Боги Севера (Бен-Морг версия вторая)

[Blade Hawk]

*****

Киммериец поправил большую сумку, поудобнее разместив ее у себя ее за спиной, а затем быстрым, уверенным шагом направился по снежной равнине в направлении холмов, над которым возвышались крутые пики киммерийских гор. Эта была хорошо знакомая ему местность, которую он проходил множество раз. Дорога извилистой лентой тянулась между холмами и возвышенностями, после которых начинался горный кряж, где заканчивалась территория Аквилонии, и начинались земли южной Киммерии. Правда, сам Дьюрнах никаких границ не признавал. Да и большинство его соплеменников думало точно так же. Впрочем, у гандеров на эти вопросы было свое мнение. Их хорошо вооруженные отряды охраняли все известные им горные проходы, перевалы, на случай если какому-то киммерийскому клану вдруг захочется совершить набег на богатые южные земли. Но поскольку на границе этой уже долгое время было спокойно, то на одинокого варвара они не обращали никакого внимания.

От Медуллы до нужного Дьюрнаху горного перевала, была ночь пути. Именно ночь, поскольку, несмотря на предостережения тех немногих жителей городка, кого киммериец мог называть своими друзьям, в путь он решил отправиться вечером. Северянин уважал гандерландцев как воинов, но многие их страхи считал смешными и надуманными. Каждый раз, как он приходил, ему рассказывали что-нибудь новенькое. В этот раз прибавилась история о стае волков, которые якобы подрали несколько крестьянских стад и нападают на людей. Но он посчитал ее ничем иным, как глупой байкой. Варвар видел волчьи следы и по пути в город, и сейчас, когда приближался к холмам, но мысли о том, что ему может грозить опасность, даже не приходили ему в голову.

Впрочем, теперь, когда стемнело, а очередная возвышенность закрыла еще один виток дороги позади, Дьюрнах уже не был так в себе уверен. На безоблачном небе висела полная луна, хорошо освещающая окрестности, однако во многих местах, там, где один холм заслонял другой, где запорошенные снегом ямы и неровности казалось, наслаивались друг на друга, видны были только тени. Ночной мороз, сжимая, словно искусный палач, в своих ледяных объятьях редкие ветки и кусты, временами заставлял их трещать. Когда же где-то не так далеко раздался волчий вой, сначала одинокий, а затем пополненный множествами глоток, киммериец перестегнул сумку так, чтобы она не мешала рукам, натянул тетиву на лук и вложил в него стрелу.

Продолжив, таким образом, свой путь, варвар прошел несколько часов. Все это время ничто не нарушало спокойствие его перехода, поэтому, в конце концов, он начал корить себя за то, что поддался волнениям. Он уже было собрался убрать оружие, как вдруг услышал тихий рык и едва слышное повизгивание – так волки подбадривают друг друга, когда в нетерпении от желания быстрее добраться до добычи, ведут охоту. Еще не зная, его ли ищут звери, или все же их внимание занимает другая, обычная лесная жертва, Дьюрнах перешел на бег, желая увеличить расстояние между собой и стаей. Однако когда послышался шорох и редкий треск, а по обеим сторонам дороги позади, появились движущиеся серые тени, стало ясно, что охота ведется именно на него. Киммериец презрительно плюнул, остановился и, сбросив сумку, повернулся лицом к своим врагам. Он высоко поднял меховой воротник, для того, чтобы защитить одну из самых вероятных целей на своем теле – шею.

Увидев мелькнувшую между камнями тень, Дьюрнах быстро прицелился и спустил тетиву. Жалобный визг возвестил о том, что стрела нашла свою жертву. Уже не скрываясь, около десятка волков рыча и визжа, выбежали на дорогу. Северянин выстрелил еще несколько раз наугад, ни разу не промахнувшись, затем бросил лук и, обнажив меч, с громким боевым кличем бросился на зверей. Подобное поведение добычи удивило волков, да так, что они нерешительно остановились, а некоторые из тех, что были позади, даже испуганно отскочили. Это дало варвару возможность убить двух волков, находившихся ближе всех к нему. Впрочем, хищники бездействовали недолго. Самый крупный волк - старый самец, чья морда была испещрена зажившими шрамами, издал полу-вой полу-рык, тем самым дав стае приказ к атаке. Первый же зверь напоролся на меч. Сбросив его пинком под ноги остальным волкам, Дьюрнах раскроил череп еще одному хищнику. Тут же он почувствовал, как кто-то вцепился в его воротник, пытаясь добраться до шеи. Толстый мех помешал хвостатой твари одним махом разодрать плоть и добраться до позвоночника, однако зверь, мотая головой, сжимал захват и порвав в некоторых местах человеческую кожу, добрался до мяса. Одновременно с этим, еще один волк схватил киммерийца за свободную от меча руку. К нему присоединились несколько членов стаи, которые, ухватив варвара зубами за бедро и лодыжку, попытались завалить его на землю. Иной человек бы погиб через несколько секунд, Дьюрнах же, взревев, как раненый медведь, заколол животное грызшее его левую руку, схватил за шкирку того волка, что висел у него на шее, и оторвав от тебя грохнул извивающимся хищником со всего маху о тех, кто грыз его ногу.

Единственным, да и то не стопроцентным способом остаться в живых, было убить вожака стаи. Возможно, тогда оставшиеся волки предпочтут убежать. Поэтому окровавленный Дьюрнах, воспользовавшись тем, что пока он, на краткий миг, свободен от клыков, сорвался с места и бросился на самого крупного зверя, который стоял неподалеку, сам в атаке не принимая участия. Вожак его уже ждал. Прыгнув навстречу варвару, он попытался вцепиться ему в горло. Человек едва успел подставить окровавленную руку, которую волчьи клыки тут же прокусили до кости. Киммериец со всей силы ударил волка по носу рукояткой меча. Хищник отпустил его и, отскочив назад, принялся, завывая рычать. Дьюрнах быстро переместился так, чтобы видеть и остальных членов стаи, удивившись, почему никто из них до сих пор на него не напал. Оказалось, что они прекратили охоту, уселись на небольшом расстоянии и наблюдали за поединком. Видимо что-то в их звериных мозгах заставило воспринять происходящее, как бой за лидерство в стае. Вожак, безуспешно рыкнув несколько раз, тоже это понял, и в бешенстве оскалив свою огромную пасть, кинулся на человека. На этот раз он атаковал не так прямолинейно, как в прошлый. Волк поднырнул под удар меча и с разгона схватил зубами за раненную лодыжку Дьюрнаха. Удар был настолько силен, что варвара сшибло с ног. Слегка повернувшись, упавший рубанул в сторону зверя мечом, однако тот уже отпустил его. Как можно быстрее встав на колено, северянин вытер поврежденной рукой попавший в глаза снег и тут же почувствовал, как в нее снова впились клыки. Зверь повалил варвара на спину. Выпустив из пасти его левую руку, которую он уже практически перестал чувствовать, волк попытался добраться до его лица, одновременно буравя своими передними лапами грудь киммерийца. Серая тварь разодрала безрукавку, оставила глубокие царапины на теле Дьюрнаха и сумела цапнуть его за щеку. В дикой ярости, собрав последние силы, исторгнув дикий крик, киммериец перекувыркнулся, швырнув волка под себя. Он прижал бешено извивающееся тело своими коленями, размахнулся и со всего размаха воткнул меч, который так и не выпустил, в волчью глотку. Варвар давил всем корпусом на рукоять и проворачивал клинок в теле врага до тех пор, пока животное не перестало дергаться.

Обессилев, он повалился на убитую тварь сверху и, тяжело переводя дыхание лежал некоторое время, пока не вспомнил об оставшихся волках. Дьюрнах тяжело поднялся на ноги и, стараясь не шататься, осмотрелся. Он сразу увидел четырех волков, которые заметив видимо, что он встал, потрусили в его сторону не проявляя агрессии. Остановившись на расстоянии вытянутой руки от человека, они уселись на снег и принялись ждать.

- Уходите прочь, - хриплым голосом проговорил киммериец.
- Убирайтесь! Возвращайтесь обратно в свое логово, - все громче и громче говорил он, поскольку звери мало обращали внимания его слова. - Прочь! - крикнул он в конце концов и, ударив ногой тело убитого вожака стаи, принялся махать рукой в сторону от себя.

Наконец, серые звери нерешительно встали, подождали чуть-чуть, а затем один за другим скрылись во мраке ночных теней. Подождав так, стараясь не двигаться, минуты три, Дьюрнах покачнулся и рухнул на колени. Боль от укусов и рваных ран, которая в горячке схватки была не так ощутима, сейчас стала просто невыносима, сводила с ума, лишала воли и сил. Тем не менее, киммериец хорошо понимал, что если сейчас не встанет, то не пройдет много времени до того момента, когда он вообще не сможет подняться. Набрав в ладонь горсть снега, он яростно принялся втирать его себе в лицо. Еще зачерпнув застывшей воды, он стал ее жевать, невзирая на сведенные скулы.

Варвар почувствовал себя немного получше. Совсем чуточку, но этого хватило для того, чтобы встать. Он сжал покрепче меч в ладони и забыв про все остальные вещи, с трудом выбрался на дорогу, а потом, шатаясь из стороны в сторону, медленно побрел в сторону границы. Левая рука висела плетью, укушенные ноги подкашивались. Он еле брел оставляя позади кровавую дорожку. Да и палач Мороз вплотную заинтересовался Дьюрнахом. У киммерийца не было сил ни на быстрые движения, ни хотя бы на то, чтобы закрыть лохмотьями обнаженные участки тела. Несмотря на это северянин старался идти. Стало светать, но поднявшееся над горизонтом солнце не дало тепла. Напротив, усилился ветер. Своим ледяным дыханием он обжигал лицо, медленно остужал человеческое тело, тянул в небытие. Шаги варвара становились все короче, а скорость движения все меньше. Наконец он остановился и тут же упал на колени едва успев воткнуть меч в землю перед собой. Уткнувшись головой в сгиб руки, он застыл.

В таком состоянии Шанго его и нашел.

[Blade Hawk]

*****

После того, как торговец привел Шанго к мастеру, они втроем быстро сговорились о цене. Учитывая срочность и, главное, стоимость, седой меховщик по имени Фельт согласился работать всю ночь и даже предоставил чернокожему комнату, где тот мог бы все это время отдыхать. Мастер решил не шить новую одежду, а переделать ту, что уже была у него в наличии. После примерки негр удалился спать, а когда ранним утром его разбудил Фельт, все уже было готово. Расплатившись с меховщиком, Шанго, не теряя времени, выехал из города. Теперь на нем были надета теплая и одновременно легкая меховая одежда, подвязанная ремнями в необходимых местах: шуба, толстые штаны, сапоги и шапка, полностью закрывающая уши. Плащ он оставил старый. Действительно, ременные крепления позволяли легко двигаться, сгибать и разгибать конечности. Теперь единственной вещью, которая могла бы его замедлить являлись глубокие сугробы. Но зима только началась, поэтому снега было не очень много.

