок, чудовище с утробным квакающим ревом кинулось на Конана, орудовавшим боевым топором словно дровосек. Варвар, занес топор, но чудовище уклонившись от удара, сошлось с Конаном врукопашную, обхватив его могучими лапами. Киммериец словно попал в могучие тиски, раздиравшие его на части, тогда как рука с топором оказалась намертво прижата к телу чудовища. Острые когти прочертили глубокие раны на его спине, над головой распахнулась зубастая пасть. Конан, отчаянным рывком высвободив одну руку, вцепился сильными пальцами в покрытое кожистыми складками горло, изо всех сил, удерживая на расстоянии клацавшую зубами пасть. Какое-то время они застыли, отчаянно борясь: Конан пытался задушить хлюпаря, а тот пытался вгрызться в его голову. На мгновение хватка чудища ослабла, и Конан, вывернув руку, державшую топор, изо всех сил рванул его вверх. Острое лезвие распороло пах и брюхо чудовища, и тварь осклизлой окровавленной тушей повалилась на землю.



Тяжело дыша и дрожа всем телом, залитый кровью Конан осматривался по сторонам. Бой подходил к концу - почти все твари были перебиты или бежали, но и от возглавляемого им отряда осталось меньше трети. Несколько хлюпарей, попытались укрыться в замке и наемники кинулись за ними, попутно высматривая поживу.



-Замок кто-то обчистил до нас,- сказал Бронн, подходя к Конану,- остались мирийские ковры, но в таком состоянии, что их даже в конюшне не постелишь. А так – ничего : ни драгоценностей, ни редкостей, ни топора из валирийской стали. И рога я нигде не приметил,- добавил он и Конан с неприятным удивлением отметил в голосе наемника нотки злорадства.



-Удалось взять кого-то живьем, как я велел?- все еще переводя дух спросил Конан.



-Да,- Бронн кивнул на валявшегося у стены хлюпаря, израненного столь сильно, что он не мог ни сражаться, ни бежать, - ребята уже решают, что с ним придумать такое… забавное, за все что творили эти твари тут.



-Его нужно допросить,- Конан поморщился от боли в спине, - и ее…как тебя зовут девочка?



Девушка посмотрела на него расширенными пурупурно-фиолетовыми глазами.



-Дайна,- странно высоким голосом сказала она.



-Дайна Селтигар?- переспросил Бронн, бросив быстрый взгляд на Конана, - Леди Клешни?



-Леди!- девушка вдруг истерически расхохоталась,- Леди водяных, королева Хлюпарей, наследница подводного трона! Да, я леди, леди, леди…



Глаза ее блестели как у безумной, на губах пузырилась кровавая пена.



-Они пришли две ночи назад,- лихорадочно шептала она,- волосатые карлики на больших кораблях и рыжебородые великаны в рогатых шлемах, на кораблях с драконьими головами. Пришельцы разорили и сожгли наш замок, выкрав все, что наша семья копила столетиями. А потом…потом они ушли, оставив меня хлюпарям, как плату за помощь, как и часть пленников…Они сожрали всех оставших тут людей, а меня, меня…



Ее голос прервался громкими рыданиями.



-Что с рогом,- Конан тряхнул ее за плечом и, видя, что девушка не слышит его, залепил ей пощечину,- что с рогом, скажи мне.



-Предводитель рыжебородых забрал его,- рассмеялась девушка,- да, он забрал рог, высокий великан, с черными волосами как у тебя и с рыжими прядями в них, как у воинов в рогатых шлемах. Я протрубила в рог, что призывает тварей из моря, едва увидев корабли на горизонте, но хлюпари, призванные из пучины, обратились против меня.



-Ты снова проиграл, киммериец,- Бронн рассмеялся,- похоже, не судьба вернуть твой камешек.



-Это мы еще посмотрим,- угрюмо произнес Конан,- может удасться разговорить нашего пленника.



-Этот пленник мой и у ребят на него иные планы. А у меня иные планы на тебя.



Киммериец едва успел увернуться, когда Бронн без предупреждения совершил выпад мечом.



-Во имя Крома,- изумленно выкрикнул он,- ты спятил!?



-Нет,- усмехнулся Бронн, наступая на киммерийца,- я просто наемник. Ты знаешь не хуже меня, что это значит. Ты мне нравишься, Конан, но за твою голову обещано слишком многое.



Обещано кем?- Конан внимательно смотрел за руками Бронна. Сам он оставался безоружным- кинжал он оставил в одной из тварей, также как топор, застрявший в короле хлюпарей. Поднять его - дело одного мига, но и его хватит Бронну, чтобы снести ему голову. Схватка с королем хлюпарей истощила силы Конана, а Бронн, похоже не переутомился в бою. Кроме того, краем глаза Конан заметил, как еще несколько наемников осторожно обходят его со спины.



- Серсея приказала тебе убить меня?- спросил Конан, делая шаг назад,- она решила, что во мне ей больше нет нужды?



-Ты перешел дорогу слишком многим, - усмехнулся Бронн,- ты сам не представляешь, сколько врагов ты нажил - с обеих сторон фронта. Когда у человека столько недоброжелателей - какая разница, кто из них добился своего?



Он снова ударил без предпреждения, метя Конану в сердце, но король и теперь увернулся, упав на землю и откатившись в сторону, выдергивая топор из поверженного хлюпаря. Вскочив на ноги, он был вынужден отбиваться сразу от двух насевших на него наемников. Крутанувшись на пятках, Конан одним ударом разрубил череп одному из них, когда второй попытался ткнуть его мечом. Доспех смягчил удар, но на плече Конана осталась глубокая рана. И хотя наемник поплатился за нее отрубленной рукой, обильно текущая кровь ослабляла варвара. И в этот момент в бой вступил Бронн. С хлестнувшись с ним Конан понял, что это самый опасный противник из тех, что когда либо встречался ему в Вестеросе: он не уступал Конану ни в воинском мастерстве, ни в ловкости, а превосходство Конана в выносливости и силе сошло на нет из-за усталости и ранений. Отбивая очередной удар, Конан поскользнулся в крови убитого хлюпаря и упал. Бронн метнулся вперед, занося меч для решающего удара, когда за его спиной послышалось хлопанье огромных крыльев. Развернувшись, наемник увидел, как на него камнем падает огромная тварь. Острые когти впились в его тело, опрокидывая его наземь и зубастая пасть с хрустом разгрызла его голову. Остальные наемники, увидев пришедшее с неба чудовище, в панике кинулись в бегство.



-Приветствую вас, Ваше Величество,- со спины уродливой твари спрыгнул худощавый, аристократического вида человек в черном одеянии,- похоже, я успел вовремя.



-Ты?!- Конан хрипло рассмеялся,- клянусь Кромом, Пелиас откуда ты взялся?



- Я проделал долгий путь,- усмехнулся кофийский маг,- из Хоршемиша в страну, что именуется тут Дорном, а оттуда отправился на север в поисках тебя.



-Но зачем?



-Затем, что ты нужнее дома,- сказал Пелиас.- За время твоего отсутствия часть зингарских мятежников заключила союз с городом под названием Волантис, власть в котором взяли жрецы Огненного Бога. В битве под Альмадой они разбили силы лоялистов, признавших королем Зингары графа Троцеро. Просперо пал в бою. Троцеро попал в плен и, после отказа признать Огненного Бога единственным истинным - сожжен заживо.



Горе и гнев чернее самой черной тучи окутали сердце Конана. Он так много времени потратил на бегство за призрачной надеждой, что упустил из виду события дома. Он предупреждал Троцеро, но тот, не дождавшись короля, ввязался в войну - и теперь погиб.



-Почти вся Зингара пребывает под властью Города Огня,- продолжал Пелиас,- только на границе с Аргосом и Пуантеном еще остались противники новой власти. Но в Кордаве сидит герцог Ридондо, принявший веру в бога Р’глора, воплощениями которого красные жрецы объявили Аримана и Митру. По всей Зингаре преследуют митрианских жрецов, не согласившихся с этим отождествлением и не принявших в качестве символа Огненное Сердце Р’глора.



-Сердце, значит? - нахмурился Конан.



-Да,- кивнул Пелиас,- Красные Жрецы проповедуют, что Огненный Бог послал в мир свое Сердце дабы помочь людям пройти в царство вечной весны, добра и света. Похоже, они имеют в виду как раз Сердце Аримана- и думаю, охотятся за ним также как и остальные.



-Мне нужно найти первым,- убежденно сказал Конан,- эти твари уволокли его у меня из под носа. Ты поможешь мне? Сможешь расспросить его?



Он кивнул на израненного хлюпаря и Пелиас, нахмурившись, шагнул к нему , приседая на корточки. Мгновение – и с губ мага полилась чудовищная, хлюпающая речь, на которую вскоре последовал ответ. Некоторое время Пелиас внимательно слушал хлюпаря, затем повернулся к напряженно ожидавшему Конану.



-Он слышал о Сердце, - сказал Пелиас,- по его словам Красный Камень доставлен в великий Город-Под-Водой, столицу Глубоководных.



-Где этот город?- Конан подался вперед,- он сможет рассказать нам о нем?



-Он уже ничего тебе не расскажет,- усмехнулся Пелиас, показывая на остекленевшие глаза и струйку кровавой слюны, стекавшую изо рта твари,- кто-то из ваших неплохо приложил его, а этот разговор отнял у него последние силы. Но если бы он и рассказал о Городе, это знание ничего не дало нам - он пребывает в пучине, в нескольких мирах одновременно, недоступный любому из людей. Эти твари,- он небрежно кивнул на мертвых хлюпарей,- ничтожнейшие из этой расы, но их цари и жрецы живут столь долго и столь искушены в магии, что являются почти богами.



-Хочешь сказать, что не стоит и надеятся?- Конан мрачно посмотрел на мага.



-Пока Сердце Аримана находится в Городе, оно вне нашей власти,- покачал головой Пелиас,- но море никогда надолго не удерживало его. Сердце полнится силой Огня и Света, враждебных Магии Моря, которой владеют подводные создания.



-Тогда зачем оно им?- недоуменно спросил Конан.



-Возможно для того же, зачем и Ксальтотуну,- пожал плечами Пелиас,- они не собираются его использовать, но хотят, чтобы его не использовали против них. А может они все же смогли подобрать ключ к тайнам Сердца. Их замыслы недоступны людскому пониманию и меня, скажу честно, пугает то, что они стали вмешиваться в дела смертных. Но что бы они не замышляли, я знаю одно: Сердце Аримана не может находиться долго в пучине, море отторгает его…



-Значит…



-Значит, рано или поздно Глубоководные будут вынуждены поднять его на сушу, - сказал маг,- спрятав в месте, которое они считают надежным. Тогда нам будет куда проще разыскать талисман, чтобы повергнуть Ксальтотуна.



-Нам?- Конан поднял бровь.



-Нам всем,- кивнул Пелиас,- даже те колдуны, что на словах признали власть Ксальтотуна не в восторге от его воскрешения. Многие хотят видеть его поверженным и все они хотели бы видеть в своих союзниках короля Аквилонии. Считай, я говорю от имени этих многих.



-Вот как,- усмехнулся Конан,- значит, ты хочешь, чтобы я вернулся?



-У тебя небольшой выбор,- сказал Пелиас,- в Аквилонии твои сторонники слабеют с каждым днем. Пуантен, после смерти Троцеро, открыл ворота перед Валерием, а тот устроил на юге жесточайшую резню. Преследуют и жрецов Асуры - Ксальтотун дознался об их помощи тебе. Впрочем, в Зингаре их преследуют не менее свирепо - Жрецы Огня объявили Асуру демоном, как и Иштар, Бела, Сета. Рано или поздно Ксальтотун сцепится с Храмом Огня и в круговерти новой войны у тебя появиться шанс вернуть престол. В конце концов, может найтись и иной способ убить Ксальтотуна, помимо Сердца.



-Хадрат уверял, что это невозможно,- покачал головой Конан.



-Хадрат мертв,- сказал Пелиас,- Ксальтотун изловил его и скормил огромному змею. Тот, кто умирает так, вряд ли може считаться мудрым человеком. А слияние с этим миром не только причинило нам кучу неудобств, но и открыло кое-какие новые возможности.



-Допустим, ты прав,- задумчиво сказал король,- а что с ней?



Он кивнул на Дайну Селтигар, мерно раскачивающуюся над грудой окровавленных тел, время от времени разражаясь взрывами безумного хохота.



-Ее я возьму с собой,- сказал Пелиас,- в Хоршемише найдутся снадобья, что вернут ей разум.



-Зачем она тебе?



-Валирийская кровь имеет особую силу,- уклончиво сказал Пелиас,- я кое-что выведал у беженцев из Волантиса. Недаром эти твари взяли только ее из награбленной добычи.