Тот путь, на прохождение которого пешему человеку требуется много часов, конный всадник проделал за час. За очередным изгибом дороги, Шанго заметил нечто необычное. Ему в глаза сразу бросились измятый снег и запорошенные снегом трупы волков. Подъехав поближе, он заметил кровавую и неровную дорожку следов, ведущую прочь и теряющуюся за следующим холмом. Неподалеку валялись сумка средних размеров, лук и колчан, которые чернокожий с изумлением узнал. Они принадлежали его недавнему неприветливому знакомцу – киммерийцу Дьюрнаху. Подобрав эти вещи, Шанго ускорил коня. Прошло не так уж и мало времени, прежде чем он обнаружил посреди дороги фигуру человека на коленях, опирающегося на свой меч. Это действительно был Дьюрнах. Чернокожий воин быстро спешился и подошел к киммерийцу. Через несколько мгновений он понял, что варвар все еще жив. Схватив его под руки, негр оттащил его на обочину дороги и принялся растирать ему ноги и руки, причем, когда Шанго схватил северянина за левую руку, тот застонал. Затем наемник закутал Дьюрнаха в свою шубу и плащ и бросился разжигать костер.

Когда горячий огонь отогнал холод северного утра, Шанго стал осматривать раны киммерийца. Через некоторое время он удивленно покачал головой – сложно было представить, как человек, получивший такие повреждения смог пройти подобное расстояние. Впрочем, мороз, который чуть было не убил Дьюрнаха, сыграл и полезную роль. Сдавив поры и вены варвара своими ледяными когтями, он остановил кровотечение, сохранив ему жизнь. Шанго промыл горячим крепленым вином его раны и зашил те из них, что в этом нуждались. Затем он приготовил себе завтрак и принялся терпеливо ждать.

В конце концов, тепло костра и усилия чернокожего воина принесли свои плоды. Когда солнце на морозном, отдающем синевой небосклоне почти добралось до высшей точки в зените, укутанный в шкуры Дьюрнах дернулся, привстал облокотившись о землю и тут же рухнул обратно на спину, подавив готовый вырваться из груди крик. Шанго приблизился к нему и с мрачной улыбкой произнес:
- Ну, что же мой друг, который меня другом не считает, тебе все еще не нужны попутчики?
- Ты! – с трудом сфокусировав на черном лице взгляд, просипел киммериец. Некоторое время он приходил в себя, затем, собравшись с силами, сел. Осмотревшись и оценив обстановку он сказал:
- Спасибо…
Помолчал, а затем добавил:
- Ты не обязан был этого делать.
Шанго пожал печами.
- Долго я здесь провалялся? – спросил Дьюрнах.
- Часа три, как минимум.
Когда северянин кивнул, приняв сказанное, Шанго продолжил:
- Но я не знаю как долго ты пробыл на холоде, до того, как я тебя нашел. По твоему виду я так и не понял, не отморозил ли ты себе что-нибудь.
- Сейчас…, - пропыхтел киммериец и принялся ощупывать конечности и шевелить ими.
- Похоже все в порядке, - сказал он наконец, - кожу жжет в некоторых местах, но это нормально, главное ничего не омертвело. В моей сумке лежит горшочек с медвежьим жиром, он поможет. Не мог бы ты мне его достать?

Шанго без лишних слов выполнил его просьбу. Дьюрнах буркнув «спасибо» положил горшочек на угли костра, а затем, когда содержимое сосуда согрелось до необходимой северянину температуры, принялся втирать жир в обмороженные места. Чернокожий молча за ним наблюдал. Бросив на него мимолетный взгляд киммериец спросил:
- Как тебя зовут, чужеземец?
- Шанго.
- А я Дьюрнах, - сказал он, а затем подумав немного, добавил, - Дьюрнах из клана Туног. Шанго… Не могу сказать, что я не рад тому, что ты проезжал по этой дороге… - северянин чуть помялся, - но скажи, что тебе надо в Киммерии?
- Я ищу нечто, предсказанное мне пророчеством, - не обманул, но и не раскрыл всю правду наемник.
- Пророчеством? – фыркнул киммериец. - И что, знаешь где искать?
- Примерно. Эмм… пророчество было не совсем ясным, поэтому в Киммерии я еще ищу и того, кто в состоянии его истолковать, - о Бен Морге Шанго решил пока не упоминать.
- Хм… - Дьюрнах почесал подбородок здоровой рукой, - может быть старики что и скажут, но я думаю тебе нужны туиры.
- Туиры? – переспросил южанин. - Кто это?
- Это мудрые люди. Если кто и способен помочь тебе, так это точно они. Найти их правда, не очень просто, но об этом мы подумаем тогда, когда доберемся до моего клана.
- Ты все-таки решил меня провести по киммерийским землям?
- Боюсь, - мрачно усмехнулся северянин, - что в основном вести меня будешь ты. А я только дорогу показывать.

Дьюрнах оказался все-таки очень крепким человеком - когда пришла пора собираться в дорогу, он уже твердо стоял на ногах, хотя и морщился от болей в ранах. Гордый киммериец хотел идти пешком и только с большим трудом Шанго убедил его забраться на лошадь. Медленно они двинулись в путь. Сначала молча, однако очень скоро чернокожему страннику наскучили свист ветра и скрип снега, поэтому он спросил:
- Дьюрнах, ты сказал, что ты из клана Туног.
- Да.
- Большой клан?
- Не жалуемся. Конечно нас меньше, чем Муррохов и Канахов, однако воинов хватает.
- И много их, кланов этих?
- Вообще в Киммерии? Мелких достаточно много. Вряд ли кто знает их все. Даже туиры, наверное, не знают. Тут еще учитывать надо, что довольно часто семьи отделяются от общин для создания нового клана…, - пояснил он. - Зато больших кланов всего несколько. Это мы, Канахи, Муррохи, Раэда, Дал Клайд, Лакхейш, а где-то на севере еще есть Галла.
- Ну и как вы вместе уживаетесь?
- Да как обычно. В основном воюем.

Слово за слово, и Шанго узнал много интересного о своем попутчике и его народе. Земли клана Туног располагаются в непосредственной близости от территорий Канахов и Муррохов, которые находятся в состоянии постоянной междоусобной вражды. Что там предки этих общин не поделили в незапамятные времена, знает только их суровый бог. По крайней мере покусанный волками киммериец так и не смог ничего толком пояснить по этому поводу. Туноги в настоящее время не враждуют ни с одним из этих кланов, впрочем и союзником никому не являются. Подобный нейтралитет, установившийся достаточно недавно, и позволил Дьюрнаху наладить «торговый путь» в земли северного Гандерланда. Предприимчивый киммериец продает в Медулле шкуры, которые добывает сам или меняет у соплеменников, а обратно приносит пряности, специи, цветные ткани, различные материалы для отделки оружия, которых в Киммерии нет, крепкие напитки, называемые у них горящим вином, и тому подобные вещи.

На тему богов Дьюрнах говорил неохотно, но кое-что все-таки рассказал. К тем сведениям, которые Шанго уже почерпнул из библиотеки графа Донатоса прибавилось не очень много. Да, есть Кром. Довольно суровая личность, судя по нескольким брошенным северянином замечаниям. Кром царит в своих чертогах, весьма неохотно снисходя до дел смертных. Тут Шанго заметил некоторые расхождения между прочитанными им записями и тем, что поведал ему Дьюрнах. Летописцы считали, будто киммерийцы думают, что их бог живет в горе Бен Морг или где-то на ней. На самом же деле их верования оказались гораздо сложнее. Бен Морг это не жилище, а своеобразный вход, священное место перехода между миром людей и миром богов. Оттуда Кром приходит, когда вершит человеческие судьбы. Туда попадают избранные единицы. Что же до остальных киммерийцев, покидающих мир живых, то им суждены вечные скитания в царстве теней, туманов и ледяных ветров. Суровая вера суровых людей. А в том, что этот народ суров, наемник убеждался с каждым часом все больше, глядя на типичного его представителя.

Поговорили они и о туирах. На самом деле Шанго не собирался с ними встречаться, считая, что это скорее помешает, чем поможет ему, однако чисто из любопытства спросил и о них. Туиры - это люди, обладающие особым складом ума и, вероятно, какими-то способностями. Их мало, так как в киммерийских семьях очень редко появляются личности, которые могут стать ими. Их нельзя назвать ни жрецами, не магами, более того в присутствии киммерийцев подобные предположения вообще делать опасно. В лучшем случае вас засмеют, в худшем - убьют. Судя по всему, этот гордый северный народ никогда не отличался особой терпимостью. Туиры скорее хранители, толкователи, исследователи локального масштаба. Те, кто решил посвятить свою жизнь накоплению и сохранению знаний о Богах, памяти об истории киммерийского народа, его предках, изучению тайн земли и поведения тварей ее населяющих. По сути, Дьюрнах правильно их назвал, более подходящего и краткого наименования было не найти – мудрые люди.

[Blade Hawk]

Шанго тоже не остался в долгу. Он говорил о себе, событиях, в которых принимал участие, обычаях своего народа, тем самым располагая ранее грубого и весьма неприветливого киммерийца к себе.

В подобных беседах они провели всю дорогу до границы аквилонского королевства. Разъезд гандеров, патрулирующих эту территорию, увидев их издалека, приблизился было, но, не доскакав и до расстояния с бросок копья, потерял к ним интерес и проехал мимо. Видимо посчитав, что два путешественника все-таки недостойны внимания. Вот таким образом они и попали в Киммерию. К удивлению Шанго, Дьюрнах, вступив на родную землю, насторожился и стал более внимательно относиться к происходящему кругом. Это притом, что на гандерландский патруль ему было явно наплевать. Чернокожий спросил северянина о причинах подобного поведения.

- В Аквилонии проще, - ответил тот, - у них нет кланов и всеми правит король. Поэтому ты знаешь, что если дружески распрощался с человеком, то встретит он тебя точно также и не вонзит кинжал в сердце. У нас же, даже за несколько дней, обстоятельства могут перемениться. Все станет совсем другим. Например, бывший союзник станет кровным врагом. Верить можно только своим. Если же ты хочешь обеспечить договоренность с другим кланом, то надо вынудить их дать клятву. А клятвы мы не очень любим делать.

Дьюрнах обвел вокруг рукой и добавил:
- Это - территория Муррохов. Пока мы с кем-нибудь из них не встретимся и не переговорим, в безопасности чувствовать себя не сможем.

Чего в Киммерии точно не было, так это дорог. Северянин повел Шанго по одному ему известному пути. Снега было больше, чем в королевстве, которое они только что покинули, земля неровной – камни, корни, ямы, поэтому черный воин, опасаясь, что лошадь повредит себе ноги, повел ее очень медленно. Примерно через час путники увидели невдалеке человека. Дьюрнах, попросив Шанго постоять на месте, слез с лошади и прихрамывая направился к незнакомцу. Человек остановился в ожидании, не делая никаких угрожающих движений. Не доходя немного Дьюрнах остановился и поднял руку. Тот киммериец сделал то же самое. Перебросившись с ним парою слов, Дьюрнах вернулся к Шанго. На этот раз его лицо было спокойно.