-Кстати,- сказал Конан,- те, кто опередил меня здесь - это ведь ваниры?



-Возможно,- пожал плечами Пелиас,- я плохо разбираюсь в северных варварах…простите, Ваше Величество,- его взгляд вильнул и Конан понял, что Пелиас что-то недоговаривает. Еще одна интрига, которых стало слишком много вокруг него в последнее время. Оставалось надеяться, что кофийский маг все еще благодарен Конану за то, что тот пять лет назад спас чародея из темниц его соперника, колдуна Тзоты-Ланти. В любом случае в Вестеросе Конану больше делать нечего.



Его размышления прервали истошные крики, раздавшиеся со стороны моря и в ответ им - оглушительный квакающий смех.



-Что это?- спросил Конан.



-Наемники так спешили убраться отсюда, что не стали дожидаться отлива,- усмехнулся Пелиас,- и удравшие отсюда Глубоководные подстерегли их в воде. Скоро они вернутся и сюда - с хорошим подкреплением.



-Тогда и нам лучше поспешить,- произнес Конан, с сомнением разглядывая крылатое чудовище, - твоя тварь выдержит троих?



-Только тебя и девушку,- усмехнулся Пелиас,- я пойду своим ходом.



Он вскинул руки и они тут же оделись черными перьями. Из горла Пелиаса вырвался клекот и спустя мгновение огромный орел взмыл в затянутое тучами небо.

For when he sings in the dark it is the voice of Death crackling between fleshless jaw-bones. He reveres not, nor fears, nor sinks his crest for any scruple. He strikes, and the strongest man is carrion for flapping things and crawling things. He is a Lord of the Dark Places, and wise are they whose feet disturb not his meditations. (Robert E. Howard "With a Set of Rattlesnake Rattles")
Зогар Саг вне форума   Ответить с цитированием
Этот пользователь поблагодарил Зогар Саг за это полезное сообщение:
Kron73 (08.01.2018)
Старый 26.12.2017, 00:03   #56
Король
 
Аватар для Зогар Саг
 
Регистрация: 12.01.2009
Сообщения: 5,368
Поблагодарил(а): 264
Поблагодарили 408 раз(а) в 247 сообщениях
Зогар Саг стоит на развилке
Призер конкурса Саги о Конане 2018: За призовое место на конан-конкурсе 2018 года. 300 благодарностей: 300 и более благодарностей Банда берсерков: За победу в Конан-конкурсе 2016 Шесть человек на сундук мертвеца: За победу в Хоррор-конкурсе 2015 года 5 лет на форуме: 5 и более лет на фоурме. Спасибо что Вы с нами! Первое место на Конан-конкурсе - лето 2010: За рассказ, занявший первое место на конкурсе фанфиков по мотивам Саги о Конане Третье место на конкурсе «Трибьют Роберту Говарду»: За рассказ, занявший третье место на конкурсе рассказов по мотивам творчества Роберт Говарда. Заглянувший в сумрак: За третье место на конкурсе хоррор-рассказов в 2012 году. Безусловный победитель осеннего конкурса 2011: За первое и второе место на осеннем конкурсе рассказов по мотивам "Саги о Конане". 1000 и более сообщений: За тысячу и более сообщений на форуме. Второе место Зимнего Конкурса 2011: Автор рассказа, занявшего второе место на зимнем конкурсе фанфиков. Фанфикер 
По умолчанию Re: Игра Дракона

Тут некоторый фансервис нарисовался:
picture

For when he sings in the dark it is the voice of Death crackling between fleshless jaw-bones. He reveres not, nor fears, nor sinks his crest for any scruple. He strikes, and the strongest man is carrion for flapping things and crawling things. He is a Lord of the Dark Places, and wise are they whose feet disturb not his meditations. (Robert E. Howard "With a Set of Rattlesnake Rattles")
Зогар Саг вне форума   Ответить с цитированием
Старый 29.12.2017, 22:29   #57
Король
 
Аватар для Зогар Саг
 
Регистрация: 12.01.2009
Сообщения: 5,368
Поблагодарил(а): 264
Поблагодарили 408 раз(а) в 247 сообщениях
Зогар Саг стоит на развилке
Призер конкурса Саги о Конане 2018: За призовое место на конан-конкурсе 2018 года. 300 благодарностей: 300 и более благодарностей Банда берсерков: За победу в Конан-конкурсе 2016 Шесть человек на сундук мертвеца: За победу в Хоррор-конкурсе 2015 года 5 лет на форуме: 5 и более лет на фоурме. Спасибо что Вы с нами! Первое место на Конан-конкурсе - лето 2010: За рассказ, занявший первое место на конкурсе фанфиков по мотивам Саги о Конане Третье место на конкурсе «Трибьют Роберту Говарду»: За рассказ, занявший третье место на конкурсе рассказов по мотивам творчества Роберт Говарда. Заглянувший в сумрак: За третье место на конкурсе хоррор-рассказов в 2012 году. Безусловный победитель осеннего конкурса 2011: За первое и второе место на осеннем конкурсе рассказов по мотивам "Саги о Конане". 1000 и более сообщений: За тысячу и более сообщений на форуме. Второе место Зимнего Конкурса 2011: Автор рассказа, занявшего второе место на зимнем конкурсе фанфиков. Фанфикер 
По умолчанию Re: Игра Дракона

22.Боги моря и льда

Разлапистое чардрево украшали жирные, капающие кровью, кишки, живописно развешанные по белым ветвям. Черные вороны с карканьем перепрыгивали с ветки на ветку, расклевывая жуткие «гирлянды» и недоверчиво косясь на невысокого человека, стоящего перед деревом. В своем бархатном черном наряде он выглядел неуместно среди здешней варварской обстановки, с явным испугом разглядывая человеческие внутренности на ветвях чардрева и вырванные сердца, еще трепещущие на плоских камнях. Не внушали ему доверия и здешние жители - угрюмые мохнатые гиганты на свирепых единорогах. Впрочем, пришлые «гости» нравились ему еще меньше – низкорослые волосатые иббенийцы, рыжие варвары в рогатых шлемах и худощавые светловолосые воины с бесцветными холодными глазами. Здешние края и ранее слыли оплотом самой жестокой дикости, какую только мог породить Север, но, с появлением пришельцев с Востока, эта дикость возросла десятикратно.

И все же он сам вызвался вести опаснейшие переговоры в его жизни. Раз уж на Севере появился новый игрок, то глупо не использовать его для укрепления своих позиций.

…надо сказать, что ваше появление и вправду стало для всех неожиданностью, а после разрушения Кархолда вам будет сложно добиться доверия северян, тем более Старков. Впрочем, они молоды и слишком поспешно принимают решения. Если вы примите мое посредничество, то, думаю, мы сможем как-то отрегулировать эту ситуацию и детально рассмотреть ваши претензии…

Он говорил и дальше, переводя нервный взгляд с рослого, заросшего шерстью Магнара на столь же высокого воина, с черными волосами, в которых мелькали рыжие пряди. Оба воина держали топоры: скагг - огромную дубину с лезвием из обсидиана, а с пояса черноволосого свисал топор с искусно обработанной рукоятью и дивными узором на лезвии, в котором гость признал валирийскую сталь. Эти двое выглядели тут самыми опасными, но гость не упускал из виду и худощавого воина с блеклыми волосами и зелеными глазами и на редкость уродливого бледного иббенийца, скалившего острые зубы и глав двух других домов Скагоса.

Однако наибольшее внимание он уделял восседавшей на троне из плавника светловолосой женщине, пристально разглядывавшей гостя. В светло-серых глазах читалось нечто, заставлявшее гостя делать над собой усилие, чтобы не сбиваться с речи.

-Ты говоришь от имени Севера,- произнесла Вамматар, перебивая гостя,- но насколько доверяет тебе сам Север? Откуда мне знать, какова цена твоему слову?

-У меня есть…некоторое влияние на Леди Винтерфелла. И она доверяет мне.

-Неужели?- казалось, Вамматар это позабавило,- Ветехиенен! Принеси чашу!

Худощавый блондин коротко поклонился и отступил за чардрево. Вскоре он появился снова, держа в руках большую чашу из обсидиана, до краев наполненную водой.

-Я, конечно, не провидица,- усмехнулась королева,- но кое-что умею.

Она сделала несколько пассов над поверхностью воды, одновременно шепча заклинания, после чего поманила к себе гостя. Подойдя, тот увидел в чаше большой темный зал, множество воинов у стен и двоих молодых людей за столом - худощавого юношу с взглядом не от мира сего и рыжеволосую девушку в меховых одеяниях. Еще одна девушка, в мужской одежде подходит к человеку, с умоляющим выражением лица опускающемуся на колени. Блеск острой стали стал последним, что появилось в видении, после чего все заволокло кровавым туманом.

-Вот же сука!- гость впервые не сдержавшись проявил эмоции,.

-Это будущее,- тонко улыбнулась Вамматар,- твое будущее, если ты продолжишь думать, что на кого-то влияешь. Но это будущее можно изменить - если ты решишься сменить суверена. У нас с Магни,- она кивнула на варвара рядом,- большие планы на Север - и ваш и наш. И мне, безусловно, понадобятся неглупые помощники, знающие здешние края. Вам же, как я понимаю, не в первый раз менять покровителей, не так ли лорд Бейлиш?

Он много раз представлял, как закончит свою жизнь. Брат Ночного Дозора редко рассчитывает помереть от старости в своей постели,- такое удалось лишь мейстеру Эйемону,- но он всегда думал, что погибнет плечом к плечу рядом с Братьями, в битве против одичалых, вихтов, Белых Ходоков или иных чудовищ, что исторгнет на мир людей белая мгла за Стеной. А погиб он во внутреннем дворе Черного Замка, от рук своих же братьев, убивших его «за предательство».

Тогда для него не все кончилось: красная жрица, служительница Огненного Бога из-за моря, вернула его к жизни силой могучего, так и не понятого им колдовства. Он восстал из мертвых, казнил убивших его, взял Винтерфелл, принял корону Короля Севера, почти убедил Мать Драконов помочь им в Великой Войне - и все ради того, чтобы окончить свою жизнь страшно и грязно, от оружия и зубов мертвецов, поднятых ледяной нежитью с холодными синими глазами.

Эта тварь наблюдала за ним и сейчас, вместе со своими собратьями надменно глядя на то, как горстка людей отбивается от орд упырей. На лице Короля Ночи Джону чудилась усмешка и она заставляла его с еще большим ожесточением рубить лапы и головы тянущейся к нему нечисти. В глазах рябило от мелькающих вокруг трухлявых костяков, гнилой плоти, проржавевшего оружия и доспехов и, по контрасту с ними,- ярко-синих глаз, полных ледяной, яростной жизни. Снова и снова Джон, Тормунд, Клиган, Мормонт отбрасывали кидавшихся на них вихтов, превращая их в груду дергавшихся, искореженных ошметков плоти. Но на каждого умерщвленного таким образом мертвеца приходилось с десяток новых, сбегавшихся на лед замерзшего озера, дабы дорваться до теплой плоти и крови в жилах нескольких смельчаков, осмелившихся бросить вызов богам смерти и холода. Пленненный упырь за их спинами дергался все сильнее, издавая мерзкие звуки, словно предчувствуя близкое освобождение и, откликаясь на издаваемые им звуки, твари вокруг наседали все сильнее. Вот еще один одичалый упал на лед и с истошным криком исчез под навалившейся на него мертвой сворой. Крик сменился душераздирающим визгом, лед окропился кровью, пока несчастного рвали на куски. Воодушевленные вкусом и запахом крови, ожившие мертвецы с удвоенной яростью устремились на каменистый остров посреди замерзшего озера, где из последних сил держали оборону отчаявшиеся, усталые люди. Пал Берик, растерзанный на части вихтами – не помог даже огненный меч, - с большим трудом отбивался израненный Тормунд, в последний момент спасенный Псом.

Дейенерис не прилетела и ее драконы не сожгли яростным пламенем все это скопище уродливой, разлагающейся плоти, копошащейся вокруг. Надежды ни на что не осталось: вместо нее подступало отчетливое, убийственно ясное понимание, что это конец. Джон вновь встретился взглядом с ярко-синими очами Короля Ночи, читая в них безмолвное послание:

«Ты проиграл,- говорили они,- ты умрешь и никто об этом не узнает. Ты погибнешь и встанешь снова: покорный, послушный мне во всем, чтобы нести холод и смерть в мир живых.Ты проиграл, Джон Сноу. Ты ничего не знаешь, Джон Сноу».

Он почти слышал эти слова, будто на миг слившись сознанием с ледяной тварью, восседавшей на сгнившем трупе лошади. Но тогда же он почуствовал и внезапное удивление и смятение, сменившие ледяную уверенность Короля Ночи. Он именно почуствовал - лишь затем он увидел как это выражение проступает на уродливых ликах Белых Ходоков, ощутил как спадает напор вихтов. А потом откуда-то послышался истошный визг и заснеженные вершины холмов ожили, исторгнув орду белых тварей с острыми зубами и налитыми кровью глазами.

Людоедов было много меньше, нежели вихтов, однако неутолимый голод, терзавший их утробы, придавал им сил. Долгие годы запертые в своей ледяной клетке, они пожирали тела давно умерших товарищей и сейчас, освобожденные из Голодного Залива по просьбе королевы Вамматар, они не утратили вкуса к мертвой плоти. Гиперборейская колдунья заставляла их разрывать кладбища, пожирать трупы и обгладывать высохшие кости. И сейчас, обезумев от вечно терзавшего их голода, людоеды чуть ли не голыми руками рвали на части вихтов, набивая утробу немногими ошметками плоти и кожи, оставшимися на голых костях. С ужасом и отвращением смотрели люди на острове, как сражаются два войска нежити. У обеих армий имелось оружие, но впавшие в исступление твари все чаще отбрасывали его, орудуя зубами и ногтями. Вихты превышали числом, но людоеды были сильнее и ловчее. Они кидались на мертвецов, разрывая их на куски и вынуждая в ответ, разрывать на части их самих. Лед и склоны холмов усеивали дергавшиеся, шевелящиеся ошметки плоти: высохшие и сгнившие, вперемешку с окровавленными частями тел ледяных каннибалов.

Король Ночи вскинул руки, пытаясь поднять павших людоедов, но тут же осознал, что они уже поднимаются из мертвых, ведомые все той же холодной безжалостной силой, что тысячи лет назад сделала его тем, что он есть. Он поднял глаза и увидел отблеск этой силы в светло-серых глазах беловолосой ведьмы, появившейся на склоне одного из холмов. Именно ее волей восставали павшие людоеды, подвластные Вамматар и в жизни и в смерти. Под седлом ведьмы высился белый единорог, раза в два больше своих серых и черных собратьев, что сбирались за спиной колдуньи, неся на себе воинство скаггов. Рядом с камнерожденными, появлялись рыжеволосые воины в рогатых шлемах, возглавляемые рослым гигантом, вооруженным изумительной отделки секирой. Валирийская сталь и драконье стекло сражали тех вихтов, что, отвлекшись от людоедов, кидались на новых врагов, а стоявшие рядом гиперборейцы и иббенийцы поджигали мертвяков огненными стрелами.

И все же река разложившейся плоти, стекавшейся к озеру из-за холмов, не иссякала ни на миг. В общей груде мертвецов виднелись и звери - мертвые медведи, лютоволки, сумеречные коты. С оглушительным ревом на озеро, с треском проламывая лед, вырвался мертвый великан. Ухватив огромную дубину, он с одинаковой яростью крушил своих и чужих, превращая их в однообразное, судорожно подергивающееся месиво сгнившей и кровоточащей плоти.

Джон переглянулся с Мормонтом и остальными, без слов угадав их мысли. Хорошо, что Белые Ходоки отвлеклись от горстки смельчаков, пришедших за вихтом. Плохо то, что все пути к отступлению оказались отрезаны: бойня шла по всему берегу озера, не оставляя ни малейшей лазейки. Кто бы не победил в этой схватке, после победы он займется людьми.

А победу явно одерживал Король Ночи: на берегах озера почти не осталось живых людоедов и все меньше мертвых, растерзанных в клочья вихтами. Все больше и больше упырей рвалось на вершину холма, где стояла, окруженная своим воинством Ведьма Севера. Ее глаза неотрывно уставились на Короля Ночи и, хотя ни один из них не трогался с места, между ними шла ожесточенная борьба. Губы Вамматар шевелились, шепча самые могущественные из ведомых ей заклятий, рассеивавших пургу и метель, которую хотел поднять Король Ночи. Более сотни человек было принесено в жертву, дабы Имир и его дочери, даровали им победу, но даже этой великой требы оказалось недостаточно, чтобы одержать верх над ледяной нежитью.

Однако Вамматар еще не исчерпала свои возможности. Не оборачиваясь, он сделала короткий жест и стоявший рядом Магни, снял с пояса большой рог, переливавшийся перламутровыми оттенками. Он поднес его к губам, пробуждая странный звук, напоминающий грохот прибоя, обрушивавшегося на берег. В тот же миг послышался громкий треск и лед посреди озера вздыбился, брызнув во все стороны острыми осколками. Рог ревел буйством разбушевавшегося шторма и в ответ ему все сильнее раздавался треск раскалываемого льда. Огромные трещины расходились по всему озеру и вихты, шатаясь, проваливались под лед, откуда высовывались щелкающие огромные клешни, усы, суставчатые лапы.

Очередной рев рога потряс воздух и в этот миг лед посреди озера провалился огромной полыньей, выпуская наружу нечто дергающееся, перебирающее многочисленными лапами. Огромные клешни в мгновние ока перерерубили окзавшихся слишком близко вихтов, превращая их в бессильно дергающиеся обрубки. Во всех иных местах на озере лед также провалился, выпуская ужасающих созданий, напоминающие крабов, но величиной с единорога. Иные из них напоминали скорей огромных раков, другие нечто среднее между крабом и пауком. Панцири и клешни одних сияли антрацитовой чернотой, у других переливались разными оттенками зеленого и синего цветов, третьи же были красными, словно кровь. Но все они достигали невообразимых для подобных существ размеров, а их клешни орудовали с необыкновенной быстротой, превращая окруживших их вихтов в мелкое крошево из гнилой плоти и трухлявых костей. Несколько мертвых великанов, размахивая дубинами, с ужасающим хрустом мозжили панцири, пока чудовищные клешни не подсекли массивные ноги. Один за другим, словно поваленные деревья, великаны рушились на лед, в мгновние ока превращавшиеся чудовищами в груду дергающихся, бессильных членов. А из озера лезли все новые и новые твари, пробиравшиеся в озеро по неведомым никому подземным туннелям. Содинявшиеся с морем затопленные ходы были забыты еще в те времена, когда люди еще не пришли в Вестерос и Дети Леса сражались с великанами, самонадеянно почитая себя первонасельниками континента. Даже они позабыли о жутких тварях, населявших Вестерос на заре времен, вместе с ним поднявшись с морского дна. О них сохранились лишь смутные упоминания в самых древних из песен, в символике отдельных родов на восточном побережье Вестероса и в темных культах богов-крабов бытовавших у отдельных родов одичалых. Совершив один из тайных и жутких обрядов, во имя Кольги и ее безымянной матери, Вамматар, принеся на алтарь множество вырванных сердец, купила тем благосклонность морских монстров, а рог Морского Короля призвал их в нужное время. Сейчас же боги-крабы расчленяли и пожирали войско Белых Ходоков, и без того поредевшее после боя с людоедами.

Но Король Ночи не собирался сдаваться. Он снова вздел руки и меж холмов зловеще загудел ветер, вздымая клубы смертоносного голубоватого тумана. Еще немного – и Белый Холод закроет воинство чужеземной колдуньи, а когда схлынет вновь – все враги пополнят его армию. Даже огромные крабы, убитые смертельным морозом встанут вновь - смертоносными ледяными пауками, во всем подвластными воле своего Короля.

Но и Вамматар не мешкала. Коротко она отдала приказ и все ее воинство пришло в движение, устремляясь туда, где стояли Белые Ходоки. Впереди, на белом единороге мчалась колдунья: ее волосы развевались, губы раздвинулись, обнажая ослепительно белые зубы. На ходу она выкрикнула заклятье-призыв, вскидывая руки и в ответ небо заполыхало холодным огнем, и был он так ярок , что скакавшие рядом люди зажмурились. Магни, почти вслепую отбивавшийся от упырей, услышал рядом знакомый серебристый смех, почуствовал прикосновение обжигающе-холодных рук, а сквозь приоткрытые глаза увидел мерцание белоснежного тела и золотых волос. Вкрадчивый шепот вливался в его уши дразня, маня, обещая…

С рыком, в котором не было ничего человеческого ворвался Магни в ряды упырей, рассыпающихся от ударов топора из валирийской стали. Вокруг него уже завывала метель, снежные змейки вились вокруг его ног и рук, словно стараясь повалить его на землю, но берсерк рвался вперед, к застывшим на мертвых конях белым фигурам. Рядом с ним столь же отчаянно рубились и его воины, а за их спинами могучие удары наносили скагги, со своими обсидиановыми топорами. Некоторых вихтам удалось повалить и растерзать, однако другие прорвались к Белым Ходокам. Один из них занес меч, но ревущий, словно медведь скагг, с неожиданной ловкостью увернулся и обрушил свой топор на голову Ходока. Тот издал высокий воющий звук и словно взорвался, развеиваясь в воздухе мельчайшими ледяными осколками. Сразу несколько десятков Ходоков вокруг осыпались грудой разложившейся плоти.

Скагг,- сам Стейн, глава Дома,- торжествующе взревел, оскалив зубы, но вопль ликования превратился в предсмертный хрип, когда его грудь прошибло вылетевшее из снежной пелены ледяное копье, пронзившее разом скагга и его единорога. Один из ваниров Магни замахнулся на ближайшего Ходока, но его меч, встретившись с прозрачным ледяным клинком Ходока, разлетелся на части. В следующий миг клинок Иного пронзил плоть рыжебородого варвара.

Вокруг плясала метель и в снежной круговерти, с трудом передвигая ноги в налетевшем снегу, нечестивое воинство Ведьмы Гипербореи сражалось с нечистивым войском Короля Ночи. Из снежной бури выдвигались оскаленные черепа людей и зверей, ледяные копья и ледяные мечи, один за другим сражали скаггов, ваниров, гипебореев. Рычащие вихты рвали на части их плоть, а Белый Холод, пусть пока и сдерживаемый заклятиями Вамматар, постепенно брал свое. Но воины гиперборейской колдуньи продолжали сражение и не одно из ледяных чудовищ распалось ледяными осколками, угодив под топор из обсидиана или валирийской стали.

Но холод вокруг них становился все сильнее, сковывая члены, угрожая всех уложить в ледяную могилу. Даже огромные крабы внизу укрылись под водой и уцелевшие вихты ползли вверх по склонам, дабы помочь своему хозяину добить врага. И в этот момент Вамматар прибегла к своему последнему колдовству. Вскинув руки, она выкрикнула Имя и, со спины израненного, умирающего от холода, единорога сорвалась белая сова, помчавшаяся к королю Ночи. Тот поднял копье, но не успел метнуть - падая на него, птица обернулась ревущей белой медведицей, выбившей копье из его рук и вышибшей его самого из седла. Один из Белых Ходоков,- рослый, с длинной белой бородой, - метнулся на помощь своему королю и Магни, из последних сил, метнул ему в спину топор из валирийской стали. Ледяной визг ударил по ушам людей и тут же оборвался, когда тело Ходока растаяло - и тут же рассыпалось около сотни окруживших их вихтов.

Вамматар и Король Ночи поднялись одновременно, сближаясь друг с другом. Колдунья уже приняла человеческое обличье, лишь ее десница оканчивалась когтистой медвежьей лапой. Серые глаза встретились с синими и одинаковый холод, блеснувший в этих очах, на мгновение сделал их схожими до неразличения. Ледяные пальцы, словно когти впились в Вамматар и в этот момент она приникла к омертвевшим губам долгим поцелуем. Словно самая лютая зимняя стужа разом коснулась ее губ, руки и ноги налились холодной тяжестью, будто Белый Холод превратил кровь в ее жилах в лед. Из последних сил она подняла лапу, вонзая острые когти в грудь Короля Ночи. Беззвучный вопль ярости и боли ворвался в ее разум, сводя с ума и почти убивая, но все же она упорно пробивалась все глубже и глубже - до застывшего под ребрами сердца. Рука, внезапно принявшая человеческий вид, коснулась обсидановой пластины и, обрезаясь об нее в кровь, с силой дернула на себя. Тут же по небу прокатился гром, словно проехала гигантская боевая колесница, тысячи огненных шаров рассыпались каскадами брызг, а небосвод закружился, как гигантское колесо, сыплющее звездным дождем. А потом в небе синим светом зажглись две луны и и над сборищем проступил лик грозного исполина. На рогатом шлеме застыл лед, снег покрывал седые волосы, а длинная борода смерзлась, напоминая застывший водопад.

Вамматар выпрямилась, держа в руках ожившее сердце, закапавшее алой кровью. Ведьма хищно улыбнулась и впилась в него зубами, разгрызая заодно и черный камень. Она ранила в кровь губы и десны, но продолжала глотать осколки драконьего стекла вперемешку с плотью. Под ее ногами, зияя окровавленной раной, лежал обнаженный человек с лицом преисполненным небывалого покоя. Алые кристаллики замерзали на месте вырванного сердце, а серые глаза безмятежно смотрели в очищавшееся небо.