- Пока все нормально. Идем к землям Канахов.


- И как часто друзья у вас становятся врагами? - через некоторое время спросил Шанго. – По какой причине целые кланы ввязываются во вражду?
- Ну, поводов может быть много. Но в основном это кажущиеся обычными драки, способные перерасти в войну, угон скота… Землю можем не поделить. В Киммерии следует следить за тем, что ты говоришь и что делаешь. Нападение без всякого повода, клевета, оскорбления вообще недопустимы.
- Не могу с тобой не согласиться по этому поводу, но, - негр хмыкнул, - один такой агрессивный пустозвон стал моим другом.
- Расскажешь?
- Почему бы нет, - улыбнулся Шанго. – Случилось это в Нумалии, одном из немедийских городов. Поехал я туда с целью заработать, Город этот большой, торговый, обладающий речным портом. Я считал, что здесь для моего меча уж точно найдется работа. Однако как назло, долгое время никому не был нужен ни воин, ни охранник, ни телохранитель. Несколько дней я слонялся по улицам в поисках заработка, тратя остатки тех денег, что привез с собой. Город оказался очень дорогим, поэтому остатки эти таяли очень быстро. У меня уже возникли мысли о том, чтобы уехать и поискать места поперспективнее, но однажды я наткнулся в порту на одно заведение. В нем устраивались кулачные бои на потеху разномастной публике. Но самое главное, бойцам платили хорошие деньги. Конечно прибыль от правильно сделанной ставки была несоизмеримо выше, но я никогда не любил подобного рода игры. Посмотрев несколько боев, я решил подать заявку об участии. Хозяин заведения едва взглянув на мое телосложение, сразу же меня принял. Но драться я начал не в тот же день. Как оказалось эти бои не были спонтанными. Существовали определенные правила. Сначала собиралась группа бойцов, которые несмотря на предыдущие достижения были равны друг с другом в правах. Когда приходило время, они в случайном порядке бились друг с другом. Победитель схватки дрался с другим победителем, и так далее, пока не определится чемпион. С каждым боем, тому, кто одерживал победу, платили все больше и больше.
- А правила самого поединка какие были? – спросил Дьюрнах.
- Да мало их было, на самом-то деле. Нельзя было кусаться, тыкать в глаза и бить в пах. Все. Тот кто упал и не может подняться – проиграл.
- Угу, - кивнул киммериец. - Что же было дальше?
- Ну так вот, до первого боя мне пришлось подождать еще дня три. В назначенный час я прибыл на место и здесь увидел своих будущих противников. Кого здесь только не было – стигийцы, аквилонцы, шемиты, аргосцы, кхитайцы, асиры и не только, мне даже лень всех перечислять. Как я уже говорил, Нумалия город портовый и подобное многообразие очередное подтверждение тому, что это означает. Всего на жеребьевку собралось тридцать два человека. Среди них не было слабых мужчин, даже субтильных представителей востока нельзя было игнорировать – слухи об их воинском искусстве, слухами вовсе не являются. Но я, в своей самоуверенности, реальных противников для себя не видел. Вели себя в тот день все по-разному, но в основном атмосфера была довольно дружеской. Такое, знаешь, ощущение здорового соперничества. Но было и одно исключение. Помимо меня, еще одним новичком был довольно крупный мужик с лохматыми рыжими волосами.
- Ванир! – сплюнул Дьюрнах.
- Нет. Он оказался немедийцем. Да еще и якобы знатным человеком. Назвал себя бароном, потомком баронов, родственником королей. Это в таком то месте. Вообще внешность у него была оригинальная. Не сказал бы, что он вызывал отвращение, однако к виду его привыкнуть было надо. Рыжесть его была едкой, огненной. Волосы, брови и густые усы были одного оттенка. Но самыми примечательными в его наглой ухмыляющейся физиономии были разноцветные глаза - серый и голубой. Пока он присматривался к окружающим, на его губах его играла презрительная улыбка. Позднее же, когда началась жеребьевка, он принялся приставать к людям, хамить, бахвалиться. Многим хотелось поставить его на место, как впрочем и мне после парочки его шуточек по поводу цвета моей кожи, моих предков и родни. Однако драки вне арены были запрещены, а нарушители лишались права участвовать в состязании аж до следующего набора бойцов. Поэтому я стерпел, скрипя зубами, хоть двинуть ему мне ну очень хотелось.
- Еще бы!
- Впрочем, испытывал он наше терпение не очень долго, поскольку жеребьевка скоро закончилась, а поскольку до начала боев оставалось еще прорва времени, все разошлись. Я остановился неподалеку от выхода, так как хотел прояснить с рыжим несколько вопросов. Но так его и не дождался, мерзавец куда-то исчез. Поэтому мне пришлось отправиться восвояси. Часы пролетели незаметно и в назначенное время я прибыл на место предстоящего боя. Заведение было полно людей. Разгоряченные парой уже прошедших боев они вопили, как оглашенные. В одной набедренной повязке я вышел на арену. Первым моим противником был один их тех худющих кхитайцев. Он вышел после меня и толпа взревела. Этот боец был одним из фаворитов, чемпионом многих состязаний, в том числе и прошлого. Загадочно улыбаясь он поклонился в четыре стороны, когда же посмотрел на меня, его улыбка стала шире. Он видимо ждал легкой победы и рассчитывал через три минуты забрать свои деньги. Однако мне пришлось его разочаровать. Признаюсь, парень был жутко быстрый, ногами дрался с такой же легкостью, как и руками, и этими конечностями своими он махал по определенным правилам. Но скорости его я мог противопоставить свою скорость, а вот моей силе он не мог противопоставить ничего. Я дождался пока он сделает свой первый удар и схватив его руку своей левой ладонью, рывком подтащил к себе и зарядил ему правым кулаком в его улыбающуюся физиономию. В итоге через три минуты деньги получил я, так как он смог нормально подняться на ноги только через четверть часа. Результатами я был доволен. Только настроение мне потом попортили. На выходе с арены я столкнулся с тем самым рыжим, чей поединок был следующим по очереди. Он толкнул меня плечом и бросил бранное слово. Промолчав, я записал на его счет еще один должок, искренне надеясь, что случай все-таки сведет меня с ним в драке. Я решил посмотреть его бой, чтобы узнать чего от него можно было ожидать. Против него выступил довольно крупный мужик, как потом оказалось, бритунийский кузнец. Искусством кулачного боя он не владел, а просто махал своими большими ручищами. Рыжий начал с ним обмен ударами и, казалось, что понимает в драках столько же мало, сколько и его соперник. Они принялись лупить друг друга по лицам не обращая никакого внимания на защиту. Публике такие поединки нравились. Где грубая сила встречается с грубой силой, а падает тот, кто может вытерпеть меньше попаданий. Поэтому толпа взрывалась ревом после каждого удара. И вот тут-то я заметил, что рыжий малый был не таким прост, каким казался. От особо сильных ударов своего противника он уклонялся или подставлял под них руки. Но делал он это так, будто это все происходит случайно, а вовсе не специально. Парень явно играл на публику. В итоге примерно через полчаса рыжий был только немного помят. Зато лицо его соперника было все в синяках и опухлостях, пестрело многочисленными рваными ранками из которых ручьями текла кровь. В конце концов рыжему видимо стало его жалко и он, поймав очередной тычок противника плечом, нанес ему сильнейший удар в левую щеку. Мужик рухнул, даже не шатаясь, и уже не смог потом подняться. Толпа взревела, а довольный немедиец, победоносно подняв вверх руки, оглядел арену. Поймав глазами мой взгляд, он широко улыбнулся и подмигнул мне.

[Blade Hawk]

- Наглец, - пробормотал Дьюрнах.
- Оставив его гарцевать по арене, я ушел. Ну… а потом пошли дни, где каждый вечер проводились поединки. Сам я участвовал всего в пяти, но заразившись духом соревнований с интересом наблюдал и за чужими…
- А почему всего в пяти? – спросил киммериец. – Вас же набрали, сколько там? Человек тридцать? Наверняка и поединков должно было быть больше?
- Такие были правила. Несмотря на то, что группу набрали достаточно большую, у каждого бойца был только один шанс на победу. Проиграл – вылетаешь. Получается, если вначале нас было тридцать два человека, то ко второму кругу состязаний стало вдвое меньше. Ну и так далее.
- А-а, - протянул Дьюрнах. – Расскажи о тех, где дрался ты.
- Обо всех поединках, в которых я участвовал, я тебе рассказывать не буду. Скажу только, что они были разные – какие-то попроще, какие-то посложнее, но из каждого из них я выходил победителем… Особого упоминания стоит лишь схватка с одним из моих собратьев по цвету кожи. Битва с ним далась мне очень тяжело. Это был громадный кушит. Не сказал бы, что выше меня по росту, однако в ширину он был полтора раза больше. Огромные ручищи свидетельствовали о большой силе, а на мощный торс давал понять, что его внутренности надежно защищались каркасом мышц и жира под ними. Но самое главное, этот человек умел пользоваться тем, чем обладал. Как я потом от него же и узнал, он был ветераном множества кулачных боев. Ремеслом этим он начал заниматься когда был еще подростком, а мастерство и сноровку приобретал с каждым появлявшимся у него шрамом. А их у него на лице было пугающе много. Но на момент нашего поединка я всего этого еще не знал. Проведя по кушиту несколько ударов, которых он, казалось и не почувствовал, я понял, что обычный подход к делу здесь неуместен. Впрочем, я знал что надо делать в таких случаях. Этот человек был слишком большим, а значит гораздо медленнее меня. Поэтому я стал выматывать его, стараясь держаться определенном расстоянии - как можно ближе к нему, для того, что бы он работал, пытаясь меня достать, но не настолько близко, чтобы самому не совершать слишком много лишних движений, которые вымотали бы и меня. Медленно, удар за ударом, я принялся пробивать эту казалось несокрушимую скалу, он же начал уставать, ведь промахиваясь терял сил намного больше. К концу боя он еле шевелил своими ручищами, а удары его уже сложно было назвать таковыми. К чему это должно было привести было всем ясно. Поэтому решив одним махом переломить ход поединка и окончить его, кушит собрался с последними силами и обрушил на меня град ударов. Кое какие из них попали в цель, но в основном его рывок прошел впустую. Дальше ему биться было просто бессмысленно. Поэтому, когда после моей ответной атаки он повалился на землю, то добровольно остался там лежать.
- И какой это был по счету?
- Четвертый. Предпоследний. Хорошо, что перед финальным боем нам был предоставлен целый день отдыха. Потому что бой с кушитом изрядно вымотал и меня. Перерыва хватило, поэтому на чемпионский поединок я прибыл с полными силами. Моим же противником оказался…
- Неужто рыжий!? – спросил Дьюрнах.
- Совершенно верно. К последнему бою он своей наглой самоуверенности он не растерял, но за языком на этот раз все-таки следил. Перед началом он только рассмеялся мне в лицо. Впрочем сейчас меня его выходки оставили равнодушными. Передо мной была арена, стоял противник и пусть, и пускай он хоть бы на голове ходил, я знал, что теперь его достать я точно смогу. Сначала он попытался задать бой в той же манере, что и тогда с кузнецом. Однако после того, как пару раз схлопотал от меня по физиономии, играть перестал. Его как будто переменили, он стал серьезен и сосредоточился на поединке. После нескольких минут мне стало ясно, что передо мной неплохой мастер и справиться с ним мне будет не так просто. Рыжий прекрасно уклонялся и блокировал удары. Легко двигался и умел держать дистанцию. Бил не однократно, а старался наносить серии ударов. Достойный противник. Однако и я кое-что умел. Меняя тактику, я прощупывал его защиту в поисках слабых мест и нет-нет, но пробивал. Сообразив, что он сдает поединок, он переключился с обороны на нападение и тут уже мне пришлось защищаться. Но и в этом был свой положительный момент – решив не атаковать в ответ некоторое время, я принялся изучать стиль его ударов, искать закономерности в них, любимые комбинации. Правда моя стратегия была достаточно опасной, особенно с таким бойцом. В конце концов я пропустил довольно чувствительный удар, отправивший меня на пол. Рыжий довольно рассмеялся, поднял руки вверх и выкрикнул что-то, чего я не расслышал в реве ликующей толпы. Впрочем теперь я знал то, что мне нужно было знать. Парень был слишком порывист, тяжело переключался, если его противник менял тактику и слишком легкомысленно относился к защите, если решил атаковать. Я быстро поднялся и бросился в атаку. Сделав обманное движение я заставил его раскрыть левый бок, куда тут же нанес удар. Поднырнув под ответную атаку, я кулаками обеих рук поразил его в середину живота, а затем ломанув снизу-вверх, попал ему в челюсть. Рыжий упал. Через некоторое время он поднялся, однако было заметно, что от потрясения он так не оправился. Пробив его запоздалую защиту, я нанес ему два удара – в ухо и а глаз, отправив его обратно на землю. Лежать бы ему отдыхать, но нет, он был слишком упрям. Рыжий поднялся и, качаясь на неверных ногах, пошел в атаку. Без труда уклонившись от нее, я ударил его несколько раз по корпусу и в живот, сбивая ему дыхание, а затем левым кулаком двинул ему в подбородок, но не в полную силу, чтобы ненароком его не покалечить. Парень рухнул и потом уже подняться не смог, как не пытался.
- Получил на что напросился, - хмыкнул киммериец. – Значит ты стал чемпионом?
- Да. Но это еще не все. История имела неожиданное продолжение. В тот же вечер, решив потратить немного из заработанных мною денег и отпраздновать победу, я отправился по злачным местам. Посетив несколько кабаков, я остался не очень доволен ими - выпивка в глотку не лезла, да и не большой я ее любитель, а вот женского общества в них не было. Решив спросить о направлении к желаемому у одного из полупьяных посетителей последнего из них, я почему то решил ему поверить. Ну и пошел искать по темным портовым переулкам то место, куда он меня отправил. Когда безрезультатные блуждания по округе начали меня слегка раздражать, я наконец вышел к небольшому полутемному зданию у которого увидел того самого рыжего. Тот стоял не один, беседовал с группой подозрительно выглядящих личностей. Они о чем-то спорили, причем незнакомцы вели себя нагло и развязно, а вот недавно столь самоуверенный рыжий был угрюм и выглядел не совсем здоровым. К тому времени, как я подошел ближе, их спор перешел в драку – один из молодчиков толкнул моего бывшего соперника, тот схватился за клинок и попытался его достать, однако движения его были слишком медленными. Зато его действия будто послужили сигналом для незнакомцев, они накинулись на него скопом и принялись избивать. Он еле сопротивлялся и очень сильно страдал от ударов. Очень было похоже на то, что я во время нашего с ним боя поранил рыжего гораздо сильнее, чем думал. Чувствуя себя немного ответственным за него, я выхватил клинок и решил вмешаться…. Короче говоря, через некоторое время мы с рыжим сидели в кабаке отмечая наше знакомство вином. Вне арены этот человек вел себя иначе. Абсолютно по-другому. Был вежлив, обходителен, пользовался дворянским языком. Хотя и остался непомерно хвастлив и многословен. Тогда он и назвал себя бароном. Бальдуром Вальдемаром фон Бартоком. Рассказал, что вельможа делает портовых кварталах. Извинился за то, как вел себя на соревнованиях. Как я и думал, делал он это намерено, играл на публику, хотел выглядеть ярко, поэтому готовил и себя и, так сказать, доводил своих будущих соперников до нужной кондиции. На мои слова о то, что кто-то за такое может и убить только весело рассмеялся. Короче, в тот день между нами завязалась дружба. А за то время, как мы общались с ним, я узнал какой он на самом деле хороший человек. Вот так хам и наглец, стал одним из моих самых лучших друзей.

[Blade Hawk]

Дьюрнах хмыкнул и некоторое время они шли молча. Наконец он сказал:
- В Киммерии все гораздо строже. Если бы такой человек появился бы у нас и посмел бы повести себя так, как с тобой на арене, то, я думаю, ему бы уже ничего не помогло. Здесь бы его ждала только смерть! До того, как что-то говорить, надо сначала подумать!
- Ну, не стоит его недооценивать, - рассмеялся Шанго. – Я думаю до того, как совершить нечто непоправимое, он бы узнал ваши обычаи.
- Не знаю, - проговорил северянин. – Если хочешь, я могу рассказать как из-за одного слова разгорелась война….

В подобных разговорах странники и провели все время пока одолевали негостеприимные земли этого северного края. Мороз усиливался, а снега становилось все больше с каждым часом. Это усложняло и без того тяжелый путь, поэтому передвижение их было достаточно неспешным. Зато за эти несколько дней пути Дьюрнах совсем окреп, а позже стал даже в состоянии совершать несложную работу своей поврежденной рукой.

Наконец странники добрались до территории клана Канах. Пока им никто не встретился, Дьюрнах старался соблюдать те же предосторожности, что и на землях Муррохов. Однако общий его настрой был более оптимистичен. Видимо этому клану он доверял гораздо больше. Когда однажды они наткнулись на группу вооруженных людей, Дьюрнах повторил приветственный ритуал, но в этот раз общение было намного короче. Северянин встретил своих, то ли друзей, то ли хороших знакомых и их с Шанго пригласили к себе в селение. Там они могли бы отдохнуть, а местный знахарь осмотреть раны Дьюрнаха. Идти было не близко, так как воины клана Канах закончили охоту достаточно далеко от дома, однако деревня располагалась все-таки по пути к землям Туногов, поэтому попутчик Шанго не долго раздумывал над предложением. За то время, как группа шла к деревне, чернокожий воин успел познакомиться с другими киммерийцами. Они, хотя, наверное и смотрели на него как на эдакую диковинку, умело это скрывали, а после того, как Дьюрнах им о нем рассказал, охотно отвечали на его вопросы. Для общения они использовали причудливую смесь языков – аквилонского, асирского и киммерийского, слов которого Шанго нахватался общаясь с воином Дьюрнахом. Несмотря на их серьезность, суровость и внешнюю угрюмость, ему положительно нравились эти люди. Чем-то они ему напомнили его племя, нагнав ностальгических воспоминаний. Которыми он не преминул поделиться со своими новыми друзьями.

На следующее утро они добрались до селения Канахов. На удивление Шанго, который ожидал увидеть маленькую деревню, оно оказалось достаточно большим. Более двух сотен приземистых, немного утопленных в землю домов, были окружены высоким частоколом. Дома топились не вчерную – у каждого была труба и в настоящее время почти над почти всеми из них вился гостеприимный дымок. Вспомнив слова киммерийцев о том, что подобных поселений у них несколько, чернокожий резко пересмотрел свои представления о численности этого северного народа.

Их процессия добралась примерно до средины селения, где располагалась небольшая площадь. К этому времени они уже окружены небольшой толпой. Не было никаких бурных проявлений чувств, однако шум все же поднялся немалый. Через некоторое время к ним даже присоединились старейшины клана. Шанго так и не узнал какова была цель этой охоты, раз уж к ней выказывался такой большой интерес. Люди осматривали принесенную добычу и несмотря на то, что и малой части сказанных слов он не понял, видно было, что все очень довольны. На его тихий вопрос обращенный к Дьюрнаху тот лишь ответил улыбаясь:

- Обычай такой. Потом расскажу.

Празднество на площади продолжалось довольно длительное время, и в конце концов Шанго, который ничего в происходящем не понимал, заскучал. Однако это умеренное веселье было внезапно прервано, когда в толпу ворвался черноволосый подросток и начал проталкиваться сквозь нее. Пробившись к старейшинам он что-то громко заговорил, иногда сопровождая речь резкими жестами рук. Видно было, что он взмок от пота, запыхался, видимо от долгого бега. Лица взрослых сначала стали серьезными, а потом на некоторых из них появились следы плохо сдерживаемого гнева. Толпа заволновалась, кто-то закричал.

- Кто это? Что случилось? – спросил Шанго Дьюрнаха.
- Это Конан, сын Ниала. Он говорит, что на одну из семей из тех, что живут отдельно, напали. Всех убили. Убит так же один из туиров. По его словам это сделал какой-то чужеземец. Говорит, что бросился за ним, но так и не смог найти. Следов не было. Где его искать не знает.
- Чужеземец? Ты можешь попросить его описать?
- Тебе действительно это нужно знать?
- Да!
- Ну что же, попробую. Надеюсь нам не прикажут убираться прочь.

Туног выступил вперед и Шанго последовал за ним. На них тут же посмотрело множество суровых глаз и лица Канахов не предвещали ничего хорошего. Дьюрнах задал несколько вопросов на своем языке и угрюмый мальчишка начал ему что-то многословно отвечать. Слова Конана Дьюрнах тут же переводил. Подозрения чернокожего воина, к его чрезвычайному неудовольствию, начали оправдываться. Из описания он тут же узнал одного из тех, с кем был в тот памятный вечер в Бельверуской таверне. Зачем тот человек обагрил свои руки кровью киммерийцев, которые ему ничего плохого не сделали Шанго не знал, однако примерный план действий, исходя из сложившихся сейчас обстоятельств, составил.

- Дьюрнах, помнишь я говорил тебе о пророчестве? – спросил он.
- Да, конечно.
- Расскажи этим людям о нем.

Его друг исполнил его просьбу не совсем понимая зачем это нужно. Этого, видимо, не понимали и Канахи. Они недоуменно переводили взгляды с Тунога на чернокожего воина и обратно. Когда Дьюрнах закончил Шанго добавил:
- А теперь скажи, что об этом убийце говорилось в моем пророчестве! Скажи, что я знаю куда он идет! Знаю где его искать! Скажи, что еще в пророчестве сказано о том, что только я могу его остановить!

[Chertoznai]

Пролог.