Джон Сноу и его спутники по-прежнему оставались на островке - исполинские крабы разнесли лед в мелкое крошево, сделав бегство невозможным. Вместе они наблюдали, как бушевавшая на вершине холма снежная буря стихла, обнажив чистое небо. И в очистившимся воздухе , они увидели, как с вершины холма спускаются остатки двух огромных армий. Среди них были скагги, гиперборейцы, иббеницы, ваниры, включая Магни, – но с ними шли двое зловещих существ с бледной кожей и ярко-синими глазами.

А впереди них всех шла женщина - прекраснейшая и ужаснейшая из всех, виденных Джон Сноу. Обнаженная, с идеальными женственными формами и алебастрово-белой кожей, будто подсвеченной изнутри нежным голубоватым сиянием. Из густых светлых волос, ниспадащих до середины талии, выглядывали небольшие отростки, похожие на зубцы короны. А глаза ее светились ярко-синим огнем, ярким как звезды и столь же холодным.

Она ступила на воду и от берега к острову с легким хрустом протянулась полоска ледяного моста.

-Король Севера все осознал? – надменно произнесла она,- все здешние земли теперь принадлежат Богам Льда, а значит и мне. Я не жалкое орудие, что использовали лесные дикари, воззвавшие к силам, которые не понимали и не смогли толком использовать. Я – другое дело, я знаю исток сил Льда и как обращаться с Теми, от кого исходит эта сила. И я не столь кровожадна, как мой предшественник и не желаю всеобщей смерти - только для тех, кто отказывается преклониться перед Королевой Вамматар. Сделай это - и будешь жить.

Джон обернулся на своих спутников: Мормонт с каменным лицом смотрел куда-то вдаль, Пес, пробурчал ругательство и сплюнул, у Тормунда был выбит глаз, но и на оставшемся втором читался явный вызов. Джон еще раз обвел всех взглядом и молча покачал головой. Вамматар хищно улыбнулась, обнажив зубы, похожие на ледяные иглы

-В подземельях Халоги у тебя будет время подумать,- сказала она,- я возвращаюсь в Гиперборею, но скоро вернусь. Твои сестры уже созвали знамена - пусть же твои спутники, вернувшись на юг, расскажут, что ты у меня в плену. И пусть скажут, что мертвое войско не исчезло с Севера.

Она медленно развела руки, что-то прошептав и по берегам озера начали медленно подниматься ожившие мертвецы с полыхающими синими глазами.

For when he sings in the dark it is the voice of Death crackling between fleshless jaw-bones. He reveres not, nor fears, nor sinks his crest for any scruple. He strikes, and the strongest man is carrion for flapping things and crawling things. He is a Lord of the Dark Places, and wise are they whose feet disturb not his meditations. (Robert E. Howard "With a Set of Rattlesnake Rattles")
Зогар Саг вне форума   Ответить с цитированием
Этот пользователь поблагодарил Зогар Саг за это полезное сообщение:
Kron73 (08.01.2018)
Старый 30.12.2017, 17:38   #58
Король
 
Аватар для Зогар Саг
 
Регистрация: 12.01.2009
Сообщения: 5,368
Поблагодарил(а): 264
Поблагодарили 408 раз(а) в 247 сообщениях
Зогар Саг стоит на развилке
Призер конкурса Саги о Конане 2018: За призовое место на конан-конкурсе 2018 года. 300 благодарностей: 300 и более благодарностей Банда берсерков: За победу в Конан-конкурсе 2016 Шесть человек на сундук мертвеца: За победу в Хоррор-конкурсе 2015 года 5 лет на форуме: 5 и более лет на фоурме. Спасибо что Вы с нами! Первое место на Конан-конкурсе - лето 2010: За рассказ, занявший первое место на конкурсе фанфиков по мотивам Саги о Конане Третье место на конкурсе «Трибьют Роберту Говарду»: За рассказ, занявший третье место на конкурсе рассказов по мотивам творчества Роберт Говарда. Заглянувший в сумрак: За третье место на конкурсе хоррор-рассказов в 2012 году. Безусловный победитель осеннего конкурса 2011: За первое и второе место на осеннем конкурсе рассказов по мотивам "Саги о Конане". 1000 и более сообщений: За тысячу и более сообщений на форуме. Второе место Зимнего Конкурса 2011: Автор рассказа, занявшего второе место на зимнем конкурсе фанфиков. Фанфикер 
По умолчанию Re: Игра Дракона

Эпилог

Сезон штормов в этом году выдался особенно злым. Ветер с моря нес черные тучи и черно-зеленые валы разбивались о каменистый берег, оставляя обрывки водорослей и живую рыбу, бьющуюся в белой пене. Островитяне,- странный зеленокожий народ,- прятались в убогих хижинах, неустанно моля чешуйчатых рыбоголовых богов смягчить свой гнев. Изваяния этих божеств высились на берегу, видимые лишь в час отлива, но никто из островитян и под страхом смерти не приблизился к ним, не в силах преодолеть свой панический ужас перед морем.

Никто из зеленокожего народа не знал о происшедших вокруг изменениях, о слиянии миров и борьбе за власть между королями и колдунами. Веками и тысячелетиями они замкнуто жили на своих островах, не говоря ни на одном из известных человечеству языков и принося в жертву любого из моряков, кому не посчастливилось высадиться на одном из Тысячи Островов.

Но сегодня, впервые за долгие века что-то изменилось . Когда стих шторм и зеленокожие жители самого большого из островов, опасливо озираясь, выглянули из своих хижин, то увидели, что самое большое из изваяний рыбоголового божества покинуло привычное место, оказавшись в укромной долине меж высоких холмов в глубине острова. Вокруг него виднелись следы перепончатых лап, оставленных в слизи, испускавший густой рыбий запах.

А во рту жуткого извания сиял красный камень, переливавшийся изнутри всполохами живого огня, пульсировавшего будто сердце. Мгновение - и он исчез в зубастой пасти, будто проглоченный жутким божеством. В следующий миг зеленокожие островитяне, опустившись на колени, затянули песнопения в честь богов, одаривших своих верных почитателей столь явным знаком внимания.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

For when he sings in the dark it is the voice of Death crackling between fleshless jaw-bones. He reveres not, nor fears, nor sinks his crest for any scruple. He strikes, and the strongest man is carrion for flapping things and crawling things. He is a Lord of the Dark Places, and wise are they whose feet disturb not his meditations. (Robert E. Howard "With a Set of Rattlesnake Rattles")
Зогар Саг вне форума   Ответить с цитированием
Этот пользователь поблагодарил Зогар Саг за это полезное сообщение:
Kron73 (08.01.2018)
Старый 31.12.2017, 19:41   #59
Король
 
Аватар для Зогар Саг
 
Регистрация: 12.01.2009
Сообщения: 5,368
Поблагодарил(а): 264
Поблагодарили 408 раз(а) в 247 сообщениях
Зогар Саг стоит на развилке
Призер конкурса Саги о Конане 2018: За призовое место на конан-конкурсе 2018 года. 300 благодарностей: 300 и более благодарностей Банда берсерков: За победу в Конан-конкурсе 2016 Шесть человек на сундук мертвеца: За победу в Хоррор-конкурсе 2015 года 5 лет на форуме: 5 и более лет на фоурме. Спасибо что Вы с нами! Первое место на Конан-конкурсе - лето 2010: За рассказ, занявший первое место на конкурсе фанфиков по мотивам Саги о Конане Третье место на конкурсе «Трибьют Роберту Говарду»: За рассказ, занявший третье место на конкурсе рассказов по мотивам творчества Роберт Говарда. Заглянувший в сумрак: За третье место на конкурсе хоррор-рассказов в 2012 году. Безусловный победитель осеннего конкурса 2011: За первое и второе место на осеннем конкурсе рассказов по мотивам "Саги о Конане". 1000 и более сообщений: За тысячу и более сообщений на форуме. Второе место Зимнего Конкурса 2011: Автор рассказа, занявшего второе место на зимнем конкурсе фанфиков. Фанфикер 
По умолчанию Re: Игра Дракона

Страничка на Самиздате.
Ну и это...прокомментировал бы кто-нибудь чтоли
Похвалил там, поругал или еще что. Я целый роман почти на одном дыхании наваял и, как не крути, Конан там главный герой...ну или один из таковых точно.

For when he sings in the dark it is the voice of Death crackling between fleshless jaw-bones. He reveres not, nor fears, nor sinks his crest for any scruple. He strikes, and the strongest man is carrion for flapping things and crawling things. He is a Lord of the Dark Places, and wise are they whose feet disturb not his meditations. (Robert E. Howard "With a Set of Rattlesnake Rattles")
Зогар Саг вне форума   Ответить с цитированием
Старый 19.06.2018, 20:55   #60
Король
 
Аватар для Зогар Саг
 
Регистрация: 12.01.2009
Сообщения: 5,368
Поблагодарил(а): 264
Поблагодарили 408 раз(а) в 247 сообщениях
Зогар Саг стоит на развилке
Призер конкурса Саги о Конане 2018: За призовое место на конан-конкурсе 2018 года. 300 благодарностей: 300 и более благодарностей Банда берсерков: За победу в Конан-конкурсе 2016 Шесть человек на сундук мертвеца: За победу в Хоррор-конкурсе 2015 года 5 лет на форуме: 5 и более лет на фоурме. Спасибо что Вы с нами! Первое место на Конан-конкурсе - лето 2010: За рассказ, занявший первое место на конкурсе фанфиков по мотивам Саги о Конане Третье место на конкурсе «Трибьют Роберту Говарду»: За рассказ, занявший третье место на конкурсе рассказов по мотивам творчества Роберт Говарда. Заглянувший в сумрак: За третье место на конкурсе хоррор-рассказов в 2012 году. Безусловный победитель осеннего конкурса 2011: За первое и второе место на осеннем конкурсе рассказов по мотивам "Саги о Конане". 1000 и более сообщений: За тысячу и более сообщений на форуме. Второе место Зимнего Конкурса 2011: Автор рассказа, занявшего второе место на зимнем конкурсе фанфиков. Фанфикер 
По умолчанию Re: Игра Дракона

Вбоквелл: Львиные сны

Негромкий рык разорвал ночную тишь, заставив испуганно смолкнуть ночных птиц. Луч лунного света упал в лесистую расщелину между холмов, осветив крадущуюся тень. Мгновение - и гибкий силуэт оказался на вершине крутого холма, вздымавшегося над густым лесом. Горящие зеленые глаза неотрывно смотрели в сторону нависшего над морем исполинского утеса, мерцавшего в ночи редкими огоньками. Смутные обрывочные воспоминания роились в животном мозгу, вновь переживавшего свою долгую, по звериным меркам, жизнь. Огромная кошка подняла окровавленную морду и ее оглушительный рык разнесся в притихшей ночи. В тот же миг из леса ей ответил оглушительный рев – и на ближайшем холме возник величественный силуэт исполинского зверя. Лунный свет посеребрил роскошную черную гриву и зловещим синим блеском засветились во мраке яростные глаза.
***
Словно прекрасные дикие звери они сходились друг с другом, объятые неутолимой животной похотью. Сладострастные стоны срывались с искусанных губ, острые ногти чертили кровавые полосы на мужской спине, пока клинок плоти терзал податливую влажную глубину. Рожденные одной утробой, одинаково не привыкшие уступать, столь же свирепо они не давали спуска и друг другу. Сливаясь своей жаждущей плотью, они превращали любовное ложе в настоящее поле боя, где мог быть только один победитель.

Протяжный крик, словно рык раненной львицы, огласил покои и женщина сильно, до крови укусила в губу своего любовника. Он дернулся, вскрикивая от неожиданности и боли, непроизвольно разряжаясь в нее и бессильно падая на мокрую от пота простыню. Обнаженная женщина легла на него сверху, порывисто дыша и заглядывая в глаза любовника, выжатого ею словно половая тряпка. Торжествующая улыбка раздвинула алые губы, когда она увидела, как медленно смыкаются веки погружавшегося в сон мужчины.

-Ты всегда уступал мне, брат,- прошептала Серсея, касаясь губами лба засыпающего Джейме,- ты всегда знал, кто из нас двоих настоящий лев.
Раньше ей всегда казалось, что у нее нет и не будет мужчины лучше Джейме, но встреча с черноволосым варваром заставила ее переменить свои взгляды. Лежа в постели рядом с похрапывающим братом, Серсея вновь и вновь возвращалась мыслями к сцене в подземелье, вспоминая сильные руки, сжимавшие ее тело, могучий ствол, вновь и вновь проникавший в нее, пока она сама не запросила пощады. Королева невольно простонала, вспоминая это, тогда как ее пальцы сами собой скользнули к увлажнившемуся лону.

-Лев,- простонала она, - мой черногривый лев.