У восточных отрогов немедийских гор лежит Бельверус, столица Немедии.
Один из самых красивейших городов Запада, на равных соперничающий со сверкающей Тарантией и изысканным Агрпуром. Но главное достоинство Бельверуса не в бесчисленных дворцах и усадьбах, храмах и святилищах, и даже не в серой громаде Королевского замка. Через столицу Немедии проходит Дорога Королей -
самый главный тракт Хайборийского мира. Здесь пересекаются пути огромного числа караванов: уходящих с западного побережья на восток, в Туран и дальше; идущих из Бритунии на Аргос и Зингару; следующих из Гипербореи до далекой Стигии. Поэтому в Бельверусе никогда не переводятся мошенники и наемники, воры и бродячие маги, циркачи и актеры, гладиаторы и карманники, наемные убийцы и жрецы неизвестных богов… здесь можно встретить человека любой национальности, и любых способностей, купить все и вся, от горсти черного лотоса до короны вендийского короля.

Но даже в таких городах есть места, где любят бывать люди, независимо от национальности и выбранного поприща. «Червленый щит» - таверна в Старом квартале Бельверуса. Уже одно расположение заведения обеспечивает спокойное времяпрепровождение, поскольку охрана прилежащих к королевскому дворцу кварталов всегда настороже. Высокие цены гарантируют отсутствие всякого отребья, вроде попрошаек и убогих. Как поговаривают завсегдатаи, сюда иногда заходят нобили и царственные особы. Впрочем, еда и на самом деле хороша, ну а пиво, так выше всяких похвал.

Трактир здесь был давно даже по меркам старожил. Семья Руфус владела им уже на протяжении сотни-другой лет. Именно с тех пор украшает фасад трактира вывеска из мореного дуба. Несколько раз трактир горел и перестраивался, и из простой деревянной коробки стоявшей в Холодном переулке, на окраине столицы он превратился в солидное двухэтажное здание, сложенное из каменных блоков, с настоящей черепичной крышей, в центре Бельверуса.
«Червленый Щит» заслуженно считался одним из самых лучших трактиров в Старом квартале. И просто идеальным местом, для тех, кто хотел вкусно поесть и поболтать с друзьями-приятелями. Здесь никогда не подавали прокисшего пива, несмотря на осады и волнения, болезни и неурожай. Да, безусловно, из-за вышеописанных бед могли вырасти цены или уменьшится выбор блюд. Но даже в тяжелое время любой посетитель мог без боязни выпить кувшин-другой вина или несколько кварт пива без боязни, что его вырвет прямо за столом, или он проснется с головной болью. Мог смело съесть еду на подносе, не мучая себя размышлениями, откуда это мясо, и всецело предаться чревоугодию.
По крайне мере Маро Руфус, хозяин этого заведения последние восемнадцать лет, готов был поклясться в безупречной репутации «Щита» любому человеку любыми богами.

А если бы этот самый любой человек решил отворить резную дверь в это ставшее уже достопримечательностью Холодного переулка, да и что там говорить всего Старого квартала здание, он бы оказался в натопленном, по осенней погоде помещении с высокими потолками, примерно двадцать на сорок ярдов. Зал был перегорожен на две неравные части, меньшая примерно на пятую часть от всей площади была отведена под кухню и хозяйственные помещения. Возле стены, противоположной входу – камин, размерами способный удивить даже бывалого путешественника. Слева - массивная стойка, за которой обычно восседал хозяин заведения, справа – три десятка небольших столиков, на одного-двух человек, и шесть столов размерами побольше, за которыми без труда могла рассесться компания до десяти человек.

Здесь никто не отвлекал пустыми разговорами и сомнительными предложениями «развлечься». Можно было спокойно потягивать пиво из глиняной кружки, или вино из оловянного бокала, потихоньку расправляться с едой, и смотреть на пламя в огромном камине, выложенном закопченными валунами, и иногда рассеянно поглядывать на соседей, за столами из мореного, почти черного дуба. Но рано или поздно взгляд посетителей останавливался на том самом червленом щите громадных размеров, висевшем над камином, который и дал название трактиру. В свете колеблющего пламени очага на щите из древесины красного ореха поблескивал воском искусно вырезанный герб Немедии.

Кто бы мог подумать, что это тихое место одним осенним вечером может стать полем кровавого боя. Через день по городу расползутся смутные слухи о происшедшем, через седмицу слухи обрастут сомнительными подробностями, лишая всякой надежды отделить правду от вымысла. А люди, непосредственно участвовавшие в резне будут уже далеко и от Бельверуса и от Немедии…

Маро облокотился на стойку в форме подковы и с кружкой в руке наблюдал за происходящим. Не требуется ли кому из прислуги отвесить подзатыльник, или затрещину, всем ли довольны посетители, не пора ли зажечь факелы в кованых держателях на стене. Кстати, сегодня оные посетители оказались на диво разными. Работа трактирщика сама по себе обязывает разбираться в людях, их национальности и ремесле.

Четыре человека сидело за большим столом почти в центре зала. Здесь и колдуном быть не надо, достаточно иметь глаза, чтобы понять - это гвардейцы Нимеда. «Щит» стал любимым заведением воинов короны уже год как. Немиедийцы что-то отмечали. Говорили негромко, периодически смеялись, вино текло рекой, служанки уже перетаскали немало добротной снеди на стол вояк и они похоже уже были недалеко от того состояния, когда съесть что-либо уже решительно невозможно, зато вино все еще находит себе место.

В темном углу, дальнем от входа, сидел по виду наемник, в черной замшевой одежде. Этого типа трактирщик видел уже не один раз здесь и ничего плохого о нем сказать не мог. Пьет-ест исправно, расплачивается щедро, шлюх с собой не притягивает, а что еще для него, Маро, нужно? Судя по бледной коже, темно-серым глазам и длинным черным волосам, он принадлежал к народу боссонцев. Трактирщик углядел рядом с ним на скамье кожаный плащ и перевязь с парой клинков. Несколько глиняных кружек с шапками пены и деревянный поднос на столе с кусками рыбы и овечьего сыра красноречиво свидетельствовали о том, что вкусы гостя за несколько седмиц ничуть не изменились. Миска с ломтями пчелиных сот, рядом с пивом, конечно, выбивалась из общей картины, ну да на это трактирщику было наплевать. Иногда некоторые бывают или сырую рыбу закажут, или живых улиток. Так что пусть лучше мед. Равнодушный взгляд наемника скользнул по смотрящему на него Маро. Тот поднял приветственно кружку, боссонец кивнул и его взгляд уперся в пламя камина.

Та небольшая компания из трех человек почти наверняка офирские купцы, дорогая одежда из шелка, обилие украшений на шее и руках, да у каждого обширное брюхо, верный признак сытой жизни. Наверно это наиболее удачливые из своих собратьев люди, которые сами уже давно караваны не водят, лишь вкладывают деньги в тех, кто все еще ищет новые торговые пути и новые рынки сбыта. При всей кажущейся простоте у каждого из этих разжиревших купцов был такой нюх, что ему позавидовал бы и лис, с той лишь разницей, что купцы чувствовали запах поживы, а не запах домашней птицы.

Статный бородатый рыцарь в легком походном доспехе за игрой в фигуры вел тихую беседу с митрианским священнослужителем. Слава всем богам, что хранят его семью, трактирщик не успел привыкнуть к этой игре, вывезенной откуда-то с Востока, которая стала настоящим поветрием. Доброе благородное лицо рыцаря то периодически мрачнело, то озарялось легкой улыбкой. Было непонятно - толи разговор велся тяжелый и непростой, толи ход игры постоянно менялся. Ну, рыцарь наверно из благородных, но не из тех, что кичиться своими далекими предками и предлинным девизом на гербе двоюродного пра-пра-дедушки.

[Chertoznai]

Роскошно одетый в парчу и меха черноусый тип, имевшего вид отпетого мошенника (и, несомненно, таковым являющегося) занял стол рядом с камином. Развалился важно, вальяжно, с наглой ухмылкой потягивал пиво и что-то с хохотом объяснял своему собеседнику. Тот слушал его, открыв рот. Если Маро хотя бы что понимал в людях, то сейчас черноусый наверняка дурит собеседника. Но если за два года что он тут появляется его так и не взяли, значит, осторожно свои дела крутит. Маро временами слышал обрывки разговоров, которыми наверняка заинтересовались бы в некоторых местах. Ну да это уже не его забота, боги каждому голову на плечах дают и совсем не затем чтобы шлем носить.

За другим столом сидел коренастый туранец, с круглым лицом и небольшой бородкой. Таким клиентам трактирщик был всегда рад, туранец заказал сразу два фунта жаренной баранины, огромную чашку шафраново-желтого риса и пару бутылок крепкого туранского вина. Маро только поражался, глядя с какой скоростью, обгладывал мосол подданный Илдиза. Туранец обычно появлялся к вечеру и накидывался на еду как степная рысь на тушканчика. На уроженце степей лежала как печать сытой жизни, так и следы какой-то неустроенности. Словно его что-то вырвало из той, размеренной и счастливой жизни. Завистливый взгляд, брошенный на купцов, только подтвердил догадку Маро.

Мужчина лет двадцати пяти находившийся за столом, у узкого стрельчатого окна, явно принадлежал к гипербореям или северным бритунийцам: светлая до белизны кожа, не ведающая загара, белые волосы, длинные и тонкие, небольшая бородка. Обычное и заурядное лицо, не красавца и не урода, вот только все впечатление портили глаза, светло-серые, почти бесцветные. Случайный его взгляд ожег хозяина «Червленого Щита» холодом заснеженных равнин, на которых веками льется кровь, а в странно низком, хриплом, осаженном голосе, которым северянин окрикнул служанку, явственно звучало карканье воронья.

В дальнем углу, за столом, тискал девицу явно нетяжелого поведения высокий немедиец лет сорока в обычной кольчуге, но в плаще с вышитым топором и языком багрового пламени. То-то он не сидит со своими «друзьями» из гвардии, почти наверняка один из палачей Каземата, а таких никто особенно не привечает. Но, судя по всему, его этот факт особенно это не трогал, то ли в силу наплевательства на сам этот факт, то ли в силу природной веселости – шутки так и сыпались из его рта. Правда, большей частью шутки были профессионального свойства. Его рожа здесь уже примелькалась, иногда он заходил выпить пинту-другую пива и перекусить, но хозяин «Червленого Щита » не стремился завести близкое знакомство с ним.