Извиваясь на ложе и лаская себя, Серсея раз за разом вспоминала ночь в подземелье. Близость с королем Авкилонии словно вернула ее к жизни, пробудив где-то глубоко внутри нее нечто древнее, темное, словно мрак пещер Утеса, пробуждая почти забытые кровожадные сны.

Мягкие лапы бесшумно ступают по черной земле усеянной прелыми листьями. Зеленые глаза мерцают во тьме, улавливая малейшее движение слабых, ничтожных существ, тщетно пытающихся укрыться от беспощадной охотницы. Прыжок, хруст костей под могучими лапами, кровь на губах и языке, сырое кровавое мясо, еще трепещущее на клыках. Лучше чем власть, чем занятия любовью, лучше всего на свете – пусть раньше она и считала этот дар проклятием демонов, обитающих в деревьях. Лишь сейчас, вдосталь испытав пресыщение властью, богатством, похотью, претерпев горечь падения и радость возмездия, пережив трех своих детей, Королева-Львица осознала, что нет наслаждения превыше того, что испытывает, охотясь, ее звериный двойник.

Она хорошо помнила день, когда они с Джейме в очередной раз спустились в львиную пещеру. До этого они часто подначивали друг друга залезть внутрь и сегодня Серсея, наконец, осмелилась просунуть руку между прутьями и коснуться огромного зверя. Лев повернул голову и посмотрел на неё золотыми глазами. А потом лизнул ей пальцы. Язык у него был шершавым как щётка, но она не убирала руку, пока Джейме, схватив её за плечи, не оттащил от прутьев.

– Твой черёд, – заявила она ему. – Дёрни его за гриву, если не слабо.

Джейме так и не дернул, несмотря на подначки сестры. Они уже собирались уходить, когда Серсея бросив последний взгляд на львов, увидела, как в самом дальнем углу на нее уставилась пара светящихся зеленых глаз. Замерев на месте Серсея увидела как из темного угла вышла молодая львица, почти львенок, подбежавший к решетке. Две пары зеленых глаз встретились и Серсея вновь просунула руку сквозь прутьев, касаясь головы зверя. Горячий влажный язык лизнул ее пальцы и девочка вздрогнула всем телом. Странное волнение охватило ее и весь оставшийся день она была непривычно тиха и задумчива.

А ночью ей приснился сон: детальный, пронзительно-яркий, непохожий на все другие сновидения. Серсея пребывала во мраке, но видела все так же ясно, как и днем. Видела огромные тела, мелькающие рядом с ней, слышала утробный рык больших кошек, что веками глядели со знамен дома Ланнистеров. И она сама была одной из тех кошек - прекрасным юным зверем, мечущимся средь каменных стен. Она чуяла острый звериный запах ее братьев, ощущала мягкими подушечками поверхность камня, слышала малейшие звуки доносящиеся с той стороны решетки. Вот раздался негромкий лязг и вслед за ним – жалобное блеянье. В следующий миг она увидела олененка, жмущегося к прутьям решетки и обезумевшими от страха глазами, оглядывавшего приближавшихся львов. Голод хищника слился с охотничьим азартом человека и она, откликаясь на зов инстинктов, прыгнула, опередив старших собратьев. Жалобный крик заглушил хруст костей и грозное рычание, пока она смаковала вкус нежной трепещущей плоти.

И проснулась на мокрых от пота простынях, тяжело дыша и вновь переживая свое сновидение. Откуда-то она знала, что эта добыча была первой и для того молодого прекрасного зверя, с которым они слилась душами в эту ночь.

Она никому не рассказывала о том сне и вообще с тех пор больше не спускалась ко львам, как бы не уговаривал ее Джейме. Так прошло несколько лет и Серсея, превратившаяся к тому времени в прекрасную златовласую девушку почти убедила себя, что это лишь случайность. Она покинула Утес Кастерли проживая при дворе и именно тогда она убедила брата вступить в Белую Гвардию, чтобы всегда быть рядом с ней. Однако ее планам был нанесен жестокий удар: разгневанный Тайвин снял с себя цепь Десницы и удалился в родовое гнездо, забрав с собой Серсею. Горе девочки было неописуемо: проплакав весь день, уткнувшись в подушку, ночью она тайком выскользнула из замка, решив броситься в море с тоски и досады.

Но вместо моря она почему-то пришла в тайную, редко посещаемую пещеру. Здесь росло чардрево: уродливое, причудливо искривленное, с устрашающе оскаленным ликом. Словно завороженная уставилась Серсея на переплетение ветвей и толстых корней, похожих на клубок белых змей или щупальца исполинского кракена. А потом…словно яркая вспышка блеснула перед ее глазами и Серсея вновь обнаружила себя в темной пещере, перегороженной железной решеткой. В ноздри ей ударил резкий звериный запах и тут же она ощутила на спине тяжесть горячего мускулистого тела покрытого шерстью. Острые зубы впились в ее загривок и она, выгнув спину, взревела от страсти, когда огромный лев ворвался в ее лоно.

Серсея не знала сколько длилось это соитие,- грубое, животное, страстное, - только вдруг обнаружила себя лежащей меж корней чардрева, в изорванной ночнушке и дрожащей от холода. Однако, несмотря на весь страх и смятение, тело ее еще охватывала сладкая истома– даже связь с братом не пробуждала в ней столь острого наслаждения, охватившего все ее существо. Забыв о своем первоначальном намерении, Серсея пробралась в свою комнату и провалилась в глубокий сон без сновидений.

После этого ей часто снились «львиные сны», одновременно пугающие и притягивающие. Серсея спускалась вниз чаще, чем кто-либо в замке, сидя рядом с решеткой, по другую сторону которой лежала, вылизывая ее руки, молодая львица. В конце концов, об этом донесли отцу и тот, призвав к себе дочь, потребовал объяснений. Серсея рассказала Тайвину все и была поражена тем, как изменилось его лицо - таким она отца еще не видела. Он строго-настрого запретил ей рассказывать кому-либо об этом и испуганная девушка подчинилась. После этого Тайвин вызвал к себе главного егеря Утеса и Серсея, задержавшись под дверью, услышала, как отец дает распоряжение наутро истребить всех львов.
В ту памятную ночь Серсея опрометью сбегала вниз по каменным ступеням, прижимая к груди связку украденных ключей. Петляя черными коридорами, она выбежала к закрытому решеткой входу. Звери спали, уснув после сытной трапезы, но молодая львица уже стояла у решетки, нетерпеливо вставая на задние лапы. Ее шершавый, как терка, язык облизывал пальцы девушки, пока она, нетерпеливо перебирая ключи, искала подходящий. Потом она долго не могла провернуть его в замке, чтобы, наконец, распахнуть огромную дверь. Все прочие звери тоже проснулись и внимательно разглядывали златовласую девушку, сидевшую перед распахнутыми дверьми, уткнувшись лицом в шею стоявшей рядом львицы. А потом, глотая слезы, Серсея смотрела, как звери, спускаются в нижние пещеры- туда, откуда по легенде, проник в Утес Кастерли Ланн Умный.

В эту ночь Серсее приснился особенно яркий сон: залитый лунным светом лес, высокие холмы и огромные звери, бегущие меж высоких деревьев, наслаждаясь полученной свободой. Она охотилась, насыщалась, спаривалась, наслаждаясь каждым новым запахом, каждым новым видом, вкусом самолично схваченной жертвы. А потом, когда солнце уже начало вставать и львы укрылись на ночлег в одной из пещер, Серсея проснулась от сильного стука в дверь. Она боялась, что ей сейчас придется расплачиваться за содеянное, но оказалось, что отец уже забыл про львов. В Утесе уже давно говорили о том, что творилось по всему Вестеросу, пока обходя стороной Западные Земли: о восстании Роберта Баратеона против Эйриса Таргариена, о смерти принца Рейегара и многом другом. Призвав Серсею отец сказал, что он готовится выступить в поход , который принесет его дочери золотую корону и мужа-короля.

Через несколько месяцев они уже играли свадьбу с Робертом в Королевской Гавани, которой суждено было стать новым домом Серсеи. С тех пор она никогда не видела львиных снов – пока в подземельях замка она не сошлась с черногривым королем никому не ведомой страны, осененной Львиным Знаменем. Связь с ним всколыхнула в памяти королевы воспоминания о той связи в пещере, помогла Серсее вновь осознать себя львицей.
И сейчас большая кошка была голодна.

***
Безупречные покидали замок: получив весть от королевы Дейнерис, Серый Червь ранним утром вывел воинов-кастратов из Утеса Кастерли, оставив в нем лишь гарнизон из сотни человек. Для того, чтобы оборонять несокрушимую твердыню Ланнистеров этого должно хватить.

Иного выхода у командира Безупречных все равно не было: продовольствия, наспех реквизированного у окрестных крестьян, не хватило бы большому отряду надолго. Что же до огромных кладовых Утеса, то их заранее опустошил Джейме Ланнистер, подчистую вынеся все продовольствие, за одним единственным исключением.
Винные погреба остались нетронуты.

Эту деталь подсказала Джейме его сестра-королева, когда узнала подробности его хитрого плана. Серый Червь не придал этому значения: привыкнув к железной дисциплине, смыкавшей ряды братьев, он считал, что они останутся на высоте и в его отсутствие. Но он недооценил степень разложения некогда непобедимого воинства: расслабленные бесчисленными поблажками Матери Драконов, Безупречные утратили многие качества, старательно взращивавшимися в них Добрыми Господами Астапора. Кроме того скудные запасы продовольствия быстро заканчивались и боевые кастраты Дейнерис пытались заглушить голод хотя бы вином.

Но вот день закончился и ночь вступила в свои права. С вершины холма огромная желтая кошка огласила окрестности громким рыком и ей тут же ответило не менее двух десятков голосов: потомки львицы и других львов, выпущенных на волю Серсеей Ланнистер и размножившихся в окрестных лесах. Сбегаясь на зов своей прародительницы они готовились отдать свой долг, как это принято у их двуногих собратьев.

Быстрым шагом, порой переходящим на бег, она мчалась по извилистым ходам недр утеса Кастерли. Чутье и зрение зверя помогали ей находить путь в темноте, а человеческий разум в ее голове подсказал ту единственную пещеру, через которую можно было проникнуть внутрь.
За ней, негромко рыча, следовали и остальные львы: той самой дорогой, которой подобные же звери некогда шли за Ланном Умным, дабы растерзать и пожрать семейство Кастерли, освободив место новому хозяину Утеса.

Львы возвращались домой!

Охотничий инстинкт львицы, слившийся с человеческими разумом и памятью Серсеи, помог ей вывести львов в главный зал Утеса, где обосновались Безупречные. Почти все евнухи собрались здесь, не считая нескольких выставленных на стенах караульных. Упившись дармовым вином и разгорячившись, многие из них сняли доспехи и отставили оружие в сторону, усыпленные иллюзией безопасности. Они хорошо знали, что никаких крупных войск поблизости нет, а мелкие отряды легко отбить из Утеса.

И, конечно, они никак не ожидали клыкастого и когтистого ужаса, что обрушится на их головы.

Устрашающий рык прервал хмельные разговоры евнухов и над их головами взметнулись серо-желтые тела. Львы носились меж застигнутых врасплох, опьяневших людей, сбивая их с ног, одним движением когтистой лапы превращая их лица в кровавое месиво, сворачивая шею с силой не большей чем требуется кошке, чтобы расправится с мышью. Звери, впав в кровавую горячку, убивали, даже не притронувшись к добыче - бросив на полу истерзанное тело, они бросались за следующей жертвой. Весь зал превратился в арену кровавой бойни, перед которой померкли бы самые жестокие зрелища в бойцовых ямах Миерина. Иные из евнухов все же успели схватиться за оружие, ранив и даже убив нескольких львов, но внезапность нападения сделала свое дело и скоро в зале не осталось живых людей. Огромные кошки, урча, волокли тела убитых к выходу, чтобы в подземельях Утеса без помех насладится человеческой плотью. Несколько львов, впрочем, отправилось наружу, чтобы убить оставшихся на стенах евнухов.

Львица, ухватив одного из Безупречных за сломанную шею, поволокла его наверх, оставляя лужи крови на полу. Наконец она остановилась перед большой дверью, расположенной в верхних помещениях замка. Львица ударила лапой и дверь неожиданно распахнулась. За ней очутилась обширная комната, с аккуратно застеленной кроватью и большим зеркалом в углу. Иных свидетельств человеческого пребывания тут не было: перед отъездом в столицу Серсея Ланнистер забрала отсюда все свои вещи. Львица запрыгнула на кровать и, оставляя пятна крови на пыльных простынях, приступила к кровавой трапезе. И ее довольному урчанию вторил тихий смех на дальних закоулках львиного мозга.

Серсея Ланнистер, так и не обеспокоившись тем, чтобы прикрыть наготу, стояла у окна с бокалом в руке, подставляя свое обнаженное тело порывам ночного ветра. Вглядываясь в усыпанное звездами небо, она наблюдала как в нем синим светом зажигаются две новые луны и над Королевской Гаванью медленно проступает лик исполинского льва с оскаленной пастью. Над гривастой головой вдруг зажглась рубиново-алая звезда, упавшая кометой в когтистую лапу и тут же принявшую вид драгоценного камня, в котором билось, не находя выхода, живое пламя.

Добавлено через 1 минуту
Зверь

Громкий писк раздался из-под упавшего дерева и выскочивший наружу комочек светло-серого меха в слепом ужасе заметался по снегу. Почти сразу же рядом выросла еще одна серая тень, накрывшая испуганного зверька. Блеснули острые зубы, писк оборвался, а в следующий миг молодой волк выпрямился во весь рост, держа в пасти бессильно повисшего зайца. На мгновение он застыл, наслаждась тем, как струится на языке невыносимо вкусная кровь. Казалось, ничто и никто не заставит волка оторваться от трепещещущей во рту плоти, но уже в следующий миг он разжал челюсти, роняя добычу и угрожающе зарычал, взъерошив шерсть.

Волк стоял на небольшой поляне, поперек которой лежало упавшее дерево. И там, где его ветви сливались с почти касавшимися земли хвойными лапами, в полумраке вдруг нарисовалась тень- черная, полная скрытой угрозы. Диким блеском сверкнули глаза и рычание, куда страшнее волчьего, раскатилось по поляне, когда новый зверь метнулся вперед. Два хищника, метнувшись навстречу друг другу, сшиблись, скрутились в клубок черно-серого меха, рыча и терзая соперника страшными клыками. Но вот хрустнула перегрызенная кость, рычание сменил жалобный визг и молодой волк, отчаянным рывком вывернувлись из под навалившшегося на него тела, на трех лапах кинулся в сторону леса, поджимая покалеченную четвертую. Однако далеко уйти ему не удалось: победитель одним прыжком раскрыл расстояние между ними, сбивая волка с ног и тут же острые клыки вонзились в открывшееся брюхо. Предсмертный вой разнесся над лесом, пока черный пес, обезумев от ярости и голода, терзал бьющегося в предсмертных судорогах зверя, вырывая и пожирая окровавленные внутренности.

Он так увлекся своей каннибальской трапезой, что не сразу понял, что сраженный им волк давно уже мертв, а вой, что сверлит его уши, раздется откуда-то издалека, из глубины черного леса. Этому вою отклинулось еще несколько голосов, казалось, идущих со всех сторон. Шерсть на затылке пса вздыбилась, он коротко зло рявкнул и, ухватив с земли убитого зайца, метнулся в обступивший его лес. Он мчался по густой чаще, перепрыгивая через поваленные деревья, петляя меж холмов и увязая в сугробах. Любая задержка могла дорого ему стоить: со всех сторон слышался волчий вой, становишвшийс все ближе. Черный пес, не останавливаясь, мчался на север, пока лес не сменился заснеженными полями, кое-где перемежаемыми спящими деревнями. Чуть дальше виднелась широкая река, перемежаемая каменным мостом. На другом берегу виднелся мрачный замок, стены которого усеивали треугольные зубцы, похожие на клыки.

Пес так спешил ворваться в ворота, что не обратил внимание на большую белую птицу недвижно восседавшую на одному из зубцов и пристально смотревшую на вбегавшего в замок зверя. Когда он исчез в одном из черных входов, птица распахнула крылья и бесшумно взмыла в усыпанное звездами небо.

Заяц притупил ноющую пустоту в желудке, но не утолил до конца голод черного зверя. С сожалением пес вспомнил убитого им волка - как жаль, что он не успел насытиться его мясом. Вновь и вновь он вспоминал, как его острые клыки вонзились в нежный живот, как теплая кровь наполнила его рот. Черный пес переживал это чувство тем острее, что прекрасно понимал, что чувствовал волк – потому что именно эти клыки некогда терзали его собственное горло и пожирали его собственную плоть. Давно, когда еще он ходил на двух ногах и носил собственное, наполовину забытое сейчас имя. Сознание, все глубже погружавшееся во тьму звериного существования, еще хранило память об окровавленном узнике, связанном и брошенном в холодном подземелье; о холодных, обрекающих словах и наконец, о боли, той самой, что он так любил причинять другим. Голодное ворчание и лай огромных псов, острые клыки, терзающие его плоть, хриплые крики, вырывающиеся из вмиг сорванного горла. А потом…что-то произошло, нечто заставившее боль исчезнуть, смениться нестерпимым голодом, снедающим пустую утробу. Перед глазами мелькнуло перекошенное лицо, показавшееся ему странно знакомым и тут же он со смачным хрустом вгрызся в знакомые черты, перемалывая хрящи и кости, ощущая как слабо бьется под ним угасающее тело, пока он торопливо, давясь каждым куском, набивал брюхо собственной плотью.

В общей суматохе охватившей замок после смены хозяев, он сумел ускользнуть. Инстинкт и память зверя, объеденившись с памятью и разумом человека, помогли найти ту единственную лазейку, которой выбрался из ставшего враждебным замка. Он не знал, что за сила помогла ему избежать смерти: лишь много позже в его памяти всплыли обрывочные байки о колдунах одичалых, именуемых «варгами», способных переносить сознание в тела зверей, наиболее близких им по духу и даже оставаться в ловушке из звериных тел, в случае смерти человека. В его жилах текла все та же кровь Первых Людей, что и у одичалых, а со своих собак он понимал больше, чем с любое человеческое существо. Стоило ли удивляться, что в момент величайшего ужаса память предков и предыдущий образ жизни привели его к такому финалу.

Тогда он не думал еще о том, что быстрая смерть от собачьих клыков могла бы оказаться предпочтительней, медленного растворения во тьме собачьего рассудка.

Он ушел в единственное место, куда его вели одновременно инстинкт и разум. Родовой замок, оставшийся без хозяина, пока еще не отданный кому-то из иных лордов. Сейчас он пустовал: его воины пали в битве, а окрестные крестьяне старались держаться подальше от проклятого места. Поначалу пес опасался, что зимние холода пересилят суеверный страх и простонародье захочет укрыться за толстыми стенами, поближе к обогреваемым подземным огнем катакомбам . Однако никто так и не рисковал приблизиться к вековой твердыне: напротив крестьяне, стремились убраться подальше из этих мест. Что-то произошло там, за Одинокими Холмами и Последней Рекой: не раз он наблюдал со стен замка, как тянутся на юг группы испуганных людей, тащащих за собой свой скарб и скотину. В их глазах застыл панический страх, с которым они неизменно оглядывались назад: будто нечто, изгнавшее их из родного дома, двигалось вслед за ними. И не только люди: зверей к окрестных лесах становилось все меньше и ему приходилось все дальше отходить от дому, чтобы охотиться. Он и сам чувствовал вокруг нечто мерзкое, разлитое в воздухе как дурной запах, запах смерти и разложения и чего-то еще, что он не мог распознать. Это тревожило пса, но одновременно именно это нечто защищало его и то место, что стало его кровавым логовом от любых посягательств извне.

Но вскоре он понял, что и в этом он ошибся.

Даже в сердце замка, меж нагретых подземных огнем камней, сквозь дрему, он услышал этот вой, звучавший словно голос герольда выкрикивавший ему смертный приговор. Он вбежал по ступеням, в комнату ранее принадлежавшую его лорду-отцу и из окна ее увидел, как через поля в сторону реки движутся серые тени. Стая шла за ним по кровавому следу - через лес и холмы, дабы растерзать чужака, убившего их собрата. Он заметил, что во главе стаи идет зверь, раза в два крупнее остальных волков и припомнил рассказы о стае, возглавляемой лтоволчицей. Даже в прежнем обличье, на коне и при оружии, ему бы пришлось нелегко встреться он с подобным противником. Долгий бег от судьбы оказался напрасным – так или иначе, его все равно ждала смерть от звериных клыков.

Однако волки не спешили вершить правосудие- едва ступив на мост, лютоволчица вдруг остановилась, тревожно нюхая воздух. Неожиданно она вскинула голову и завыла,- тревожно, даже испуганно. Не переставая выть, волчица развернулась и быстрым шагом, переходящим в бег, устремилась в сторону леса. Вслед за ней кинулась и остальная стая. Пес отвел от них взгляд и вдруг увидел подъезжаюущую с севера колонну всадников. Что-то странное было в них, неуловимо и пугающе чуждое, но беглец еще не успел осознать эту странность, когда позади послышался шорох и пес с рычанием обернулся, взъерожив шерсть и оскалив клыки.

В распахнутую дверь бесшумно влетала белая птица, напоминавшую огромную. Без страха она опустилась перед мордой зверя и вдруг обернулась высокой, худощавой фигурой в одеяниях из белого меха. Голову венчала копна светлых волос, лицо прикрывала костяная маска, с двумя прорезями из которых смотрели холодные зеленые глаза.

Тонкая, но сильная длань с длинными пальцами бесстрашно коснулась ощеренной пасти и пес, неожиданно для себя стерпел это небрежное касание.

-Умный песик,- странно растягивая слова, произнес чужак,- мы ведь поладим с тобой, верно?

Пес не издал ни звука, не сводя настороженного взгляда с неведомого оборотня, но незнакомцу явно не требовалось его согласие. Издав короткий смешок, он небрежно потрепал по пса по голове и, выпрямившись, подошел к окну.

-Очень удобно, что этот замок пустует,- не оборачиваясь, произнес он,- мне как раз требуется ставка. Думаю, я остановлюсь тут на какое-то время - ты ведь не против, собачка?

Пес припав к полу, не в силах выбрать между двумя, одинаково сильными желаниями: пуститься вон из этой залы или прыгнуть на спину чужаку, чтобы разом перегрызть ему шею могучими клыками. Пока он мучился выбором, незнакомец , коротко хохотнув, обернулся к нему и пес застыл, словно оцепенев от гипнотического взгляда кошачьих глаз. Незнакомец вновь рассмеялся: беззаботным, жизнерадостным смехом, но его игривые нотки не могли обмануть зверя, уже начавшего смутно догадываться, что за тварь явилась сегодня в его логово.

-Это было бы глупо, песик,- хихикнул чужак,- и самонадеяно. В иное время я бы дал тебе славный урок, но сейчас у меня нет времени. Ты еще можешь на что-то сгодиться и если ты меня не разочаруешь, то, - кто знает? - может когда-нибудь вновь зашагаешь на двух ногах.

Он поманил к себе зверя, разворачиваясь к окну, и пес послшуно встал рядом с незнакомцем, закинув передние лапы на подоконник. Внизу слышались негромкие крики и стук копыт - увиденная им ранее кавалькада въезжала в замок.

Впереди ехал огромный безобразный зверь, с большим рогом на голове, сплошь поросший длинной шерстью. Густой волосяной покров отличал и его всадника – рослого, почти великана вооруженного каменным топором. Подобные же исполинские всадники на единорогах ехали и чуть позади него - а рядом с ними, на обычных лошадях следовали иные создания: столь же мохнатые и уродливые , но при этом ниже даже обычных людей. Чуть поодаль следовали совсем иные люди, смутно напомнившие ему кого-то своими светло-серыми, почти бесцветными глазами. Высокие и худощавые, с блеклыми волосами, они носили черные одеяния с красным пятном на груди - словно кровавый след от вырванного сердца.

Но даже эти странные люди отступили на второй план, когда пес разглядел некое существо, движущееся отдельно от всех - даже мохнатые великаны на единорогах порой бросали на него испуганные взгляды. Всадник выглядел тощим, даже рядом с облаченными в черное людьми, но в отличие от них имел самый минимум одежды. Сквозь бледно-голубую кожу просматривались все мышцы, на жутком лике сияли, словно звезды, ярко-синие глаза. Под ним размеренно двигался поднятый неведомой силой труп лошади, а в тонкой, но мусклистой руке развевалось черное знамя с ярко-красным пятном, напоминавшим растекшуюся лужу крови.

Добавлено через 1 минуту
Жрица

Очаг посреди шатра, дышал жаром, трещал и плевался искрами, нет-нет, да попадавшими на красное одеяние красивой женщины, глаза и волосы которой были схожи цветом с ее одеждами. Кроме очага шатер освещали еще с дюжину свечей, размещенных по разным углам. Неоднократно ее предостерегали, что такое количество огня, рано или поздно приведет к пожару, но жрица только снисходительно улыбалась в ответ: огонь, величайший дар Владыки Света, никогда не причинит ей вреда. Если ей и суждено сгореть в очищающем пламени, то лишь затем, чтобы уберечь ее тело от иной, куда более страшной участи, что несет им Тьма.