За соседним с палачом Каземата столом находились двое мастеров-ремесленников, обоих Маро хорошо знал. Эти только изредка заходят пропустить кувшинчик пива. Как и тот королевский глашатай, со своими друзьями, с огромной скоростью вливающих в себя темное крепкое пиво…

Но, и конечно, больше всего внимания привлекал черноволосый варвар, со, словно вырубленным топором лицом, который мог быть только киммерийцем. Варвар расположился прямо напротив входа. Сидел он здесь уже долго, появился еще раньше полудня. Большого роста, широченный в плечах, иссиня-черные жесткие прямые волосы с ранней проседью ниспадали на ворот домотканой рубахи черного цвета, и скатывались по могучим плечам на столешницу. Толстая кожаная безрукавка из шкуры белого волка с узорами из витых красных шнуров, простые кожаные штаны и высокие сапоги, подбитых волчьим мехом завершали облачение варвара. На широком поясе висел тяжелый кинжал, иному человеку могущий служить коротким мечом, но только не в громадной ладони киммерийца. Мощные запястья украшали солидные кованные наручи. В отличие от своих северных соседей ваниров и асиров никаких украшений у киммерийца не было, не считая поблескивающего медальона на тонком кожаном шнурке. Маро всмотрелся в замысловатый орнамент медальона и почувствовал головокружение от замысловато переплетенного узора. Возле правого колена варвара виднелась окованная железными кольцами ясеневая рукоять опертой на скамью громадной, навскидку не меньше пяти футов, двулезвийной секиры. Трактирщику в силу своего занятия приходилось иногда видеть выходцев из далекой Киммерии, молчаливые и суровые воины, но этот даже на фоне своих соотечественников выглядел слишком мрачно, буквально буравя ненавидящим взглядом каждого входящего. Тяжелый взгляд синих глаз был на удивление неприятным, складывалось впечатление, что варвар едва сдерживал свои эмоции, плотно сжатая челюсть и поджатые губы лишь усиливали это впечатление.
Маро киммериец очень не нравился, но тот вроде пока еще никак себя не проявил, и трактирщик решил подождать. Связываться с этим красавцем лишний раз не хотелось.

Трактирщик отвлекся на некоторое время, вслушался в завывающий свист ветра, налетающего с Немедийских гор. Потом решительно поднялся. Любой уважающий себя хозяин обязательно проверит все ли в порядке, так и Маро, поворошил угли кочергой, подкинул в камин несколько березовых чурбачков, от чего пламя радостно загудело и взметнулось вверх. Наведался на кухню, где вовсю старались стряпухи готовившие гостям «Червленого Щита», потом, видя, что они в запарке нисколько не чураясь работы, сходил в погреб за душистым свежим маслом и заодно прихватил подмышку десятиквартовый бочонок молодого арсосского вина. Убедившись, что его вмешательства больше не требуется, Маро вышел в маленький внутренний дворик трактира и тут же порыв ветра швырнул прямо в лицо горсть снежинок. Трактирщик улыбнулся, как говаривали на далеком Севере: «снежные демоны уже двинулись в путь», а значит, с наступлением холодов забот у людей станет меньше, а самих людей в трактире больше. Маро еще раз всмотрелся в темнеющее небо и вернулся за подковообразную стойку.
В очередной раз глухо стукнула входная дверь, впуская гостя. В помещение вошел высокий, мощный и бритый налысо воин с цветом кожи эбенового дерева и золотой серьгой в ухе. Южанин был одет вполне обыкновенно: высокие сапоги, штаны хорошего сукна, холщовая рубаха да меховая безрукавка. Тяжелый плащ с капюшоном, заплечная сума и длинный меч в черных кожаных ножнах завершали образ. По виду, скорее всего, наемник.

Трактирщик потер бороду, рассматривая его. Воистину боги сегодня собрали в его заведении странную компанию… Уделив несколько минут новому посетителю его достойного заведения Маро снова потягивал мелкими глотками вино.
Трактирщику нравилось, когда в его заведении теплая домашняя обстановка, уют и покой. Потому, зайдя один раз в «Червленый Щит» люди возвращались снова и снова. Трактиров по Бельверусу более чем хватало, но тех, в которых люди чувствовали себя как дома, можно было пересчитать по пальцам одной руки.
Тут его мысли вернулись снова к мрачному киммерийцу, наверно надо дождаться караула гвардейцев и уломать их помочь, если варвар заартачится.
Глаза киммерийца блеснули демоническим блеском, о котором так неохотно рассказывают бывалые воины. Такие глаза бывают только у берсерков на заснеженном Севере, воинов которых охватывает во время схватки дух войны, и они не чувствуют ни ран, ни боли.

[Chertoznai]

Киммериец завыл, явно вообразил себя волком, вкладывая в это занятие всю свою душу. Маро доводилось слышать вой этих тварей и, по его мнению, выходило очень похоже. Казалось закрой глаза и покажется, что на самом деле в считанных ярдах от тебя воет серая зверюга. Все кто был в зале трактира не сговариваясь, уставились на воющего варвара. Можно было бы обвинить в этой выходке почти полную дюжину пустых пивных кружек на столе киммерийца. Но Маро видел, дело не только в них.

Первым не выдержал один из гвардейцев:
- Эй, варвар! Здесь тебе не Нордхейм, чтобы выть! Или заткнись, или проваливай на псарню!
Варвар не обратил не малейшего внимания на возмущение гвардейца и продолжил так же сосредоточенно выть. Только из под нависших на лицо волос снова сверкнули глаза. Недовольный гвардеец подошел прямо к варвару, положив руку на рукоять меча
- Да заткнешься ты, спятившая собака, или нет?!
Варвар так же непринужденно продолжал выть, все также не обращая внимания ни на кого. Маро показалось, что если бы сейчас появился сам святой Эпимитреус, то и это бы не подействовало на северянина. И на всякий случай пододвинул ближе арбалет, спрятанный под стойкой, изрядно запылившийся, но не ставший от этого менее опасным. Гвардеец со всего маху опустил ладонь на плечо киммерийца.
- Ты свои уши дерьмом залеп…

Киммериец не глядя схватил немедийца за шиворот, и одним движением руки перекинул его через плечо, гвардеец снес мощный дубовый стол и рухнул на каменный пол. Тут же его друзья вскочили со своих мест и, выхватив мечи, бросились на киммерийца.
Варвар пинком мгновенно толкнул скамейку под ноги нападавшим, и в его мозолистых руках оказалась огромная секира. Двое гвардейцев запнулись о скамью и замешкались. Киммериец шутя отразил удар в голову и ответным движением разрубил грудь воину Нимеда. В таверне началась паника, простые обыватели и купцы рванулись к выходу, переворачивая табуреты и столы. Служанки, визжа, исчезли на кухне.

- Жалкие твари!- глухо прорычал киммериец. И ударом сапога проломил череп корчившему на полу солдату. Повозив сапогом в луже из мешанины мозга и крови он исподлобья посмотрел на окруживших его людей и захохотал демоническим смехом, который внезапно перешел в яростный вой потерявшего внезапно все человека.

Двоим воинам Нимеда удалось сдержать напор спятившего северянина всего на несколько мгновений. Парировав удары вояк он одному отсек руку по самое плечо, а второму словно шутя, снес полчерепа.

-Что ублюдки? Кишка тонка? Да у вас в предках были только свиньи!

Чернокожий воин решительно отодвинул поднос с едой и выбрался из-за стола. Его примеру последовали туранец, рыцарь и гиперборей. Боссонец остался сидеть, с интересом наблюдая за сложившейся ситуацией. Палач тоже остался на месте, пододвинув, правда, топор поближе. Маро уже держал заряженный арбалет, но вскочившие посетители мешали сделать прицельный выстрел.

Туранец с хищно изогнутым ятаганом сделал пробный выпад. Киммериец отбил удар секирой и ударом локтя заехал туранцу в живот, удар отбросил того на несколько ярдов. Чернокожий воин с серьгой в ухе продержался почти минуту, но тоже выбыл из битвы после мощной подсечки, но он успел избегнуть удара киммерийца ногой по ребрам и откатился в сторону. Как Маро заметил меч чернокожий так и не выпустил. Гиперборей с рыцарем переглянулись и, зайдя каждый со своей стороны, постарались вынудить киммерийца повернуться спиной. Но тот был слишком опытен для этого и почти без видимого усилия ухватил тяжелый стол, сбитый из толстых двухдюймовых досок и, отшвырнул его в сторону гиперборея. Беловолосый северянин успел оттолкнуть летящий стол но, запнувшись о табурет, оказался на полу. Рыцарю повезло немногим больше, пластина его доспеха защитила от удара рукоятью, но сила удара отбросила на каменную стену.
Покряхтывая, участники схватки поднялись на ноги и снова стали приближаться к варвару.

Недаром говорят, что четыре противника против одного – наиболее выигрышная позиция. Как ни крутись, но за четырьмя противниками не поспеешь, хоть один да успеет достать. Так и случилось - варвар был ранен в плечо рыцарем, который удачно провел длинный выпад.
Рана была серьезная, но варвар не обращал на нее внимания, мощный удар плечом едва не швырнул рыцаря в весело полыхающий камин. Поймав мощной дланью, запястье чернокожего воина, северянин попытался выкрутить ему руку, чернокожий сделал кульбит и носком сапога угодил киммерийцу под колено. Варвар упал на одно колено, выхватил кинжал и метнул в чернокожего. Но и тот не растерялся и точно рассчитанным ударом отбил клинок. Киммериец вскинул секиру, принимая на нее удар булавы светловолосого гиперборея. Два северянина напрягали мышцы, пытаясь одолеть противника, наконец киммериец с натугой встал и боднул в лицо гиперборея. Но тут налетел туранец, остервенело крутя над головой ятаган. Последовал обмен ударами. Спятивший киммериец взмахнул своим оружием, намереваясь подрубить ноги туранцу, но тот высоко подпрыгнул и тут же киммериец засадил ему кулаком в грудь. Житель пустынь отлетел к поваленному столу, с силой приложившись спиной о столешницу, но он успел оставить след на теле варвара ятаганом, длинная рана украсила его левое предплечье.

На мгновение наступила пауза. Киммериец кивком отбросил волосы со лба, и злая гримаса заиграла на губах.
- Не можете с одним киммерийцем справиться?! Да вы воистину жалкие порождения червей, недостойные жить!

Он был ранен, тяжело дышал, но по-прежнему был готов драться до последнего вздоха. Его противники, немного отдышавшись, снова навалились на варвара. Вот рыцарь зацепил руку киммерийца, наруч отвел большую часть удара, но соскользнувшая с него сталь вонзилась в тело. Чернокожий провел обманную серию движений и полоснул клинком по груди киммерийца.
Краем глаза Маро заметил резкое движение рук боссонца, которые отправили в полет четыре метательных ножа. Варвар словно спиной почувствовал бросок, на миг отвлекся отбить летящую смерть, но многочисленные раны сделали его не таким ловким и быстрым, как в начале схватки - в левое плечо северянина вонзились два ножа, рука повисла плетью. Град ударов обрушился на варвара и тот уже не успевал их отражать.
Это стало началом конца - меч рыцаря вонзился в бок киммерийца. Моргенштерн гиперборея обрушился на спину варвара, бросая его на колени, в тот же миг шею пробил длинный меч черного наемника. Кровь из перерезанной артерии быстро пропитала безрукавку варвара.

Варвар упал лицом вперед, все так же, не выпуская секиры. Маро отложил арбалет и выскочил на улицу, в поисках ближайшего караула стражи.