«Ночь темна и полна ужасов». Как никогда хорошо она понимала правдивость этих слов, сейчас, в сердце этой мрачной земли.

Она протянула руку чувствуя жгучуя ласку языков пламени, до боли в глазах всматриваясь в их бешеную пляску. Смутные, пугающие видения приоткрывались ей: черепа, скелеты, звероподобные лики. И змеи - огромные извивающиеся гады, смотревшие на нее немигающими глазами. Их зубы истекали смертельным ядом, раздовоенные языки тянулись из пламени, почти касаясь ее плоти: Великий Змей, обличье Врага в этих краях, настойчиво напоминал о своем присутствии. Пламя показывало его прислужников: высокого смуглого мужчину с хищным, «орлиным» ликом, палец которого украшало кольцо в виде свернувшейся змеи или почти черного гиганта, с вывернутыми полными губами, приоткрывавшими острые, будто подпиленные зубы. Но чаще всего ее глазам представало прекрасное и в то же время ужасающее лицо мужчины с черной бородой и черными же, бездонными, глазами. На ее глазах его плоть начала разлагаться, отваливаясь кусками и обнажая ухмыляющийся череп.

Зло царило в этом мире - Зло, возможно, даже более страшное, чем то, что она чувствовала рядом с ледяной Стеной. Нет, не случайно, Владыка Света направил ее сюда - дабы проложить дорогу очищающему пламени, способному выжечь дотла здешнюю скверну. Она обязана это сделать, пусть даже пока не знает как.

-Леди Мелисандра,- от входа в шатер послышался робкий голос,- простите, я потревожил вас.

Жрица, передернула плечами, стряхивая оцепенение, охватывавшее ее всякий раз, когда она смотрела в пламя. Пугающие картины растаяли в огне и само пламя уменьшилось, опав почти вдвое. Она ободряюще посмотрела на стоящего у входа молодого человека в красном одеянии и одобряюще улыбнулась ему.

-Все в порядке, Зингелито,- сказала она,- что ты хотел?

От ее улыбки Зингелито смутился еще больше: молодой жрец, бывший послушник в столичном храме, он всем сердцем принял учение красных жрецов, объявивших, что Митра и Ариман, есть ипостаси единственного истинного бога - Рглора, Владыки Света. Зингелито столь искренне, столь страстно проявлял свое рвение в новой вере, что Мелисандра, оставляя Кордаву, взяла его с собой как ученика. Молодой жрец смотрел на нее с трепетом, в котором смешалось благоговение перед служительницей божества и преклонение мужчины перед прекрасной, но недоступной женщиной.

-Король Эскадо просил передать, что солнце встало, - произнес юноша,- и напомнить, что мы выступаем с рассветом.

-Хорошо,- Красная Женщина улыбнулась Зингелито, так что его бросило в дрожь и, уже не обращая внимания на коленнопреклоненного жреца, вышла из шатра.

Позже, оседлав ярко-рыжую кобылу, Мелисандра стояла на обрывистом берегу, глядя как закованное в сталь войско переправляется через Громовую Реку. Впереди шли лучники, за ними двигалась пехота, набранная как из зингарцев, так и из волантиййской храмовой стражи, которую даже на таком расстоянии отличали алые наконечники копий. Фанатики, все как один готовые отдать жизнь ради приведения этой страны к истинной вере. Замыкала строй тяжелая кавалерия - не менее трех тысяч зингарских рыцарей вышло в поход с королем. Эскадо тоже находился среди них: его присутствие выдавало королевское знамя, где сокол Зингары был вписан в полыхающее сердце Рглора. Король хотел, чтобы жрица ехала рядом с ним, но Мелисандра сказала, что присоеденится к войску после молитвы Рглору о даровании победы. На самом деле ей не очень хотелось сейчас ехать рядом с высокомерным зингарцем, явно положившего глаз на Мелисандру. Эскадо был по-своему красив: высокий, с волосами цвета воронова крыла и резкими, но привлекательными чертами лица, он пользовался успехом у женщин и сам был охоч до них. Уже не раз делал недвусмысленные намеки Мелисандре, хотя и не переходил грани приличия, принимая во внимание зловещую славу, что следовала за жрицей. Однако Мелисандра понимала, что при определенных обстоятельствах ей придется отдаться Эскадо, как некогда Станнису Баратеону. Эскадо был столь же храбр, упрям и жесток как и он, также готов предать мечу тысячи людей ради небольшого успеха. Но в отличие от Станниса Эскадобыл начисто лишен справедливости и ответственности, отличавших несостоявшегося монарха Семи Королевств. Своим людям зингарский монарх спускал самое разнузданное насилие и мародерство, порой сам принимая в них участие, чего никогда не позволял себе Станнис. Последний никогда не улыбался, а Эскадо часто разражался взрывами грубого хохота во время жестоких казней, включая и сожжение людей во имя Владыки Света. Он не особо проникся новой верой, но принял ее из политических соображений, первым из всех грызущихся за престол принцев сообразив какое преимущество ему дарует неожиданно появившийся союзник на Западе. Город Огня, как все чаще именовали Волантис, поддержал Эскадо, завладевшего почти всей Зингарой. Сопротивление продолжалось лишь на востоке: в провинции Лусиане, поддерживаемые Аргосом бароны не признавали Эскадо королем, а в Алиманской марке орудовали пуантенцы, бежавшие из Аквилонии после резни устроенной Валерием.

За время, проведенное в Зингаре, Мелисандра успела изучить географию этой страны. Две огромные реки,- Черная и Громовая,- делили Зингару на три неравные части, две из, которых, включая Кордаву, удерживал Эскадо. Восточная часть страны тоже, казалось, покорилась после того, как граф Альберо, один из военачальников нового короля взял Саргосу, самый крупный город на востоке, почти выйдя к аргосской границе. Этим он рассек два очага мятежа, и уже готовился давить их поодиночке, когда пуантенцы, объеденившись под началом Олегаро, второго сына графа Троцеро, неожиданным ударом выбили Альберо из Саргосы, отбросив графа за Громовую реку. Эскадо приказал казнить проштрафившегося полководца и лично выступил на восток с десятитысячным войском, чтобы не дать врагам объединить свои силы.

Последние ряды ступили в воду и Мелисандра, тронув поводья своего коня, устремилась к броду. За ней, с трудом справляясь с норовистым гнедым жеребчиком, следовал верный Зингелито.

Саргосу заняли сходу: враг, не принимая боя, отступил на восток. Оставив в городе небольшой гарнизон, Эскадо принялся преследовать противника, справедливо рассудив, что северные мятежники опаснее южных. После того как Мелисандра сожгла графа Троцеро, Олегаро оставался единственным более-менее легитимным соперником Эскадо за трон Зингары.

Мятежники не стали возвращаться в Пуантен: за Алиманой еще стояли войска Валерия, который бы немедленно распял Олегаро, угоди тот в его руки. Оставался восток: там, где Рабирийские горы отделяли Зингару от Аргоса, поддерживавшего любых противников Эскадо. Чтобы не дать Олегаро уйти, Эскадо, в свое время воевавший на аргосской границе и неплохо знавший эти края, решил пройти одним из известных ему ущелий, чтобы перехватить пуантенцев в горах.

Уже смеркалось, когда войска Эскадо вышли в небольшую, похожую на чашу, долину окруженную лесистыми горами. Разбив здесь лагерь и расставив гарнизоны на нескольких перевалах, король выслал разведчиков, чтобы узнать, где находится враг. Вскоре шпионы вернулись с обнадеживающими известиями - изрядно поредевшее из-за дезертирства войско пуантенцев и их зингарских пособников движется к долине, надеясь, видимо, ускользнуть в Аргос под покровом ночи. Довольный Эскадо приказал строиться в боевые порядки, готовясь встретить мятежников.

Мелисандра не участвовала в этих приготовлениях: закрывшись в своем шатре, меж горящих свечей и очага, она до боли в глазах вглядывалась в пламя, пытаясь узреть в нем образ грядущей битвы. Но видения, и ранее изменчивые и обманчивые, сейчас выглядели особенно зыбкими и одновременно пугающими. В огне поднимались башни мрачного города из черного камня, меж которых мелькали черные тени, полные смутной затаенной угрозы. А потом город рассыпался прахом и перед глазами колдуньи появился огромный череп, устрашающе клацающий острыми клыками. Почти сразу пламя ярко вспыхнуло и опало, оставшись лишь кучкой раскаленных углей в очаге. Красная Жрица, откинулась на спинку кресла, чувствуя себя совершенно разбитой. Что-то страшное клубилось в этом месте, Зло, порожденное Великим Иным, чувствовало себя вольготно в этих проклятых горах.

-Надо сказать королю,- пробормотала она, вставая с кресла и тут же, в ответ ее мыслям, раздался трубный глас, за которым послышался топот ног, конское ржание и отрывистые приказания командиров. Долгожданный противник, наконец, вышел в приготовленную ему западню.

Острый серп луны взошел над долиной, осветив оба войска. Под малиновым знаменем с черным леопардом собралось не больше трех тысяч всадников и пехотинцев, почти втрое меньше, чем у Эскадо. Впереди, в блестящих доспехах , украшенными чеканкой в виде золотых леопардов стоял граф Орегаро – невысокий стройный юноша, с живыми черными глазами и короткой бородкой. Он казался почти подростком рядом со стоявшим по правую руку от него высоким широкоплечим воином в черных доспехах.

Напротив них стояло более чем втрое превосходящее войско под знаменем с алым сердцем Владыки и соколом Зингары. Презрительно окинув взором врагов, Эскадо развернулся к своему воинству, вскидывая руку и готовясь отдать приказ. Но произнести его уже не успел - как и все зингарцы, он замер, раскрыв рот и уставившись в ночное небо.

На фоне луны бесшумно проплыл уродливый силуэт, похожий одновременно на птицу и летучую мышь. Вот он опустился на одном из холмов и некто в черных одеяниях спрыгнул со спины чудовища. Неизвестный вскинул руки, выкрикнув несколько слов и тут же склоны холмов, окруживших долину, разом исторгли множество уродливых существ с бледно-серой кожей и уродливыми ликами. Гули, вурдалаки здешних лесов, оскалив клыкастые пасти, бросились на оцепеневших от ужаса солдат Эскадо. В рядах зингарцев воцарился хаос: обезумевшие от страха лошади вставали на дыбы, скидывая всадников и внося сумятицу в ряды пехотинцев, отчаянно отбивавшихся от мерзких тварей. Упыри не имели оружия, но им хватало и собственных когтей и клыков, а необыкновенная живучесть, позволяла им сражаться даже после множества ран, каждая из которых убила бы обычного человека.

Перед глазами Мелисандры мелькнула фигура Эскадо - ударом меча король снес голову кинувшейся к нему твари. В следующий момент вокруг короля сплотились наиболее стойкие из рыцарей, ожесточенно рубившие вурдалаков, пока могучие кони топтали их копытами, с одного удара проламывая уродливые черепа.Один вурдалак пытался броситься на Мелисандру, но был ослеплен вспышкой светящегося порошка, брошенного в один из костров. Бушующее пламя разом объяло гуля, превратившегося в воющий и мечущийся меж собратьев огненный ком.

С свершины холма за всем этим наблюдало пуантенское воинство. Вот всадник в черных доспехах склонил голову к уху Орегаро и тот, кивнул в ответ, поднес к губам боевой горн. В следующий миг лавина пуантенской конницы слетела с холма, врезавшись в смешавших боевые порядки зингарцев и волантинцев. Долина превратилась в один жуткий котел, где звенящяя сталь, окровавленные клыки и когти смешались в адское варево, бурлящее кровью и смертью.

Добавлено через 2 минуты
Воин

-Эскадо разбит!- воскликнул Олегаро, сверкая глазами, - клянусь Митрой, этот самозванный король бежит от нас! Ему повезет, если он доберется до Громовой реки.

-Доберется,- проворчал великан в черных доспехах. В королевском шатре он снял шлем, открыв гриву черных волос и суровое лицо, покрытое шрамами. Лишь немногие в войске мятежников знали, что под черными доспехами безымянного военачальника скрывается никто иной, как Конан, свергнутый король Аквилонии. В Зингаре он скрывал лицо, опасаясь как бы ненужные вести не долетели до ушей Валерия и Ксальтотуна. Однако Олегаро по-прежнему считал его своим королем, прислушиваясь к советам киммерийца, когда они оставались наедине.

-Победа нам досталась дорогой ценой,- говорил Конан,- и мне по-прежнему не нравится, что пришлось воевать на одной стороне с этими тварями.

-Не разбив яиц, омлет не сделаешь, Ваше Величество,- произнес худощавый мужчина, аристократического вида,- согласитесь, они немало помогли нам.

-Соглашусь, Пелиас,- кивнул Конан,- как и с тем, что против тех, кто сжигает людей, любые средства хороши. Надеюсь, только, что ты и дальше сможешь держать эти тварей на поводке.

-Смогу, - усмехнулся маг,- с гулями можно договориться. Они даже не тронули наших мертвых, хотя трупы врагов пришлось отдать. Что делать - с ними тоже надо расплачиваться.

-Понимаю,- невесело усмехнулся Конан,- и еще раз благодарю тебя за помощь. Эх, если бы эти твари еще могли рассказать, куда делось Сердце.

Пелиас сокрушенно развел руками – тут он ничем не мог помочь. По просьбе киммерийца маг поговорил с тем, кто именовал себя королем гулей, но тот рассказал немногое. Упыриных знаний магии оказалось достаточно, чтобы использовать камень в своих ритуалах, но не на то, чтобы найти его в морских глубинах или где его укрыли Глубоководные. Подводных твари гули явно побаивались и не горели желанием вмешиваться в их дела.

-Так или иначе, они не выйдут из этих гор,- продолжал Конан,- что и к лучшему. И так скоро пойдут слухи, что на нашей стороне воюют упыри - не лучшая рекомендация будущему королю.

-Иных союзников у нас пока нет,- заметил Олегаро.

-К нам уже перебежало немало дезертиров от Эскадо,- сказал Конан,- а будет еще больше, когда мы войдем в Саргосу.

-Думаешь, Эскадо не захочет там закрепиться? - спросил Олегаро.

-Он не сможет,- покачал головой Конан,- у него осталось мало людей, а крепостные стены Саргосы сильно разрушены. Вряд ли он успел их привести в порядок. Если Эскадо станет цепляться за город, то рискует очутиться в ловушке, когда мы доберемся до реки. Да и в Саргосе вряд ли его сильно любят - если красные жрецы насаждали свою веру так же, как и в остальной Зингаре.

-Так же,- подтвердил Пелиас,- перед выступлением они сожгли с десяток горожан и двух жрецов, не пожелавших принять новую веру.

-Что же,- Конан нахмурился,- их жизни мы тоже припомним Эскадо, когда придет срок. Главное, если он попытается запереться в Саркосе, там вспыхнет бунт, едва мы подойдем к городу. Жаль, что Эскадо тоже это понимает и, скорей всего, уйдет за реку.

-Значит, нам стоит как можно лучше использовать время, что у нас есть,- воскликнул Олегаро,- теперь, после того, как мы разгромили его в горах, к нам примкнут многие колеблющиеся…даже бароны из Лусианы,- он заметил мимолетную гримасу на лице Конана,- вы же знаете, ваше Величество, без них нам не обойтись.

-Знаю,- проворчал король,- а все равно противно.

-А что с ними не так?- спросил Пелиас.

- Лусианцы, хоть и считаются поддаными зингарского короля, но по крови они больше аргосцы, чем зингарцы,- начал объяснять пуантенец,- и они ведут всякие дела с аргосскими торгашами, особенно с работорговцами. Лусиана богатая и плодородная земля: там выращивают хлопок, сахарный тростник, апельсины и много чего еще. У тамошних баронов обширные плантации и работают на них рабы - в основном чернокожие, но есть и белые. Говорят, они скупали даже тех аквилонцев, кого при Валерии продали в рабство за долги.

- С красными жрецами они не найдут общего языка,- сплюнул Конан,- надо отдать тем должное, они действительно освобождают рабов. Эх, если бы они не были такими фанатиками и колдунами и если бы не Троцеро - я бы без всякого сожаления отдал им Лусиану.

-По крайней мере, лусианские работорговцы, зло известное,- заметил Пелиас,- к тому же, нам не помешает поддержка Аргоса.

-Не помешает,- кивнул Конан,- у меня там немало знакомцев, известных по…прежним временам. Но не будет забегать вперед - в конце концов, Эскадо еще не ушел за реку. И его красная ведьма, она ведь тоже с ним?

-Да,- неохотно кивнул Пелиас,- я сумел отвести ей глаза, но не нащел ее. И никто не смог. Эта магия и этот огненный бог… она еще доставит нам неприятностей.

-Кстати, о магах,- вспомнил Конан,- а что Ксальтотун? После того как до него дойдут слухи об упырях на стороне пуантенских мятежников – не заинтересует ли его это дело? Или Валерий?

-Ксальтотун знает, что я тут,- покачал головой маг,- и его вполне это устраивает. Красные жрецы относятся к нему без всякой симпатии, а кое-кто из них уже говорит, что после «освобождения» Зингары настанет пора и Аквилонии. Это безумие, конечно: если Ксальтотун пожелает, то сметет красных жрецов вместе со всей Зингарой. Однако сейчас ему не до Зингары и вообще не до юга. По слухам, Ксальтотун много времени проводит в северной Немедии и Пограничном Королестве.

-На Севере?- удивился Конан,- что ему там нужно?

-Толком не знаю,- уклончиво произнес Пелиас,- говорят, что там что-то строят под его наблюдением. Как бы то ни было, пока ему явно не до нас. И вряд ли Валерий посмеет что-то делать без его ведома.

-Тараск, помнится, рискнул,- проворчал Конан, но спорить дальше не стал. На этом военный совет подошел к концу: с рассветом пуантенцы планировали начать контрнаступление и военачальники мятежного войска решили использовать немногие оставшиеся ночные часы, дабы поспать.

Конан проснулся словно от толчка, хотя точно знал, что никто не прикасался к нему. Причиной, вырвавшей его из сна стало обостренное чувство опасности, не раз спасавшее ему жизнь. Киммериец находился в предоставленном ему Олегаро шатре, в самом центре лагеря. Несмотря на возражения Конана, пуантенец настоял и на том, чтобы приставить к нему охрану - из числа наиболее доверенных воинов, кому можно было раскрыть тайну воина в черных доспехах. Впрочем, Конан не особо надеялся на них, памятуя, что за могущественные враги желали его смерти. Перед битвой при Валкии, у королевского шатра тоже дежурила стража, но это не помешало Ксальтотуну послать отродье тьмы, лишившее Конана сил. Сейчас король чувствовал то же что и тогда: его волосы встали дыбом, по спине тек холодный пот - он чуял смерть, как чувствует ее дикое животное и одновременно - смердящий запах черной магии.

Что-то упало у входа в шатер и Конану не нужно было объяснений, чтобы понять, что это падет мертвым часовой. Вслед за этим стены шатра раздвинулись и на фоне лунного света появилась черная тень держащая нечто длинное и тонкое. Ночной гость потянулся этим предметом к Конану и киммериец с ужасом и омерзением заметил, как блеснула змеиная чешуя.

Однако, если недоброжелатель рассчитывал застигнуть Конана спящим, то он просчитался: варвар вскочил, словно подброшенный, подхватывая лежащий у изголовья меч. Один удар и тянувшийся к нему предмет распался на две извивающиеся половины, второй взмах меча снес голову нападавшему. Однако следом в шатер проскользнули еще два черных силуэта, тут же растворившиеся во мраке. Конан наугад описал мечом полукруг и торжествующее взрыкнул, почуствовав как сталь рассекла живую плоть. В тот же момент он услышал рядом чуть слышное шипение и стремительно отпрянул, инстинктивно понимая, что только что избежал смерти. Но отскакивая, Конан споткнулся о свернутое покрывало и упал, невольно выпустив меч, слишком увязший в теле противника. Глаза киммерийца достаточно привыкли к темноте, чтобы он мог заметить метнувшуюся к нему тень с занесенной палкой или посохом.

Откуда-то сверху послышался грозный клекот и шатер вдруг разом обрушился на головы обоих людей. Конан услышал жуткий крик, хруст разгрызаемых костей и нелюдской вой твари. Все это он отметил, выпутываясь из-под вороха ткани, стараясь держаться подальше от бьющегося рядом с ним огромного тела. Вывернувшись из-под шатра и встав на ноги, Конан увидел, что рядом стоит Пелиас, а от своего шатра к нему бежит Олегаро с дюжиной стражников. На месте же королевского шатра билось в предсмертных судорогах крылатое чудовище. Его клыки и когти все еще терзали кровавое месиво, на котором виднелись обрывки черной хламиды. Конан исподлобья посмотрел на Пелиаса и медленно кивнул, благодаря за очередное спасение.

В шатре Эскадо вновь собрались на военный совет Конан, Пелиас и Олегаро. Тут же, окруженный кругом из черных свечей и дымящихся курильниц с благовониями, лежал труп одного из злоумышленников, наиболее целый: одного из его сообщников Конан обезглавил, а второго растерзал призванный Пелиасом монстр. Рядом находилось и одно из сразивших его орудий - длинный, маслянисто-черный посох, будто покрытый змеиной чешуей.

-Упас или Дерево Смерти,- произнес Пелиас, указывая на посох,- растет к югу от Кхитая, в Болотах Смерти. Этот тип, судя по всему, тоже из Кхитая.

-Трудно этого не заметить,- фыркнул Конан, рассматривая недавнего обидчика. С него сорвали черный балахон, позволявший разглядеть его во всей красе. Высокий, но очень худой, с желтоватой кожей и раскосыми глазами он и впрямь выглядел уроженцем дальнего востока Хайбории. На его боку виднелась глубокая рана от меча Конана.

-Говорят, что все земли восточнее Кезанкийских гор сгинули в неизвестность,- заметил Олегаро,- и Кхитай тоже, хотя ходят слухи, что на месте Турана появилась очень похожая на него страна. Может этот парень оттуда?

-Не думаю,- покачал головой Конан,- он очень похож на наших кхитайцев. Да и посох, как говорит Пелиас, из тех мест. Хотя что могло понадобиться им в Зингаре?

-Скоро мы все узнаем,- сказал Пелиас и, простерев вперед руки, властно произнес,- встань, чужеземец! Восстань из Ада и отвечай на зов владеющего тайным знанием.

Конан и Олегаро невольно вздрогнули, когда по мертвому телу перед ними пробежала дрожь и раскосые глаза медленно приоткрылись.

-Кто ты?- требовательно спросил Пелиас.

-Я был Ми-цзу, из города Пайканга в Кхитае, - бесцветным голосом произнес труп.

-Твои сподвижники оттуда же?

-Да.

-Сколько вас.

-Четверо,- произнес мертвец.

-Почему вы преследуете Конана?- спросил Пелиас.

-Мы слуги Валерия, короля Аквилонии, в свое время спасшего нас от гибели,- невыразительным голосом произнес мертевец,- взамен мы поклялись ему в вечной верности. Когда Валерий узнал, что Конан жив, он послал нас убить его – и мы следовали за ним до Рабирийских гор, где потеряли след. Мы решили, что он сгинул в лесах вурдалаков и вернулись к Валерию – ведь Конана убили не мы и он не разрешил нас от клятвы. А потом мы узнали о мятеже в Зингаре и воине в черных доспехах, что воюет на стороне Олегаро. Король Валерий послал нас узнать, кто скрывается под этими доспехами – и оказался прав в своих подозрениях.

После этих слов глаза кхитайца закрылись и больше он не ответил ни на один из вопросов Пелиаса. Но сказано было достаточно, чтобы Конан и Олегаро вновь обменялись мрачными взглядами. Итак, Валерий не оставил их в покое и маскировка Конана уже никого не могла обмануть. Оставалось только догадываться знает ли Ксальтотун или Валерий действует по собственной воле. А в довершении всего один из этих узкоглазых демонов еще жив и, скорей всего, бродит поблизости, не оставив своих замыслов. Конан переглянулся с Пелиасом, потом вновь посмотрел на Олегаро и вдруг усмехнулся.

-Думаю, теперь мне нет смысла скрывать лицо,- сказал он,- весь лагерь видел, как я барахтался в шатре в обнимку с твоей тварью, Пелиас. Ладно, что уж там! Прикажи своим людям трубить подъем, Олегаро – пора выступать на Эскадо.

Последний раз редактировалось Зогар Саг, 19.06.2018 в 20:55. Причина: Добавлено сообщение

For when he sings in the dark it is the voice of Death crackling between fleshless jaw-bones. He reveres not, nor fears, nor sinks his crest for any scruple. He strikes, and the strongest man is carrion for flapping things and crawling things. He is a Lord of the Dark Places, and wise are they whose feet disturb not his meditations. (Robert E. Howard "With a Set of Rattlesnake Rattles")
Зогар Саг вне форума   Ответить с цитированием
Этот пользователь поблагодарил Зогар Саг за это полезное сообщение:
Kron73 (26.10.2018)
Ответ


Здесь присутствуют: 1 (пользователей - 0 , гостей - 1)
 
Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете прикреплять файлы
Вы не можете редактировать сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.
Быстрый переход


Часовой пояс GMT +2, время: 15:19.


vBulletin®, Copyright ©2000-2018, Jelsoft Enterprises Ltd.
Русский перевод: zCarot, Vovan & Co
Copyright © Cimmeria.ru