- Проклятый ублюдок. Что на него нашло? - спросил кто-то.
Участники схватки тяжело дышали, одежда их пропиталась потом и кровью, частью своей, частью варвара. Но они были живы и это было главным. Все находившиеся в «Червленом Щите» собрались возле тела киммерийца: рыцарь, беловолосый гиперборей, чернокожий воин с серьгой в ухе, палач, наемник в замшевой одежде, черноусый тип в роскошной одежде, туранец.
Вдруг тело варвара дернулось, а ладонь руки сжалась в кулак. Полупрозрачная фигура призрака поднялась с изуродованного тела. Его глаза по прежнему с нескрываемой ненавистью буравили обступивших его людей. Глуховатый голос произнес:

«Отныне Дар ваш. В мерцащих льдах Эйглофиата, на священной горе, в Обители Крома, ждет достойного сила Бога Могильных Курганов. Один из вас обретет ее, пройдя все испытания и застав первые лучи Солнца, в день зимнего солнцестояния»
Призрак с нескрываемым злорадством оскалился и исчез так же внезапно, как и появился.
- О чем болтал призрак? – проговорил туранец.
- Бог - Кром, гора - Бен-Морг, это в Киммерии, - задумчиво произнес чернобородый рыцарь. – Где-то далеко на Севере высится гора, самая большая в Киммерии.
Боссонец промолчал, и вытянул из тела мертвого асира два клинка, мимоходом обтерев их о труп гвардейца.
- Я слышал от жрецов … - встрял в разговор немедиец с нашивками Каземата, - что иногда боги вселяться в людей, вот только такая ноша не по человеческому разуму. Поэтому обычно так все и заканчивается – полным сумасшествием…

Люди с оружием, невольно собравшиеся вместе недоверчиво оглядели друг друга, и мгновение спустя, устремились к выходу.

«Червленый щит» опустел за считанные мгновения, неповоротливость немедийского правосудия была общеизвестна. Сидеть месяцами в сырой камере в ожидании допроса никто не хотел – поэтому все участники боя с северянином, постарались избежать сомнительного знакомства с городской стражей. К тому времени как вышеозначенная стража соблаговолила оцепить таверну, никого из участников резни там не было, только на полу лежали трупы солдат, и изуродованное тело киммерийца…
Десятнику Ларгу осталось довольствоваться объяснением покалеченного гвардейца, возле которого хлопотал лекарь: пьяная драка в не самой плохой таверне Бельверуса. Виновник резни тут же, в луже крови. Угасающее от боли сознание гвардейца успело запомнить начало схватки сумасшедшего варвара с посетителями. Объяснение Ларга на пергаменте не блистало изысками – спятивший северянин… доблестная стража Нимеда… заранее не установленные любители поесть и помахать клинками… мер к розыску не принимать.

[Chertoznai]

Сомниум
(переделка Пограничья, после схватки )

Солнце только начинало медленно садиться, цепляясь за верхушки высоких сосен, как глаз Сомниума уловил движение впереди. Усталой походкой шел человек в облачении жреца Митры, лошади не было, из оружия только толстый посох. Через плечо был перекинут здоровый мешок.
Сомниум довольно оскалился и повернул лошадь с дороги. Вытащил и натянул тетиву на лук. Глубокий снег и дующий в сторону ветер позволили подобраться незамеченным к жрецу на двести ярдов. Тот производил шума больше, чем десяток зеленых новобранцев, громко дышал и топал ножищами, явно не соизмеряя силы с дорогой. Наконец он не выдержал и оперся на ствол дерева, отдышатся.
Момент был подходящий, и упускать его было нельзя. Сомниум перехватил поудобнее рукоять своего лука и выпустил стрелу. Стрела описала пологую дугу, и вонзилась в спину путнику. Жрец с криком боли обернулся. Как раз вовремя чтобы получить вторую стрелу в плечо.
Северянин не спеша, подъехал к раненному слуге Митры.
- Это тебе подарок из Гипербореи, мразь.
- Со мной сила Митры, нечестивый ублюдок!
- Ну да, ну да, - гиперборей засмеялся. Это я уже слышал от тех жрецов, с которых снимали кожу в Халоге.
- Белоглазые ублюдки, Митра покарает вас всех! – жрец плюнул кровью в сторону гиперборея.
- Да неужели?! – Сомниум засмеялся. Поживем – увидим. А теперь ответь мне, о, служитель своего гнусного бога, не способного защитить себя, куда это ты так спешил?
- Ничего я тебе не скажу…
- Хорошо подумал? Я ведь могу твои раны перевязать и пытать до самого утра. Пытку холодом видел? Могу устроить…
В глазах жреца Митры мелькнул страх.
- Наступит день, и ты ответишь за свои деяния, собака.
- Да-да. Ну что же, будешь на Серых Равнинах, кланяйся Нергалу.
Сомниум пришпорил лошадь, моргенштерн описал дугу и врезался в голову жреца Митры, ломая череп. Тело в жреческой робе несколько минут побилось в судорогах и затихло, лишь иногда дергалась нога. Северянин спешился, развязал мешок. Несколько головок сыра, черный хлеб, связка сушеных грибов. Трофейная еда тут же перекочевала на круп лошади.

- Митраисткие ублюдки, - проворчал гиперборей, продолжая путь. Если он что-то и ненавидел больше чем вонючие специи, так это точно жрецов Митры, которые, своей миссионерской деятельностью стремились осчастливить наверно весь мир. Даже к пиктам, и тем, регулярно отправляли жрецов, дабы привить дикарям уважение к Солнцеликому. Причем как рассказывали знающие люди, зачастую отправлялись в путь босиком и безоружными, надеясь только на милость своего бога. Особого толка этого пока не возымело, с завидной регулярностью пикты жрецов убивали, а возможно и ели. Причем если жрецы шли даже к пиктам, то вопрос о более цивилизованных землях даже не стоял.
Уж на что Пограничье – дыра, но даже здесь можно было встретить жрецов Митры. Большинство населения предпочитало верить в местное божество, олицетворением которого был Царственный бык, зверь совершенно громадных размеров. Но разве это могло остановить фанатиков, готовых умереть ради того, чтобы даже кучка немытых дикарей-пиктов уверовали в Митру.
«Наверняка поблизости община митраистов, туда и рассчитывал добраться затемно этот жрец» - размышлял гиперборей. «Ну, попадись они мне только…»

Дорога гиперборея как раз и вывела на небольшой приземистый храм, окруженный частоколом. Вероятно, он больше предназначался от зверья, а вот от лихих людей вряд ли поможет. С другой стороны им тут и поживиться особо нечем, потому может и не трогают. А, учитывая то, что жрецы Митры искусные лекари, так им за лечение может перепадать время от времени несколько монет или нога оленя или несколько тушек зайцев.

Сомниум отъехал на полмили, насыпал овса лошади, и накрыл ее теплой попоной. Сам же с булавой в руках направился к источнику митраизма в этой глухомани.
Накинув легкий капюшон из шерстяной ткани на голову, гиперборей решительным шагом подошел к грубой калитке и замолотил кулаком в латной перчатке по стылым бревнам.
- Помогите!
И снова забарабанил по калитке.
- Кто там? – раздался, наконец, голос по ту сторону частокола.
- Усталый путник, я замерз, мне нужна помощь!
Сказать это без смеха гиперборею было тяжелее всего. Послышалась возня с промерзшим засовом, и жрец открыл калитку, держа факел над головой.
- Мы рады тебе, странник. Чем может наш скромный приют помочь тебе?
- Помогите очистить мир от жрецов Митры…
Служитель Светоносного с удивлением смотрел на рукоять кинжала в своем животе. Резкий рывок и острая сталь вспорола брюхо. Ноги жреца Митры подкосились, он упал. Гиперборей переступил через него и деловито направился к единственному зданию.
Сомниум распахнул дверь и оказался в довольно большой молельне, где было человек восемь жрецов, сидящих на узких скамьях, и внимающих седобородому старцу, возле алтаря. Северянин не обращая внимания на удивленное лицо старца, огляделся, как раз возле входа стоял высокий узкий шкаф со свитками. Гиперборей перевернул шкаф, надежно заблокировав вход. На грохот от падающей мебели обернулись теперь уже все слуги Митры.
- Это Храм Митры! – наконец нашелся седобородый. Веди себя согласно этому!
- Хорошо. Так и буду – смиренно произнес гиперборей и, ухватив булаву двумя руками размозжил голову ближайшему жрецу. Сила удара отбросила тело на пол, разметав стоявшие на полу свечи.
Глаза жрецов и без того вытаращенные стали еще больше, когда Сомниум скинул рукой капюшон и распахнув плащ, продемонстрировав черного ворона на кольчуге.
- Кто первый на встречу с Митрой?
В гиперборея как будто вселился демон, он обрушил на панически мечущихся жрецов град ударов. Сейчас он напоминал волка, ворвавшегося в овчарню, когда спятившее от крови и количества добычи животное убивает направо и налево. Режет горла жалобно блеющим животным, не задумываясь о том, что в силах унести всего лишь одного барана. Жрецы пытались прятаться под скамьи, забиться в какие то углы, судорожно моля Митру о спасении. Но сегодня Митра их не слышал. Смертоносная северная сталь дробила черепа и ломала кости без всякой жалости. Мозги, кровь на полу и стенах, стоны смертельно раненных стали украшением Храма Митры на этот вечер.
Седобородому Сомниум размозжил череп прямо на алтаре Митры. Одному жрецу повезло больше и он, ценой невероятных усилий, извиваясь, как ящерица, сумел отпихнуть шкаф и вырваться наружу. На полпути к калитке гиперборей его и догнал, и остервенело вколотил в снег останки тела в жреческой робе.
Сомниум стоял, опершись на рукоять булавы и тяжело дышал, смотря на кроваво-красную проплешину, напоминающую зингарский цветок. На том месте, где должна быть голова, сплошное месиво из костей и буро-розовой жижи. Плюнув на труп жреца, северянин отправился к калитке. В неверном свете факела он заметил, что даже на заснеженных лапах ели, в десяти шагах от тела, сверкают замерзшие рубиново-красные капельки крови и рваный кусок мозга.

С момента уничтожения гнусных жрецов Митры прошла уже почти неделя и северянин начал пересекать Киммерийские горы. Сомниум дышал полной грудью, радуясь тому, что наконец-то он чувствует обжигающий холодом воздух, и такой же холодный ветер.
Что совсем удивительно больше ему в дороге через Пограничье никто не встретился. Изредка попадались следы охотников. Но бандитских шаек, или дружин баронов (мало, чем отличающихся от шаек) он так и не встретил. Один раз попыталась его остановить какая-то девушка, что-то вопя о засаде. Ну да он на таких «спасительниц» уже насмотрелся по пути в Бельверус, последней, кстати, вот этим самым моргенштерном и проломил голову.

Сомниум третий день ехал по тропе, змеей вьющейся среди нагромождений скал и валунов. Дорога бежала, оставляя позади себя грохочущие водопады, сбегающие по бесконечным ступеням скал и ущелья, покрытые туманами.
И надо было такому случиться, что гиперборей наткнулся на лагерь охотников за рабами, разбитый в двух десятках ярдов от дороги.
Гиперборея спасло несколько вещей, ибо один воин против двадцати человек никогда не выстоит, а уж тем более, если любой из этих двадцати знает с какого края браться за меч. Гиперборея спасло, например то, что его появления не ждали, то, что выставленный караул наплевал на свои обязанности и играл в кости, то, что с утра он сам видел свежие следы оставленные горным бараном и загодя натянул лук и держал стрелу на тетиве.
Так или иначе, его появлению обрадовались и, услышав крик «Брать живым» все вопросы по своей дальнейшей судьбе у него исчезли.
Поэтому спустя три удара сердца иззубренная стрела пробила легкое то ли самого быстрого, то ли самого глупого охотника за рабами. Туранец который, широко размахивая скимитаром и вопил, как ишак заполучил стрелу прямо в рот, наконечник вышел из затылка на ладонь. Бросив лук в налуч Сомниум выхватил из специальной петли булаву, как раз во время, чтобы отбить удар в ногу и наотмашь нанес мощный удар по голове другого охотника за рабами.
Бритуниец попытался схватить лошадь за уздцы, но гиперборей поднял ее на дыбы, копыто как раз угодило в плечо неудачника, отбрасывая его назад. Впрочем, у того хватило ума откатиться от копыт. Ремешок, которым крепился налуч к упряжи неожиданно лопнул, и лук Сомниума упал в снег. Времени подбирать его, уже не было.
Гиперборей пришпорил лошадь, намереваясь проскочить лагерь, пока охотники за рабами еще не опомнились настолько, чтобы задавить его просто числом. Северянин уже видел, как трое человек спешат с длинными копьями наперевес. Верная смерть для лошади, но тогда ему придется принимать бой, а это уже лишнее.
Пригнувшись к самой гриве гиперборей несся вперед, внезапно перед ним выросла фигура воина с мечом в руке. Сомниум заставил лошадь прыгнуть и в прыжке моргенштерн сошелся в ударе с мечом, посыпались искры, и меч лопнул, булава по инерции обрушилась на плечо воина.
Северянин пришпорил лошадь и очень скоро разъяренные крики остались за спиной.

[Chertoznai]

НИНУС
(Северо-западная Немедия)


- Эй, да это же Нинус! Вот так встреча!

Палач был в дороге третий день, высокие башни Бельверуса давно скрылись из виду и теперь путь пролегал по северной Немедии. Лошадь палача оставляла милю за милей и всадник все реже и реже видел возделанные поля, ухоженные сады, деревеньки и мельницы. Зато все чаще дорога становилась едва видимой, все чаще путь преграждали поваленные бурей деревья. Бардак он везде бардак, а чем дальше от столицы – тем сильнее. Несмотря на плохую дорогу никаких особенных приключений пока не было. Ну, на самом же деле не считать же приключением ночевку в лесу? Или, например скачку от медведя-шатуна, который неизвестно ради чего выбрался на дорогу?
Нинус издалека слышал стук копыт за спиной и, обернувшись, увидел отряд стражи человек в двадцать. Ему их бояться нечего и палач слегка посторонился, пропуская спешивший отряд стражи. Вот тут его и узнали. Примерно его ровесник, высокий худой мужик в форме десятника немедийской армии.
- Да ты что не узнаешь меня?! Я же Тесвел-десятник! Десять лет назад я служил в Бельверусе, в Каземате…
- То-то я смотрю рожа знакомая. Какого демона тут делаете?
- Да вот контрабандистов ловим, недавно одну шайку развесили вдоль дороги на сучьях, а спустя полгода опять нашлись желающие на встречу с веревкой.
Тесвел обернулся и прорычал подчиненным:
- Шагом! Смотреть в оба!
И тут же обернулся к Нинусу.
- Эх, с кем приходится работать, дали двадцать юнцов, одним подвиги подавай, другие того гляди, в обморок упадут, как только первую кровь увидят.
- А ты что первый год служишь, не знаешь как надо с ними?
- Я-то знаю, да у нас капитан новый, из столичных. Провинился, поговаривают, на похоронах Ниенны заблевал тысячника Ульфа. Прям перед всем строем. Если бы не дальний родич королю так прозябал бы сейчас где-нибудь в карауле на окраине Бельверуса. Вот теперь этот герой нашей сотней и командует. Позавчера и отправил на поиски этих ублюдков.
- Не повезло тебе, друг, - не слишком искренне посочувствовал палач.
- Сам знаю. Может, ты нам поможешь?
- С чего бы это? - удивился Нинус.
- Да сам посуди, из двух десятков людей мечом размахивать с толком могу только я. Остальные только делают вид. А с тобой мы бы вмиг прижали обнаглевших тварей!
- Я вообще-то спешу…
- Да ладно тебе, на полдня работы всего!
- Даже не знаю.
- Слушай, за них вознаграждение полагается, давай поровну его поделим, по двести монет на рыло. Сотню – отряду. А этому герою-блевуну славу отдадим. Ты же никогда не отказывался срубить немного деньжат! Я тебя не узнаю!
Палач принял напряженно-задумчивый вид. Наконец отозвался:
- Ну да, это в Бельверус возвращаться за деньгами надо, а мне как в другую сторону. Короче с тебя сотня прямо сейчас и я уделю немного своего времени на поиски контрабандистов.
Тесвел скривился но, прикинув, решительно кивнул:
- По рукам! Сейчас лесок будет, потом два озера по правой стороне вот там они где-то и прячутся за озерами.
- Да понял я, понял. Ты монеты гони! А то вдруг тебя там прирежут, а я останусь без денег, даже выпить за тебя не на что будет.
Тесвел ругнулся и передал мешочек с деньгами.

Перед глазами немедийцев раскинулись два озера, затянутых тонкой коркой льда, все пространство вокруг озер занимали деревья, покрытые первым снегом. Причем если первую сотню ярдов еще хоть как-то провести лошадь было можно, то уже дальше совершенно не представлялось возможным.
- Ну и где их здесь искать? – вопросил Тесвел.
- Не знаю, это ж ты брал на себя роль следопыта, - огрызнулся Нинус.
- Да какой из меня следопыт…
Палач шумно вдохнул воздух.
- По-моему, с северо-востока тянет дымком.
Весь отряд, не сговариваясь, дружно зашмыгал носами, пытаясь почувствовать пресловутый запах дыма. Десятник удостоверился, что никто ничего не чувствует, спросил ехидно:
- Ты в городе почти всю жизнь провел, откуда такой нюх?
- Сам не знаю. Но если больше предложений нет, предлагаю спешиться и идти на северо-восток.
- Спешиться! - скомандовал Тесвел. Ты и ты, он ткнул пальцами в двоих воинов, остаетесь с лошадьми. Все остальные растягиваемся цепью и осторожно идем вперед. На поваленные деревья не наступать, громко не орать, и смотреть в оба!
Нинус слушал наставления в пол-уха, потом вытащил топор из специальной петли на поясе и повесил щит на спину.
- Ну что, идем?
Нинус шел впереди и как дикое животное принюхивался через каждые несколько шагов.
- Господин Тесвел? – десятника догнал арбалетчик. А кто этот господин?
- Этот, как ты его назвал «господин» - палач Каземата.
- Что тот самый натуральный палач, что пытает и головы рубит?
- Тот самый, спроси его сам. Только он когда я его знал, десять лет назад, уже тогда рассказывал о своей работе со столь мерзкими подробностями, что никто сидеть с ним за одним столом не хотел, кроме таких же, как он сам. А сейчас лучше вообще его не спрашивать, потом не остановить. Удивляюсь с него, всю жизнь я от чего-то полагал, что у городских совсем нюх отбился, а он нас уже вторую милю ведет, а я запаха дыма так и не слышу… Я, конечно, его давно не видел… Оно-то конечно, работа на человека свой отпечаток накладывает, да и не только работа. Хотя вообще я был уверен, что Нинус откажется помогать, тот еще пройдоха.

Палач остановился и поднял согнутую в локте левую руку. Отряд послушно замер. Палач опустился на колени и осторожно стал пробираться вперед. И обернувшись, поманил у себя десятника.
Оба осторожно выглянули из-за сероватого ствола осины.
- Надо бы с тебя еще денег содрать, - шепотом произнес палач. Что бы без меня делали?
- Да ладно тебе, сочтемся…
- Обязательно, - и Нинус злорадно ухмыльнулся.

В сотне ярдов от них, на дне оврага расположился караван контрабандистов. Несколько десятков лошадей были стреножены и укрыты теплыми попонами. Часть тюков снята и разложена рядом. Разбито два больших шатра. Сами нарушители закона числом не менее дюжины сидели вокруг костра и увлеченно жрали, сдабривая жратву пойлом из кувшинов.
- Ночи ждут, - прошептал Тесвел.
- Ясный красный, не появления же святого Эпимитреуса. Что делать предлагаешь?
- Я не знал что их так много, но если ты и я возьмем на себя троих-четверых, наши юнцы если хотя бы по одному смогут зарубить – то победа наша.
- А что везут твои «друзья»?
- Понятия не имею, как караван отобьем, так сразу посмотрим.
- Вон видишь тех троих мужиков? Наверняка местные, шататься ночью по лесу дураков хватает, а вот вести еще при этом не один десяток лошадей…здесь каждый камешек знать надо, каждую веточку и кочку. Валить их в первую очередь надо, без них остальные будут, как отара овец без барана. Сами никогда дороги не найдут. У тебя арбалетчиков сколько?
- Пятеро.
- Пусть здесь станут и стреляют сначала по проводникам, а потом по остальным. Только по лошадям пусть не целятся. Завалят скотину, кто тащить на себе тюки будет? ты с половиной своих людей подберись как можно ближе к лагерю, с правого края.
- А ты?
- А я другой с половиной скачу в ближайший город милях в пятидесяти от этой лощины, снимем с твоими ребятами там пару проституток, и будем пропивать в каком-нибудь вшивом кабаке деньги, которые ты мне дал, пока не кончаться. Я уже посчитал, на три бочки дешевого пойла должно хватить.
- Ах ты мразь!
- Ты идиот, Тесвел? Или у тебя вместо мозга дерьмо гуля? Дашь половину людей, я с ними зайду с другого края оврага! Сказал же, что помогу!
Десятник помянул Сета, но решил больше не спорить.
- Через десять минут начинаем, Тесвел. Сигналом будут стрелы.
И Нинус отполз назад. Осторожно переступая через поваленные деревья, где ползком, а где и на полусогнутых ногах стражи Нимеда пробирались вперед, стягивая кольцо вокруг лагеря.

Палач услышал свист рассекающих воздух арбалетных стрел и два проводника рухнули на снег. Среди контрабандистов началась паника, этим и надо было воспользоваться. Пока люди Тесвела занимали места на правом краю оврага палач тщательно высмотрел путь нападения и сейчас бежал почти не смотря под ноги. Следом за ним с веселым гиканьем неслись воины Нимеда. Арбалетчики сделали еще залп, и тут Нинус добежал до первого врага.